Рады приветствовать вас на форуме!
Пожалуйста, ознакомьтесь с нашими ПРАВИЛАМИ!

Дорогие авторы, можно начинать осваивать библиотеку! Добавленные туда произведения автоматически поступают в раздел анонсов.

Паутина прошлого

Модератор: vishavi


Автор темы
vishavi
Автор
Сообщения: 31
Зарегистрирован: 20 янв 2016, 16:37
Репутация: 0
Благодарил (а): 8 раз
Поблагодарили: 12 раз
Пол: Женский - Женский
Контактная информация:

Паутина прошлого

Сообщение vishavi » 06 мар 2016, 23:53

Зачем она вернулась в этот город? Зачем ворошит прошлое, о котором многие хотели бы забыть? Она рискует и знает, что смерть идет за ней попятам. Но оно того стоит. Потому что больше нет сил. Потому что она как никто другой нуждается в искуплении...



Глава I


Я иду дорогой паука
В некое такое никуда
Это удивительнейший путь
В новое туда куда-нибудь

Агата Кристи «Дорога паука»


Старенький автобус остановился, и меня слегка качнуло вперед. Ухватившись одной рукой за поручень, другой поправила спутанные после сна волосы. Был поздний вечер, многие пассажиры уже спали. Я преодолела две ступени и шагнула на землю, вытащила из багажного отделения чемодан и проводила долгим взглядом отъезжающий автобус. Остановка выглядела пустой, нужный мне автобус должен был прийти только через два часа и я, вздохнув, побрела через дорогу к небольшой забегаловке, пристроившейся между заправкой и лесополосой. Промозглый ветер заставил меня застегнуть плащ и пожалеть, что не оделась потеплее.
В кафе стоял запах сигаретного дыма и чего-то горелого, но здесь было тепло, и не раздумывая долго, я заказала булочку с кофе, и дотащив чемодан до ближайшего свободного столика устало присела. Как только я доела свой нехитрый ужин, ко мне снова вернулся интерес к окружающему миру, и особенно, к месту, куда меня занесла судьба. Кафе было небольшое, но даже в такое время почти все столики оказались заняты. Видимо, не одной мне приходилось дожидаться нужного автобуса. Мой сосед, медленно потягивал кофе. Молодая пара безуспешно пыталась успокоить капризничающего малыша, который в свою очередь легко перекрикивал работающий телевизор. Разместившаяся у самого выхода компания молодых парней что-то бурно обсуждала.
Порывшись в сумке, я достала открытку, повертела ее в руках: лес, деревья, между толстыми ветвями одного из них паук сплел свою паутину. На обратной стороне лишь дата – 20 июня 1993 и три слова на латыни: «mors omnia solvit» - смерть решает все проблемы, – прошептала я. Пятнадцать лет назад… день, точнее, ночь, изменившая мою жизнь. Навсегда поселившийся в душе страх, спящий до поры, и теперь взявшийся за меня с новой силой. И эти слова… Почему, когда я мысленно их произношу, моя душа холодеет от ужаса?
Спрятав открытку подальше, я склонила голову на руку, поставила локоть на чистый край стола и закрыла глаза. Странно, но весь этот невообразимый шум мне совершенно не мешал – дико хотелось спать и только опасение пропустить нужный автобус заставило меня бороться со сном. В очередной раз, открыв глаза, я наткнулась на бесстрастный взгляд своего соседа и моргнула, пытаясь понять, чем вызван интерес к моей персоне. Но тот уже успел отвернуться, и вскоре, подхватив спортивную сумку, вышел из кафе.
Я бросила взгляд на часы – оставалось еще около получаса, но мне почему-то расхотелось оставаться здесь, и, схватив чемодан, я двинулась к двери, заметив, что пропустила уход шумной компании.
На улице накрапывал мелкий дождь, мрачные тучи скрыли небо, и где-то отдаленно раздавались раскаты грома. Порыв ветра разметал успевшие сильно отрасти волосы, и на миг я остановилась, прислушиваясь к его протяжному завыванию. Близость леса, пусть и небольшого, ночь и мрачная обстановка рождали в душе беспокойство, заложенное в человеке еще со времен первобытных предков. Никогда не знаешь, что скрывается там, за тенью деревьев, шелестящих не успевшими опасть листьями, словно нашептывающими тебе какую-то тайну.
Однако, в этот раз, похоже, никакой тайны не было. Напротив – все в пределах статьи 122, хотя, тут же поправила я себя, с легким удивлением глядя на то, как мой недавний сосед лихо отбивается от нападающих на него пятерых парней – скорее всего, здесь обойдется малой кровью. И, похоже, не его. Но тут один из нападавших налетел на него сзади, и ударил чем-то по затылку. Мужчина упал на землю и парни принялись избивать его ногами. Я замешкалась, пытаясь решить, что делать. Любой из вариантов, пришедших мне в голову в тот момент был не самый лучший. Видимо поэтому, я выбрала наихудший из них. Достав из сумки пистолет, я бросила чемодан и направилась к дерущимся, мысленно называя себя дурой. Они не сразу меня заметили, и мне пришлось крикнуть:
- Хватит! Оставьте его!
Повернувшиеся на мой голос парни на несколько секунд замерли, пытаясь сквозь завесу дождя рассмотреть, кто посмел их прервать.
– Я сказала – оставьте его, - повторила я, с надеждой, что голос не выдал страха.
Наконец, сообразив, кто перед ними, они расслабились и заговорили одновременно. Их слова сводились к тому, что мне совершенно нечего здесь делать, и если не поспешу убраться, они с удовольствием познакомятся со мной поближе предварительно оставив на мне следы тяжких телесных повреждений.
Устав их слушать, я направила пистолет на того, кто стоял ближе ко мне, и когда его взгляд наткнулся на дуло, передернула затвор. Иногда просто удивительно – насколько сухой щелчок способен быстро и безболезненно отрезвить и привести в чувство. Видимо желание разобраться с жертвой уступало инстинкту самосохранения, и, бросив в мою сторону несколько нелицеприятных замечаний, парни поспешили скрыться. Облегченно переведя дыхание, я спрятала оружие, и поспешила проверить пострадавшего. К счастью, он был жив, и даже в сознании. Я помогла ему подняться и дойти до ближайшей скамейки, по пути прихватив свой основательно испачкавшийся чемодан.
- Как вы? Вам нужен врач? – капли дождя стекали по избитому лицу мужчины вместе с кровью и я поймала себя на мысли, что он пострадал меньше, чем я опасалась. Свет неярких фонарей, украшавших фасад кафе, почти не достигал нас, теряясь в сплетениях ветвей, но я все-таки умудрилась рассмотреть его – высокий, темный шатен с короткой стрижкой, смуглое лицо, нос с горбинкой, карие глаза, на правой щеке почти под самым глазом небольшой тонкий шрам. В прорехе рваной рубашки я заметила татуировку в виде рогатого черепа с перепончатыми крыльями.
Черт! Как неудачно все получилось. Не нужно было этого делать – спасать постороннего человека, размахивать пистолетом. Как глупо! Меня мог видеть кто-то еще. Да что я в самом деле? Меня с оружием видели шесть человек! И если эта гоп-компания вряд ли поспешит настучать на меня в милицию, то спасенный мною мужик не так прост, как может показаться. Помимо прочих проблем, мне совершенно не улыбалось оказаться один на один со штопорилом*.
- Не надо врача, - сказал он низким голосом, не сводя с меня взгляда и тихо добавил, – спасибо.
- Не за что, - ответила я торопливо поднимаясь.
- Откуда у вас пистолет? – его вопрос заставил меня остановиться и снова повернуться к нему.
- Я же не спрашиваю, откуда у вас татуировка, - парировала я, всем своим видом демонстрируя спешку, хватая чемодан и направляясь к подъехавшему автобусу, больше не обращая внимания на пострадавшего.
Заняв место, я прислонилась лбом к холодному стеклу, и устало прикрыла глаза. Что заставило меня вмешаться и помочь этому человеку? Наверное, я бы не смогла пройти мимо даже зная о том, кто он такой. В тот момент грани между прошлым и настоящим для меня стерлись и я видела совсем другого человека, другое место и какое-то чувство беспомощности и отчаяния овладело мною. Это было так давно! Зачем мне снова бередить эти раны? И неужели мне действительно нужно возвращаться туда, где все началось?
Дождь хлестал по стеклу, но в салоне было тепло и, сняв плащ, я положила его на соседнее сидение, искренне надеясь, что он успеет к утру просохнуть. Достав из косметички зеркало, подправила потекшую тушь и уставилась на свое лицо. Цветные линзы придали моим глазам насыщенный синий цвет, недавно осветленные брови и волосы делали меня похожей на ту, которой я была когда-то… пятнадцать лет назад. Внезапно в карманном зеркальце возникло отражение знакомого лица. Обладатель его довольно спокойно сидел в соседнем ряду за моей спиной. Черт! Ну почему мне так не везет? Неужели он едет туда же, куда и я? Хотя, что меня, в конце концов, удивляет? Все может быть. И вполне возможно, что для беспокойства нет причины.
Я посмотрела в зеркальце еще раз и перехватила взгляд, брошенный на меня. Он не скрывается, но и не пытается заговорить. Чувствует, что мне это будет неприятно? Возможно. В любом случае, здесь десяток людей и вряд ли он решиться на что-то. К тому же, похоже, я уделяю ему неоправданно много внимания, несмотря на то, что у меня и без этого типа полно проблем. Интересно, они уже там? Или я буду первой? А вдруг они не приедут и я буду в городе совершенно одна? Но разве меня именно это пугает? Там прошло мое детство, и кто знает, не сложись обстоятельства определенным образом, я могла бы застрять в этом городке навсегда, даже не подозревая, что есть другая жизнь, другие места. Была бы я счастлива, если бы осталась? Не знаю, наверное, нет.
Я даже не заметила, как уснула, а когда проснулась, было уже утро. От прошедшей накануне грозы не осталось и следа, небо очистилось от туч, солнце сияло мягким светом. Дорога проходила среди хвойных, лиственных и смешанных лесов. Яркие солнечные лучи, мелькавшие сквозь деревья, слепили глаза, и я отвернулась, глядя в салон. Пассажиров было немного, и мой недавний знакомый все еще был среди них. Поймав мой взгляд, он кивнул, заставив тут же отвернуться.
Осталось совсем немного, и я буду на месте. Каким мне покажется город, знакомый с детства? Что я вообще помню о нем? Разрозненные воспоминания всплыли в душе - детские фантазии, изрядно перемешанные со страхом. В мыслях возник неясный образ чего-то старого, несущего угрозу, и в то же время близкого и родного. Когда-то я была здесь счастлива, как может быть счастлив ребенок, но именно тут закончилось мое детство, развеялись иллюзии и на смену им пришел противный липкий страх, окутавший меня подобно паутине, не отпускавший долгие годы. Зачем я решилась на это? Неужели надеюсь что-то изменить? Способна ли я что-то изменить?
Лес закончился внезапно, и уже через мгновение мы въезжали в город, встретивший нас заброшенными складами пригорода и маленькими провинциальными домиками. Миновав Соборную площадь, и Спасо-Преображенскую церковь, автобус остановился. Что же, не знаю как город, а автовокзал остался таким, каким я его помнила. Недалеко от стоянки образовался стихийный рынок, чуть дальше находился почтамт.
Набросив на руку все еще влажный плащ, я шагнула на землю и вдохнула воздух. Здесь, рядом с автовокзалом свежим его было назвать трудно, но это был воздух моего детства, и внезапно на глаза навернулись слезы. Что-то в последнее время я стала чересчур сентиментальной. Так нельзя. У багажного отделения столпилось несколько человек, и я решила немного подождать. Оглядываться в поисках встречающих было бесполезно. Вряд ли кто-то меня ждал.
Сбоку замаячила чья-то фигура, и я отодвинулась, чтобы не мешать, но тут же снова наткнулась на своего знакомого.
- Разрешите вам помочь, - это было даже не предложение, хотя сказано довольно вежливым тоном. Слегка отстранив, он вытащил из багажного отделения мой чемодан и легко поставил передо мной.
- Всего хорошего, - бросил он мне напоследок и скрылся в толпе.
- Спасибо, – запоздало буркнула я, и медленно пошла по тротуару.
- Марина? – я обернулась и увидела пожилую женщину, недоверчиво смотрящую на меня. Тетя Клава! Я тут же ее узнала, несмотря на глубокие морщины, избороздившие когда-то молодое и красивое лицо, копну снежных волос и грустную улыбку, придававшею ей какой-то скорбный вид. Она начала седеть еще тогда, пятнадцать лет назад. Между нами не было кровного родства, прошло много лет, но я была уверена, что всегда смогу на нее рассчитывать.
- Да, это я, - непрошеные слезы набежали на глаза, и бросив чемодан, я устремилась к женщине и крепко ее обняла. Мы вместе стояли посреди остановки и плакали, будто прокладывая слезами тонкий мостик между прошлым, которое хотели, но не могли забыть, и настоящим.
- Ты вернулась, - она слегка отстранилась, рассматривая мое лицо, и я замерла, будто ожидая ее приговора, - ты так похожа на свою мать!
- Как ты, тетя Клава? – постаралась я перевести разговор на другую тему, боясь расстроить женщину еще сильнее.
- Теперь – хорошо, - помолчав с минуту, она вдруг сказала, - они тоже здесь. Приехали позавчера.
- Они? – мое сердце замерло, дыхание перехватило. От страха, или…
- И Пашка, и Никита…
- А..,- я нерешительно замолчала.
- И Миша тоже. Все здесь. Все возвращается на круги своя, - тихо добавила она, и на какое-то мгновение мне показалось, что она знает, или догадывается, - хорошо, что дала телеграмму, сообщила, когда приедешь. Мне ее передали новые жильцы. Я несколько лет назад переехала, и ты могла меня не сразу найти.
- Я рада быть здесь, – внезапно совершенно искренне сказала я.
- Знаю, - улыбнулась Клава.
- Марина!?! – и снова этот нерешительный тон. Меня окрикнули, и я, высвободившись из тетиных рук, повернулась на голос. Они были здесь, те, кого я, казалось, знала всю мою жизнь. Но теперь знакомые мальчуганы превратились в трех взрослых мужчин. Они стояли недалеко от нас, пристально изучая мое лицо. Как сильно я изменилась за эти годы? Узнают ли они меня? По крайней мере, я их узнала сразу. Вон тот, невысокого роста, с всклокоченными волосами морковного цвета и веснушками на лице – Никита. А этот – чуть выше среднего роста, худощавый, но жилистый – Пашка, гроза местных яблонь и соседских подсолнухов. А тот, что стоит немного в сторонке не сводя с меня глубоко посаженных светло-голубых глаз – Миша. Еще в детстве он ударился в рост и теперь был значительно выше обоих своих друзей. Темные волосы гладко зачесаны назад, на бледном лице резко выделяются узкие черные брови и тонкий с чуть заметной горбинкой нос. Он был одет в черную кожаную куртку, которую расстегнул, будто ему жарко.
Оглядев меня с ног до головы он улыбнулся, и подошел. Двое ребят остались в стороне, словно не желая нам мешать. Миша слегка коснулся губами моей щеки, а потом, будто не желая больше сдерживать эмоций, поцеловал в губы:
- Я ждал, что когда-нибудь, мы снова встретимся, - тихо шепнул он.
- Я тоже, - дыхание перехватило, в горле стоял комок, - я тоже этого ждала.


Глава II

1992 год…

Утро выдалось пасмурным и дождливым, однако к полудню тучи разошлись, и засияло яркое солнце. День Города обещал быть теплым и радостным, и большая часть горожан стеклась на главную площадь в поисках развлечений. Их в городе было не так много, однако некоторым хватало и этого. Несколько скамеек рядом с импровизированной сценой были заполнены пожилыми пенсионерами, наслаждающимися музыкой местного оркестра творческой молодежи. «Молодежь» состояла из дамы сильно бальзаковского возраста с растрепанной гулькой на голове, самозабвенно играющей на расстроенном пианино Вивальди, и пары ее «добровольных» помощников, которым не удалось избежать почетного участия в концерте. Сейчас они жалобно смотрели со сцены, отчаянно пытаясь попасть в такт и не вызвать неодобрительного взгляда своей учительницы. Где-то в отдалении старенький магнитофон старался переорать звуки скрипок и пианино, и периодически ему это удавалось.
В нескольких метрах от сцены шумливая ватага малышни играла в футбол, не обращая никакого внимания на "концертные страдания". На две команды игроков не набралось, поэтому играли по-простому - в одни ворота: вратарь, трое в нападении, трое в обороне. Игра шла темпераментная, поэтому в общую какофонию звуков вливались дополнительные децибелы.
Один из игроков отличался от остальных своим азартом. Глядя на хрупкую фигурку нападающего, сложно было заподозрить в нем девчонку, настолько лихо и умело она пасовала товарищам мяч. Однако когда защищающий ворота крепыш выскочил на поле и бесцеремонно отпихнул её в сторону в момент броска, высокий подросток лет пятнадцати, до сих пор спокойно стоящий на краю площадки и не вмешивающийся в игру, тут же направился к футболистам. Но он опоздал - рассерженная девчушка с искаженным от ярости лицом набросилась на обидчика, и повалила его на землю. В итоге пареньку пришлось разнимать уже не двоих, а всю кучу малу, состоящую из гневно вопящих детей. Довольно быстро отыскав среди малышни темноволосую смутьянку, он вытащил девчонку за шиворот, и, не обращая внимания на её отчаянные вопли, понес к фонтану. Там не очень вежливо поставив на ноги, он достал из кармана чистый носовой платок, и, смочив его в воде принялся приводить в порядок чумазое лицо ребенка
- Опять мелочь бунтует? – сзади раздался насмешливый голос, и юноша, вздохнув, обернулся к подошедшей компании. Самым ярким из них был Никита, по прозвищу Рыжик, самым высоким – Мишка, а самым злым – Павел, - и на фига ты ее с собой притащил?
- Не с кем было оставить, - пояснил подросток, тщательно вытирая сестре ладони, - батя на смене, а эта в прошлый раз умудрилась поджечь коврик в прихожей и залить соседей. Причем одновременно.
- Да, непруха. И что думаешь с ней делать? – Никита неодобрительно наблюдал за проявлением братской заботы, в душе благодаря судьбу и родителей, что они ему не преподнесли такой вот подарок.
- Сначала думал – утопить, да видно придется взять с собой.
- Ты чего, Леха, сдурел? На хрена нам такое счастье? – возмутился Павел, вызвав на лице юноши гримасу неодобрения.
- Ты это, осторожнее со словами. А то она в прошлый раз такое бате сказала, что он два дня потом со мной не разговаривал. За тобой, между прочим, повторяла.
- Так что мне теперь, заткнуться? – возмутился Пашка, и вообще, отвел бы ее к тетке и не парился.
- К тетке нельзя. У нее своих двое, а когда я привожу к ней Таньку ее муж начинает орать.
- Это который? – уточнил Мишка.
- Третий. Или четвертый. Не помню точно.
- Ладно, с нами, так с нами, - Мишка присел рядом с девочкой и посмотрел в ее огромные зеленые глаза, - только заруби себе на носу, малек – будешь путаться под ногами, забудем в лесу. Надолго.
- Заметано, – бойко ответила девчушка, и, отбросив ставший черным платок, выжидательно посмотрела на брата.
- Только сначала нужно заехать в одно место, кое-кого забрать, - было похоже, что Алексей смутился.
- Кого ты еще хочешь притащить? – возмутился Павел.
- Увидишь, - на мгновение по губам Лехи пробежала улыбка, и ребята невольно отметили, насколько они с сестрой отличаются друг от друга. Порывистый и вздорный чертенок ничем не напоминала своего степенного старшего брата. Вот только глаза – у обоих были красивыми и выразительными, редкого зеленого цвета с золотистыми искорками у самого зрачка.
Дорога на мопедах заняла не больше пяти минут, и вскоре ребята тормозили у двухэтажного многоквартирного дома. Посигналив, Алексей терпеливо подождал, пока из подъезда выпорхнет симпатичная блондинка. Подбежав к парню, она коротко чмокнула того в щеку, и уставилась на компанию ребят.
- Знакомьтесь. Это Марина, - с улыбкой представил Алексей девушку друзьям.


2008 год…

- Сейчас мы подвезем тетю Клаву, а потом я отвезу тебя к нам, - Миша на миг отвернулся от дороги и улыбнулся мне.
- К вам? – удивленно переспросила я.
- Я снял небольшой дом, со всеми удобствами. Надо же нам с ребятами было где-то разместиться. Гостиницы здесь сама знаешь какие. А так – полная свобода.
- Я остановлюсь у тети Клавы, - мои слова стерли довольное выражение с лица Михаила, и вызвали улыбку у ребят, - мы давно не виделись. Хочу побыть с ней какое-то время. К тому же, не хотелось бы лишать вас личной жизни.
Тетя Клава не была моей кровной родственницей. Она училась вместе с отцом, а затем, когда я родилась, помогала моей маме по дому. Иногда мне казалось, что от нее я получаю гораздо больше любви, чем от родного человека.
Михаил было запротестовал, но я оказалась непреклонной, и он, наконец, от меня отстал. Минут через десять мы были у дома тетки, и, попрощавшись с ребятами до вечера, поднялись в небольшую квартирку на третьем этаже. Сам дом стоял на отшибе, окна выходили на редкий лесок, обрывающийся прямо у трассы.
- Хочешь есть? – заботливо поинтересовалась тетка.
- Мне бы в душ, - я потерла слипающиеся от усталости глаза, - и вздремнуть часок-другой. Не хотелось бы проспать.
Душ вернул мне ощущение чистоты, но усталость так и не прогнал. Натянув старую футболку и закутавшись в теплый плед, я с удовольствием прикрыла глаза.
Проснулась я уже вечером, однако солнце ещё не успело уйти за горизонт. Последние лучи окрасили стены в пурпурно-оранжевые тона. Спросонья от изобилия красных оттенков мне показалось, что в комнате бродят багровые тени. Протерев глаза, я с облегчением поняла, что все это было лишь причудливой игрой полутеней. Я бодро встала и потянулась, почувствовала легкий озноб и прикрыла балконную дверь. Взглянув на часы, поняла, что опаздываю. Сборы заняли несколько минут, и, обняв на прощание тетю Клаву, я сбежала вниз по ступенькам. На миг поймала ее печальный взгляд, но в тот момент у меня не было ни времени, ни желания разбираться, что он означает. Вряд ли она могла знать слишком много, а догадки всегда остаются лишь догадками.
Машина Михаила ждала меня у подъезда. Как только он меня увидел тут же вышел и открыл дверь, помогая сесть на переднее сидение. Ребят, как ни странно не было. Впрочем, я могла догадаться, что Миша захочет поговорить со мной наедине, прежде чем к нам присоединятся остальные.
- Знаешь, а ты изменилась, – как только автомобиль тронулся, мужчина обернулся ко мне.
- Постарела?
- Похорошела, - усмехнулся он, - хотя, ты всегда была красивой.
- Комплименты? От тебя? – искренне удивившись, я воззрилась на него, - и чего нам дальше ждать – цунами, наводнения?
- Я просто рад тебя видеть, - он достал сигарету, - не возражаешь?
- Да ради Бога, - я наблюдала за ним, пытаясь разглядеть хоть какие-то чувства. Безрезультатно. Лицо спокойно, движение уверены – наш железобетонный Михаил. Надолго ли тебе хватит выдержки? А всем нам? И почему ты так избегаешь говорить о том, что интересует нас обоих?
- Ты тоже ее получил, так ведь? – без обиняков спросила я.
- Что получил?
- Открытку, - процедила я сквозь зубы, - как и Никита, как Пашка, - иначе бы никого из нас здесь не было.
- Ты придаешь какой-то глупой открытке чересчур большое значение, - беззаботно ответил Михаил.
- Не только я и не только открытке. Сама по себе она ничего не значит. А вот слова… Ты же их помнишь, не можешь не помнить!
- Латынь не мой конек.
- Но ты, как и я знаешь перевод. И мы оба прекрасно помним, от кого слышали эти слова. Послушай, Миша! Не делай вид, что тебе это безразлично. Зачем ты приехал?
- Мне стало интересно – кто посмел шутить такими вещами, - остановив машину у снятого им дома, мужчина повернулся ко мне.
- А если это не шутка? Если кто-то действительно что-то знает, или догадывается?
- Чтобы знать такие вещи, нужно быть одним из нас, - возразил Михаил.
- Одним из нас? – насмешливо переспросила я, - ты все еще разделяешь людей на мы и они?
- Я все помню, и ничего не забыл, - его рука метнулась к моей щеке, - надеюсь, ты тоже помнишь.
- Миша, не сейчас, - я отвернулась, глядя в светящиеся окна дома.
- Мы потеряли пятнадцать лет, - неожиданно зло возразил он, - тебе не кажется, что нам пора кое-что наверстать?
- Может быть, мы ничего не теряли? Ты и я… может быть нам было не суждено быть вместе? Особенно, после всего, что произошло? Каждый из нас пытался выжить в то сложное время, и не все наши поступки были правильными. Мы переступили черту…
- У нас не было другого выхода.
- Я тоже часто это себе повторяла. Так часто, что почти поверила. Это облегчило мне жизнь на некоторое время, даже позволило спокойно спать по ночам. А ты? Как спал ты?
- Ты можешь в любой момент узнать об этом, - его губы расплылись в улыбке, - более того, составить мне компанию.
- Перестань, - я покачала головой, - нас ждут ребята.
- Вряд ли они рассчитывают увидеть нас в ближайшие несколько часов.
- В таком случае, мы их разочаруем, - я толкнула дверцу и вышла на свежий воздух, которого мне внезапно стало не хватать. Не думала, что время, проведенное наедине с Михаилом, поднимет в моей душе такую бурю чувств. А еще воспоминания… Когда-то мне казалось, что я смогу пройти через это, что я готова ко всему. Оказалось - нет.

1992 год…

- Почему твоя сестра не купается? – Марина с интересом наблюдала, за тем, как Татьяна с выражением сосредоточенности на лице закапывала Никиту в песок. Тот в свою очередь устремил мученический взгляд на Алексея, но, увидев, что ребята едва сдерживают смех, притворно закатил глаза и со стоном откинул голову, увенчанную девчоночьей панамкой в розовый цветочек.
- С детства боится воды, - пояснил Алексей.
- С детства? Сколько же ей теперь?
- Восемь, - с гордостью ответил Алексей, - она рано повзрослела, хоть иногда и позволяет себе дурачиться.
- Я вижу, - Марина улыбнулась, - слушай, а она его не закопает?
- Ничего, отроем, - засмеялся Алексей, и потащил улыбающуюся девушку в воду, не замечая, что стал объектом пристального внимания со стороны Михаила и Пашки.
- Думаешь, он ей действительно нравится? – небрежно поинтересовался Павел у друга, но проследив за его странным взглядом, мгновенно умолк.
Никто не заметил, как чуть позднее Татьяна медленно подошла к кромке и замерла, будто прислушиваясь к плеску воды. Ее глаза были прищурены, из-под ресниц текли слезы, а детские пухлые губки шептали чуть слышно:
– Не надо, пожалуйста! Не хочу!
Ближе к вечеру, когда все устали от воды, песка и начинающих атаковать комаров, ребята собрались и разъехались по домам. Многие годы спустя, вспоминая этот день, каждый из них каким-то внутренним чувством понимал – именно там, на берегу реки закончилось их беззаботное детство.


2008 год…

Бросив взгляд на огромный двухэтажный коттедж, выросший подобно своим собратьям в этом городе за последние десять лет, я слегка обернулась к Михаилу:
- Значит, ты все-таки добился, чего хотел? – тихо спросила я.
- Не всего, - он подошел ко мне поближе, и обнял за плечи, - это было нелегко. В тот раз ничего не вышло, но я не сдался. Мы оба когда-то этого хотели, разве нет? Сбежать из этого дрянного городка, разбогатеть, ни в чем не нуждаться…
- Мы не всегда получаем то, чего действительно желаем, - я высвободилась из его рук и поднялась на несколько ступеней вверх, тут же услышав, как открывается дверь. Передо мной предстало удивленное лицо Никиты:
- Вы рано! – он улыбнулся, - мы вас не ждали.
- Что, значит, теперь не пригласишь? – шутливо спросила я, тут же нахмурившись. Все-таки, как бы мы не притворялись, это не было встречей старых друзей. Скорее, банды, сообщников, единомышленников. Но не друзей. Дружба закончилась тогда, когда кто-то из нас впервые озвучил свое желание, подспудно живущее в каждом из нас – вырваться из этой рутины, уехать навсегда. У кого-то это, возможно и получилось. Мне же так и не удалось до конца избавиться от ощущения, что я до сих пор принадлежу этому городу. Словно меня держит здесь незаконченное дело, и я вынуждена возвращаться сюда снова и снова, подобно призраку, навеки разлученному со своим телом, но привязанному к месту, в котором он жил. Может быть я и есть призрак из прошлого, так и не нашедший смысл ни в своей жизни, ни в смерти?
Когда мы вошли в дом, нас ожидал накрытый стол, а в центре - большое блюдо с невероятным количеством мелкой жареной рыбы, которую мы в юности называли «Мечта Матроскина».
- Не может быть! – от неожиданности и восторга я снова почувствовала себя ребенком, - и когда только успели?
- Это Пашка, - коротко пояснил Миша.
- Не знал, чем себя занять, - попытался тот оправдаться, - вот и наловил.
- Спасибо! Ты даже не представляешь, как мне этого не хватало. Даже не знаю, чего больше, - я оглядела их, улыбнулась и мы сели за стол. На несколько минут воцарилось неловкое молчание, когда кто-то не может подобрать нужных слов, а кто-то старается избежать чересчур заинтересованных взглядов. Последнее, разумеется, было обо мне. Да, я прекрасно понимала, что не была похожа на ту девочку, которую они знали в юности, и все же, мне хотелось почувствовать себя среди них своей. Как прежде. Хотя, поправила я себя, как прежде не будет уже никогда.
Я полезла в сумку и, порывшись, вытащила изрядно помятую открытку. Положив ее перед собой на стол, я внимательно посмотрела на остальных. Первым отреагировал Никита. Покраснев еще больше, он достал из кармана куртки сложенную вчетверо мягкую картонку и, разгладив, положил рядом с моей. Они были идентичны. Поколебавшись, Павел кинул свою туда же, и только Миша, хмуро посмотрев на нас, отвернулся, всем своим видом демонстрируя нежелание принимать во всем этом какое-либо участие.
- Кто-нибудь понимает что происходит? – начал первым Никита.
- Это чья-то идиотская шутка, - терпеливо повторил Миша.
- Если это шутка, нужно найти шутника и позаботиться о том, чтобы ему расхотелось так шутить, - бросил Пашка.
- А если не шутка? – повторила я свое предположение, высказанное еще Мише в автомобиле, - если кто-то действительно знает о том, что произошло в ту ночь? Смерть решает все проблемы. Кто мог написать такое всем нам? Кто мог знать, что эта фраза что-то для нас значит?
- Возможно, за нами кто-то следил? – предположил Никита.
- И терпеливо ждал целых пятнадцать лет, чтобы об этом сообщить? – хмыкнула я.
- Мы знаем одно, - неожиданно заявил Михаил, - кто бы ни был этот тип, он был уверен, что, получив эти открытки, мы примчимся сюда сломя голову и попытаемся во всем разобраться.
- Думаешь, кто-то специально решил собрать нас здесь? - недоверчиво спросил Пашка.
- Я просто уверен в этом.
- Но зачем? – голос Никиты дрогнул, и мы все посмотрели на него. Он всегда был самым мягким и нерешительным из нас, - послушайте! Прошло столько лет! У меня жена, двое детей. Мне не нужны все эти проблемы!
- Они не нужны никому из нас, - отрезал Павел, - думаешь, кто-нибудь вернулся бы сюда, не получи он эту дурацкую открытку? У каждого своя жизнь, свои проблемы. Нам не хватало застрять в этом гребаном городишке и ломать себе голову из-за чепухи.
- Хватит! – не выдержала я, и к моему удивлению, они действительно замолчали, - возможно, вы правы, и это чья-то шутка. Но если это не так? А если кто-то действительно знает о том, что произошло пятнадцать лет назад? Это было шумное дело, а мы всегда были на виду. Возможно, я повторяю, возможно, кто-то сложил два и два, и получил в его понимании верный ответ.
- И теперь, думает, что мы единственные, кому известно все, - испуганно произнес Никита.
- 20 июня исчез Алешка, - я резко встала, с каким-то сожалением отметив, как вздрогнул Никита, - исчез без следа. Его искала милиция, солдаты, все, кто хотел и мог в этом помочь. Если бы он был жив, они бы его нашли. Зачем кому-то ворошить прошлое и заставлять сюда вернуться? Я думаю, каждый из нас хотя бы на миг допустил дикую мысль, что он жив.
- Но разве мы бы вернулись, если бы имели хоть малейшее сомнение в том, что он мертв? – после слов Михаила в комнате воцарилась тишина, прерываемая тиканьем настенных часов.
Внезапно раздался хлопок, и что-то врезалось в стену позади меня. Не успев толком ничего сообразить, я оказалась внизу, придавленная Мишей к полу, свет погас, и нас со всех сторон окружила темнота.




Глава III


Напряженную тишину прервали отдаленные раскаты грома, и на миг комнату осветила молния. Я слегка шевельнулась, заставив Михаила еще сильнее придавить меня к полу. Где-то рядом слышалось прерывистое дыхание ребят. Слава Богу, все живы! Но кто в нас стрелял? Сейчас, пока нас скрывает темнота, стрелок вряд ли повторит попытку. Видимо, решив воспользоваться этим неожиданным преимуществом, Пашка осторожно подполз к окну. Мои глаза уже полностью привыкли к темноте, и я могла следить за его передвижениями, и даже различать силуэты деревьев за окном. Коротко шепнув мне: «Лежи и не двигайся!», Миша решил присоединится к приятелю. Никита остался рядом со мной, не желая рисковать схлопотать шальную пулю. Хотя, пока ничего не свидетельствовало о том, что стоило ожидать повторного выстрела.
Едва уловимым движением Пашка вынул из-за пояса пистолет. Значит, не одна я не считала открытку чьей-то глупой шуткой. Пашка всегда был осторожен и расчетлив. Сейчас он опустил штору, и я услышала сзади облегченный выдох Никиты. Что же, теперь нас от стрелка отделяло не только двойное стекло, но и метры темного шелка. Ветер все еще продолжал задувать в отверстие, сделанное пулей, создавая впечатление, будто кто-то невидимый стремится попасть в комнату.
- Нам нужно вызвать милицию, - в тишине мой голос прозвучал неожиданно громко, и я удостоилась неодобрительного взгляда со стороны Пашки.
- Не стоит пугаться, его уже и след простыл, - попытался меня успокоить Михаил, и я поняла, что, по-видимому, реагирую на все случившееся не так, как надо. Больше всего на свете мне хотелось понять – как далеко от дома находился стрелок, почему выстрелил именно тогда, а не несколькими минутами раньше или позже. Но, понимая, что любопытство способно сгубить не только четвероногих, я воздержалась от высказываний мыслей вслух, справедливо полагая, что рано или поздно смогу найти ответы на все свои вопросы.
Между тем, ребята продолжили проявлять активность и тягу к познаниям, и, несмотря на взволнованный шепот Никиты, они разделились, и каждый двинулся в своем направлении, по пути зашторивая окна. Не знаю, как наш стрелок, но меня бы чрезвычайно озаботила такая ненормальная активность в доме предполагаемых жертв. Что же, похоже, ребята правы, и снова стрелять в нас никто не собирается.
- Поднимайтесь на второй этаж, - раздался шепот слева, и поколебавшись пару секунд, я подползла к побледневшему Никите.
- Но что если мы выйдем из укрытия, и нас убьют, - запротестовал он.
- Но ребята ведь живы! – тихо возразила я
- А вдруг, стреляли не в них?
- Хочешь сказать, что цель ты?
- Нет, что ты, - испугался Рыжик, - просто этот вечер должен был закончиться совсем не так.
- Знаю, - я слегка улыбнулась, - мы не виделись столько лет, и теперь вынуждены ползать по дому, каждую секунду ожидая выстрела.
- И все-таки я рад, что мы встретились, - Никита неожиданно улыбнулся, и на какое-то мгновение передо мной снова предстал искренний, немного взволнованный подросток, которым я помнила его все эти годы.
- Я тоже рада, как бы глупо это не звучало в данных обстоятельствах.
Я моментально оценила преимущества комнаты на втором этаже. Одно то, что в ней было всего два небольших забранных решетками окна делало ее неплохим убежищем. Вскоре Миша присоединился к нам, а Пашка остался внизу, наблюдать за улицей. Заняв уже привычные места на полу, мы начали военный совет. Впрочем, военным его было можно назвать с большой натяжкой, а совет, по крайней мере, мой, сводился к одному – вызвать, наконец, милицию. Но Михаил не поддержал моего жгучего желания исполнить свой гражданский долг, а Никита, похоже, был готов принять любое решение своего товарища. Что же, мне не впервой было выступать против твердолобости некоторых индивидов.
- Неужели вы не понимаете – шутки закончились. Нас только что пытались убить! – привела я самый веский довод.
- Но не убили же, - логично возразил Миша, - неужели ты не понимаешь – кто-то пытается нас напугать. Обращаться к ментам сейчас было бы глупо и опасно. Еще не известно, о чем они захотят нас спросить.
- В нас стреляли. И нет никакой гарантии, что это не повторится.
- Марина! Мы сможем тебя защитить, - с убежденность, достойной лучшего применения, пообещал Миша, - и сами выясним, кто это сделал. Я тут кое-куда позвонил. Завтра все изменится.
- И каким же образом, можно тебя спросить? Как ты будешь искать человека, которого никогда не видел, цели которого не знаешь?
- Его целью являемся мы, а значит рано или поздно он снова придет к нам. Причем сам. И тогда мы сможем хорошенько его расспросить.
- Ты в своем уме? Ты спросишь его лишь при условии, что он сам позволит тебе это сделать. Если успеешь, конечно.
- Почему бы и нет? К тому же, судя по его прошлому выстрелу – он мазила.
- Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, - буркнула я, поднимаясь с пола.
- Эй, ты куда?
- Домой, к тете Клаве. Она, наверное, уже меня заждалась, - удивленная вопросом ответила я.
- Ты ненормальная? Там, во дворе, гуляет убийца. А ты собираешься возвращаться к тетке?
- А чего мне бояться? – наигранно изумилась я, - вы же всегда сможете меня защитить. К тому же, его и след простыл. Короче говоря, я устала, день был тяжелый и я страшно хочу спать.
- Я приготовил тебе комнату здесь, так что никуда на ночь глядя ты не пойдешь, - возразил Миша, и Никита горячо его поддержал. Ну вот, вечно они так – против меня. А это значит, что на время мне придется забыть свои планы и остаться здесь. Разумеется, ехать к тетке ночью было бы довольно глупо, но уж очень сильно этот выстрел выбил меня из колеи. Здесь было что-то неправильное, нелогичное. Хотя, разве можно считать логичным покушение на нас? Я не сразу заметила, как мелко у меня дрожат руки, а на лбу выступил пот. Похоже, я вышла из шока и стала приходить в себя. По крайней мере, пока не будет ясно, что опасность больше не грозит, или, что более вероятно, не наступит рассвет, мне стоило задержаться в этом гостеприимном доме. А при свете солнца все проблемы покажутся не такими уж и неразрешимыми.
Отведенная мне комната была достаточно просторной и уютной. Не включая свет, я задвинула штору, предварительно на миг, выглянув в окно. Темные тучи затянули небо, накрапывал мелкий дождик, однако признаков грозы больше не наблюдалось. Вот и хорошо, - решила я про себя. Меня не слишком привлекала идея лежать, прислушиваясь к каждому удару грома, пытаясь отгадать, не выстрел ли это. И вообще, что меня вообще может во всем этом удивить? Я вернулась в свой родной город, получив открытку, присланную кем-то неизвестным, кто прекрасно знал всех нас, возможно, даже следил за нами. Не знаю, что означал сегодняшний выстрел – предупреждение, напоминание, угрозу, или действительно покушение, что раз мы здесь, то придется смириться с тем, что игра ведется не по нашим правилам.
Утро наступило как-то не заметно для меня. Просто закрыв глаза в полной темноте, и пытаясь понять, что ожидает меня дальше, и снова их открыв, поняла, что уже рассвет. А это значит, что ночь прошла относительно спокойно, и мы все еще живы. Хотя, не видя ребят, я не могла поручиться за всех, но вряд ли кому-то пришло бы в голову вломиться в дом среди ночи и оставить в живых одну меня.
С такими оптимистичными мыслями я зашла в ванную и посмотрела на себя. Да уж, я и не надеялась сегодня заснуть. Поэтому даже не позаботилась о том, чтобы снять линзы. Впрочем, все было не так уж и плохо, и быстро приведя себя в порядок, я спустилась вниз, с облегчением прислушиваясь к голосам своих проснувшихся товарищей.
- С добрым утром, Маринка - первым поприветствовал меня Никита, салютуя чашкой с дымящимся чаем.
- Привет, - невпопад ответила я, внимательно оглядывая вчерашнюю комнату. Здесь ничего не изменилось, разве что стена напротив окна приобрела небольшое отверстие. К ней я и поспешила, надеясь увидеть пулю, из которой вчера могли убить кого-то из нас. Но меня ожидало разочарование – ее не было на месте, впрочем, как и следа, который я надеялась изучить. Видимо, кто-то из наших решил уничтожить все свидетельства бурно проведенной нами ночи, и не держать ответ перед хозяевами дома, которые обязательно должны были поинтересоваться – а чем это вы ребятки тут занимались?
Я подошла к окну, и невольно отшатнулась: прямо передо мной двое незнакомых мужчин осматривали двор. Безразлично скользнув по мне взглядом, они вернулись к работе. Почему-то их особое внимание привлекло дерево, стоящее в нескольких метрах от дома. Трое других крупных и подтянутых с озабоченным видом обходили территорию.
- Кто это? – поинтересовалась я у Никиты.
- Какие-то эксперты. Приехали еще ночью. Их Миша позвал. Сказал, что они помогут разобраться.
Неплохо, для нас, по крайней мере. Если этот вопрос получится решить без милиции, Миша наберет в моих глазах несколько дополнительных очков. А что я вообще знаю о нем? Обо всех тех, кого называю старыми друзьями? Практически ничего.
Стараясь не замечать людей на улице, я занялась осмотром стекла. Пулевая пробоина имела вид воронки, расширяющейся к выходному отверстию. От нее шли мелкие трещинки различной длины. Размеры отверстий в стекле обычно больше калибра пули. Дыра диаметром миллиметров девять… Стекло уцелело, значит, скорее всего, выстрел был произведен с дальнего расстояния. Я снова перевела взгляд на дерево и что-то заинтересованно выискивающих около него «специалистов». Что же, похоже, мои предположения верны. Теперь осталось выяснить – нас действительно хотели убить, или просто напугать. А если убить – то кого конкретно?
Был вечер, накрапывал дождь… Он стоял возле дерева. Хотя нет, скорее всего, опустился на колено, и использовал дерево как прикрытие или упор. Значит, времени у него было мало, прицелиться толком, скорее всего не мог. Или мог? Черт! Что мы делали в момент выстрела? Разговаривали? Ну да, что еще? Я стояла рядом с Мишкой, Никита чуть сзади, Пашка так и не встал из-за стола. Значит, кто-то из нас троих? Пуля просвистела совсем рядом и угодила в стену.
Я снова направилась к стене и постаралась занять то же место, что и вчера. Кажется так, хотя, нет, в тот момент я стояла лицом к окну, облокотившись на спинку стула. Мой взгляд нашел отверстие в стекле, я перевела глаза на стену – слишком низко. Стреляй он в Мишку, попал бы тому в грудную клетку чуть ниже правой ключицы. Непрофессионально, как по мне. Значит, целились в меня? Что за бред? Кому это надо?
Нужно подумать еще раз: мы стоим, разговариваем, я что-то говорю Мишке, он мне отвечает. И я резко поворачиваюсь к нему… Черт, вполне возможно. Но это значит, что целились мне в голову? Чтобы наверняка?
- Доброе утро! – крикнул мне Мишка с улицы, и, вздрогнув, я вернулась в реальность. Что же, утро действительно оказалось добрым, по крайней мере, для меня.
Отказавшись от завтрака, я решила ненадолго вернуться к тете Клаве. Мишка снова пытался меня остановить, но на этот раз я наотрез отказалась задерживаться в его доме. Мне нужно было тихое место, чтобы все обдумать наедине. Тихое, и надежное.

Сегодня меня подвозил Пашка. Мы оба хранили напряженное молчание, но что-то мне подсказывало - он опасался, что я начну задавать слишком много вопросов. Поэтому мужчина не сводил взгляд с дороги, всем своим видом демонстрируя нежелание общаться.
Подвезя меня к дому, он коротко попрощался и, подождав, пока я зайду в подъезд, поспешил покинуть двор. Что же, это вполне меня устраивало. Оказавшись в доме тети, я терпеливо ответила на ее многочисленные вопросы, не вдаваясь в подробности. Вынув из чемодана все самое необходимое, и спрятав пистолет в карман куртки, я пошла в душ – мне нужно было обдумать ситуацию и решить что делать. Оставаться у тетки было опасно и для меня и для нее. Значит, надо быстренько найти что-нибудь другое. Ха! В маленьком городке, где каждый на виду и все друг друга знают. Но ведь и у стрелка, похоже, та же проблема. Когда бы он ни приехал – наверняка успел где-то засветиться. А это значит, что рано или поздно я на него выйду. Или он на меня, если я задержусь здесь до вечера, такой сценарий вполне возможен.
Торопливо переодевшись, я побросала нужные вещи в пакет, сделала один звонок, и, задержавшись взглядом на чемодане, остановилась. А если он придет за мной сюда? И встретит тетю Клаву… Нет, этого нельзя допустить. Какие бы счеты он со мной не сводил, приплетать сюда невиновного человека было бы подло. Схватив чемодан, я попрощалась с теткой, стараясь не обращать внимания, насколько ее обидел мой спешный уход. Ничего, пусть обижается, лишь бы осталась жива и здорова.
Гостиница находилась не далеко от автовокзала. Зарегистрировавшись там, я поднялась в номер на втором этаже. Сразу же бросившись к балкону, увидела рядом пожарную лестницу. Что же, максимально удобно. И в данный момент этим удобством воспользуюсь я. Спокойно дожидаться вечера было для меня подобно пытке, и как только солнце стало садиться за горизонт, я тут же взяла сумочку и пакет с вещами, и легко спустившись по пожарной лестнице, оказалась на улице.
Пару часов пропетляв по переулкам и убедившись, что за мной нет слежки, я отправилась к платной стоянке. Три громадных собаки «дворянских» кровей весело лая выбежали мне на встречу. За ними появился пожилой мужчина, военной выправки от которого слегка несло перегаром:
- Вы дядя Коля? – уточнила я, - я Марина, вас должны были предупредить на счет меня.
Мужчина кивнул, улыбнулся и предложил зайти в крохотную сторожку. Вручив ему талон и пару зеленых бумажек, взамен я получила ключи, и, выйдя на стоянку, тут же зацепилась взглядом за предмет сделки. Мотоцикл BMW K1200GT, 152 лошадиные силы, 6-ти скоростная коробка передач, четырехцилиндровый двигатель. Ну, о чем еще может мечтать девушка?
Одним из доводов в пользу именно этого средства передвижения была его мобильность. Хоть город и не был заполонен автомобилями, да и в час пик пробок вроде бы не наблюдалось, мотоцикл вряд не стал бы привлекать столько внимания. К тому же, на лесных дорогах ему не было цены. А именно туда я намеревалась отправиться в ближайшее время.
Когда я добралась до леса, была уже ночь и взошла луна. Кое-где на темнеющем небе проступали звезды. Остановив мотоцикл и сняв шлем, я прислушалась. Лес встретил меня таинственной тишиной и прохладой, впрочем, вскоре я смогла уловить глухой и тоскливый шум деревьев, отдаленные птичьи голоса. Отказавшись от фонарика, решила положиться на интуицию и память. Постаравшись отрешиться от всего, я двинулась дальше, сжимая в руках тяжелый сверток, надеясь, что иду в правильном направлении, вдыхая знакомый запах смолы и свежести. И не ошиблась. Прошло столько лет, а я все еще помнила эту дорогу, которая и дорогой-то не была. Я шла все дальше, узнавая места, знакомые с детства. Казалось, что я бы нашла это место в любое время, даже через сотни лет.
Несколько минут спустя мне удалось выйти к небольшой поляне с пожухлой травой, со всех сторон обступаемой деревьями. Я помнила, что метров через десять начинался глубокий овраг. В центре поляны лежал гранитный валун высотой метра полтора. Когда-то здесь я проводила большую часть своего времени – играла, читала, или просто смотрела вдаль, не боясь никого и ничего. В детстве я наделяла поляну и этот камень особыми, таинственными свойствами, мне казалось, что это место сможет защитить меня от всех ужасов реального мира. Как же я была не права! Подойдя ближе, я забралась на валун, обхватила колени руками и с тоской произнесла:
- Ну, здравствуй, Алешка. Наконец-то я вернулась, как и обещала.
Мне казалось, что я словно прошла в двери своего прошлого.Изображение




Лариса
Интересующийся
Сообщения: 21
Зарегистрирован: 28 фев 2016, 08:35
Репутация: 0
Благодарил (а): 26 раз
Поблагодарили: 7 раз
Пол: Не указан - Не указан

Паутина прошлого

Сообщение Лариса » 16 мар 2016, 09:08

Здравствуйте! Разрешите присоединиться как читателю...............Интригующее начало, понравилось.


Автор темы
vishavi
Автор
Сообщения: 31
Зарегистрирован: 20 янв 2016, 16:37
Репутация: 0
Благодарил (а): 8 раз
Поблагодарили: 12 раз
Пол: Женский - Женский
Контактная информация:

Паутина прошлого

Сообщение vishavi » 16 мар 2016, 15:42

Сообщение Лариса » Сегодня, 08:08

Здравствуйте! Разрешите присоединиться как читателю...............Интригующее начало, понравилось.

Добро пожаловать! Всегда рада видеть


Автор темы
vishavi
Автор
Сообщения: 31
Зарегистрирован: 20 янв 2016, 16:37
Репутация: 0
Благодарил (а): 8 раз
Поблагодарили: 12 раз
Пол: Женский - Женский
Контактная информация:

Паутина прошлого

Сообщение vishavi » 16 мар 2016, 15:49

IV


1993 год…

Марина пристально разглядывала в зеркале собственное отражение. Ее лицо выражало раздражение и неприкрытое отчаяние: это платье ей совершенно не шло! Более того – оно было несовременным и выглядело дешево. Но что могла себе позволить дочь человека, перебивающегося случайными заработками, тратившего почти все заработанное на спиртное? Мама же… В свое время сделав неверный выбор, она теперь за него расплачивалась. Марина вспомнила вчерашний скандал, который устроил отец из-за неудавшегося, по его мнению, обеда, слезы, стоящие в глазах матери, ее измученное лицо, раннюю седину… Женщина способна многого добиться в этом мире, вот только не каждой суждено чувствовать себя любимой, счастливой, окруженной заботой. Иногда брак для нее становится ловушкой, из которой нет выхода. Исчезает любовь, уважение, надежда. Остается только неприязнь и глубокая обида на судьбу. Марина уже давно поняла, что мужчина способен разрушить жизнь женщины одним своим присутствием в ней. Когда-то давно, она спросила свою маму – почему она продолжает жить с отцом, на что мать, искренне удивившись, ответила:
- Это же твой папа! – а, помолчав, добавила, - да и пропадет он без меня.
После этого девушка больше никогда не говорила с матерью о ее жизни, не задавала вопросов, но дала себе слово – как только сможет, немедленно уедет отсюда.
Марина повертела на пальце тоненькое золотое колечко, доставшееся еще от бабушки. Это был долгожданный праздник – ее выпускной вечер. Столько лет она старалась получить заветный аттестат, чтобы, наконец, иметь возможность уехать из этого захолустья и начать все сначала. На миг в ее мыслях возник образ Алешки: такой добрый и романтичный, дарит полевые цветы. Ей будет его не хватать… А если они уедут вместе? Он уже давно намекает, что не хотел бы с ней расставаться. Но это пока они не вышли из букетно-поцелуечного периода. А что будет дальше? Думая о будущем, Марина боялась только одного – повторить судьбу своей матери.
За стеной соседи устроили очередные разборки, их ребенок, оставленный без внимания безуспешно старался переорать их и грохот проезжающего мимо трамвая.
- Как же я ненавижу этот городишко! – шумно выдохнула Марина, - черт!
Зло сорвав с себя ненавистное платье, Марина натянула джинсы и футболку, и выбежала из дома. Был полдень, майское солнце нещадно палило с безоблачного неба, припекая макушку, превращая город в одну большую духовку. От нагретого асфальта исходил жар. Девушка мечтала сейчас оказаться где угодно, только не здесь, на этом раскаленном тротуаре, но домой возвращаться не хотелось.
- Привет, Марина, - голос, раздавшийся сзади, заставил ее обернуться.
- Привет, Миша, - девушка мягко улыбнулась. Больше года назад Алешка познакомил ее с тремя своими друзьями. С тех пор им нечасто удавалось побыть наедине, но девушка об этом ничуть не жалела. С ребятами было весело. Наблюдая за ними, она часто ловила себя на мысли, что именно вчетвером они образуют отличную команду. Отдельно, каждому из них чего-то недоставало: Алешке – практичности Михаила, Никите – жесткости Павла. При этом они были лучшими друзьями, знакомыми с раннего детства. И каждый стремился уехать отсюда, прекрасно понимая – в этом городе им ничего не светит.
- Ты одна? А где Алешка? – они сошли с тротуара, скрывшись от солнца под ветвями многолетнего клена.
- Обещал зайти вечером. А тебе он зачем?
- Разговор есть. Важный, - на миг Михаил нахмурился.
- Встретимся вечером на нашем месте. Там и поговорите, - беззаботно сказала девушка.
- Тогда до вечера, - отходя, бросил Миша, и на миг, задержавшись в тени, тихо произнес, - ты отлично выглядишь!
Марина лишь растеряно улыбнулась, возвращаясь к своим проблемам, а сводились они к двум основным: что одеть на выпускной, и куда податься после него.

2008 год…

Слабый лучик света, пробившись сквозь полог, заставил меня зажмуриться сильнее. Размяв затекшие, от неудобного положения, мышцы, я вылезла из палатки и огляделась. Костер давно потух, и при свете дня поляна выглядела иначе: не было той завораживающей таинственности и загадочности. Просто лес, деревья, голубое небо над головой, пожухлая трава под ногами. Все такое знакомо и родное. Сейчас не хотелось думать о том, насколько мне этого не хватало в той, другой жизни.
Собрав палатку и вещи, я застегнула куртку и пошла к своему мотоциклу – пришла пора возвращаться в город. Как бы там ни было, но я уже здесь, а, прячась ото всех, мне так и не удастся выяснить то, ради чего сюда приехала.
За эти годы город сильно изменился, приближаясь вплотную к хаотично застроенным окраинам. В районе в котором мы когда-то жили, появились многоэтажки, старые дома пошли под снос. Но дом, который я искала стоял по-прежнему: ветхий, с разбитым крыльцом, он выглядел неуместно рядом со своими новыми собратьями. Жильцов давно выселили. Оглядевшись по сторонам, я взобралась на разрушенное крыльцо и вошла в знакомый подъезд: два этажа, запертая дверь, скорее, по привычке, чем по необходимости. Открыть ее не составило труда ни мне, ни тем, кто был здесь намного раньше. Не знаю, что забрали с собой прошлые жильцы, но сейчас в квартире не было даже обоев. Кое-где выдранный паркет и обгоревшая стена свидетельствовали о том, что кто-то коротал здесь холодные ночи. Зачем я пришла в этот дом? Что хотела найти? След, который приведет меня… К кому? К чему? Ответ в моем прошлом, но вряд ли эти стены смогли его сохранить.
Оставив мотоцикл на стоянке, и спонсировав дяде Коле новую бутылку, я вернулась в гостиницу, где меня уже ждали.
- С ума сошла? Где ты была? – сердитый окрик Миши заставил меня остановиться около лестнице, поджидая, пока он подойдет. Мужчина был один и весьма раздражен. Но что именно явилось причинно его раздражения – мое ночное исчезновение, или что-то другое, я сказать не могла.
- Какая разница? – удивилась я, – ведь сейчас я здесь. Живая и здоровая.
Я начала подниматься по ступенькам, гадая, настолько ли он зол, чтобы сдержать себя и продолжить разговор. Но к тому времени, когда мы вошли в номер, Миша немного успокоился. Он задержал меня в коридоре, взяв за плечо:
- Я волновался. Мы все волновались за тебя. Ты исчезла, тетя Клава не знала, куда. По городу бродит убийца, и мы не знаем, где ты, что с тобой!
- Я в порядке, как видишь, - я рассеянно высвободилась из рук Миши, и присела на кровать. Мышцы все еще ныли – сказывалась ночь, проведенная в лесу. Странно, но именно там, среди деревьев, под открытым небом мне было так спокойно и легко, как не было уже долгое время. Сама не поняла, как уснула, а теперь расплачиваюсь за это. – Мне нужно было побыть одной.
- Ты рисковала, - Миша вздохнул, и присел рядом со мной, - неужели тебе одной лучше, чем с нами? Чем со мной?
- Мы ошибались, Миша, - я посмотрела на него, - нельзя вернуться сюда, словно ничего не произошло! Нельзя пытаться жить, словно ничего не изменилось, и нам по-прежнему шестнадцать лет.
- Марина… - мужчина привлек меня к себе, а я, наконец, дала волю слезам, - не плачь. Я не хочу, чтобы ты плакала. Того, что было уже не исправить. Их не вернуть. Но если кто-то знает или догадывается о том, что произошло, у нас у всех могут быть проблемы.
- Ты этого боишься? Думаешь, тот, кто стрелял, хочет устроить нам проблемы? Позволь с тобой не согласиться – когда стреляют, обычно хотят убить, а не озадачить.
- Не язви, я понимаю, что ты напугана. Мы все напуганы. Просто чудо, что вчера никого не убили.
Значит, Мишины «эксперты» не смогли просечь кому предназначалась пуля? Или он не хочет меня пугать? Хотя, после того, как я заставила их побегать по городу, первым, что он должен был сделать, это как следует меня припугнуть.
- Я так понимаю, что вопрос о милиции даже поднимать не стоит? – поинтересовалась я.
- Правильно понимаешь, - согласился Михаил, - каждому из нас есть что терять. А такое пятно в биографии поставит крест на наших жизнях. У Никиты семья. Пашка только недавно встал на ноги. У меня свой бизнес, сама понимаешь, как тяжело мне все это досталось. Формально я чист перед законом, но если кому-то придет в голову копнуть поглубже… Найдется немало тех, кто захочет нас похоронить, во всех смыслах.
- Иногда за ошибки прошлого приходится расплачиваться всей жизнью, - заметила я.
- Но я еще не готов платить по счетам. Впрочем, как и никто из нас, - Миша встал и заходил по комнате. Было видно, насколько он взволнован, - тебе следует переехать ко мне. Это намного безопаснее. Там я смогу тебя охранять.
- Спасибо за заботу, Миша, но я останусь здесь. Если твои люди не нашли ничего подозрительного, давай думать, что это просто очередная глупя угроза, как те открытки, что привели нас сюда. С нами играют, ты должен это признать, и пока мы не узнаем кто, и для чего ему это надо, мы не сможем уехать отсюда и зажить спокойно.
- Возможно, ты права. Но меня не оставляет опасение…
- Чего ты боишься?
- Мы здесь для того, чтобы умереть.
- Странно слышать эти слова именно от тебя, - я почувствовала, как похолодели руки, а по спине пробежала ледяная волна страха, словно его слова были созвучны с моими мыслями.
- Ничего странного, - он усмехнулся, - значит, хочешь остаться здесь?
Я кивнула, и Миша подошел ближе, снова привлекая меня к себе:
- Хорошо, только никуда не выходи одна, зашторь окна и будь начеку. Если увидишь что-то подозрительное – звони мне или Павлу, мы тут же за тобой приедем.
- Как скажешь, босс, - я шутливо отдала честь, и нарвалась на короткий поцелуй.
- Знаешь, если бы не все это, я был бы рад, что снова оказался здесь, рядом с тобой. Жаль, что тогда у нас было слишком мало времени. Извини, - увидев мое помрачневшее лицо, он тут же меня отпустил, и вышел из комнаты.
- Слишком мало времени…- тихо прошептала я.

1993 год…

Первым это место нашел Никита, который иногда любил побыть в одиночестве, но вскоре охотно поделился ним с друзьями. Ребята собирались на пустынном берегу почти каждый вечер: жгли костер, пили пиво, баловались сигаретами. И хотя теперь, повзрослев, им для этого не нужно было скрываться от взрослых, тяга к месту сохранилась. Марина приходила сюда довольно часто, иногда ребята оставляли их наедине с Алешей, предусмотрительно удаляясь, чтобы не мешать парочке побыть вдвоем.
- Ты один? – заметив приближающегося к ним юношу, спросил Миша.
- У Марины какие-то проблемы в семье. Она не захотела со мной об этом говорить. Только передала, что ты меня ждешь.
- Есть дело. Возможно, это изменит всю нашу жизнь.
- Мишка, ты меня беспокоишь, - рассмеялся Алеша.
- Не трусь, прорвемся, - Миша помолчал, внимательно осмотрев всех присутствующих друзей, - но то, что я вам сейчас скажу, должно остаться только между нами.
- Не томи, - буркнул Пашка.
- Мы же не хотим оставаться здесь до самой старости, ну, или пока не сдохнем от денатурата, как мужская часть населения этого дивного городка.
- Ты забыл еще об одной части населения этого городка, которой давно светит небо в клеточку.
- Этих мы в расчет не берем. Надеюсь, мы все-таки сможем избежать их незавидной доли.
- Что ты задумал? – враз посерьезнев, спросил Алешка.
- Я знаю, где можно достать деньги.

2008 год…

Ложиться спать было уж поздно, выходить мне не хотелось, поэтому я решила остаться в номере и привести себя в порядок. Ночь в лесу, безусловно, приблизила меня к природе и обогатила карму, но если я прямо сейчас не приму горячую ванну, нашему стрелку придется ограничиться только тремя пулями и контрольным визитом на мою могилку.
Скидывая с себя одежду, я вошла в ванную, и резко остановилась, уставившись на зеркало, к которому была прикреплена уже знакомая мне открытка. Через пару минут, едва отойдя от шока, я медленно отцепила открытку, каждую секунду ожидая нападения сзади. Но ничего не происходило, и, наконец, выдохнув, я, перевернув картинку, тихо вскрикнула. К уже знакомой фразе кто-то красными чернилами приписал слова: «Каждый умирает в одиночку».
Он был здесь! Невероятно! Я же ничего не почувствовала, когда зашла. Но что я должна была почувствовать? Когда он был здесь? Скорее всего, он приходил ночью, пока меня не было. Боже! Означает ли это, что он хотел меня убить, а, не найдя, оставил напоминание о своем визите? Но к чему? Разве теперь я не предупреждена, что этот ненормальный охотится на меня? Но я была предупреждена еще вчера ночью, и что это изменило? Мне удалось избежать нашей встречи, но это еще не значит, что у меня получится это повторить.
Подавив глупое желание бежать из номера, куда глаза глядят, я бросилась в комнату. Не помню, как ноги донесли меня до прикроватной тумбочки, на которой я оставила телефон. Набирая номер, оставленный Мишей, заметила, как сильно у меня дрожат пальцы.
- Марина? – в трубке раздался взволнованный голос Пашки, - ты в порядке?
- Да, - нерешительно ответила я, - я в гостинице. Ты не мог бы за мной приехать?
- Уже еду, - бросил Пашка, и в трубке раздались гудки.
Я стояла, уставившись в ковер, боясь сделать лишнее движение. Почему я ему не рассказала? А что бы это изменило? К чему заранее пугать человека? Скоро он будет здесь и заберет меня отсюда. Куда угодно, только подальше…
Спохватившись, что неплохо бы собрать вещи, я невольно порадовалась, что у меня хватило ума вчера не разбирать чемодан. Подбежав и схватив его, я, словно озаренная внезапным подозрением, бросила на пол и расстегнула. Все вещи оказались на месте, что, в принципе, меня не удивило – он был убийцей, а не вором, хотя, ни в чем нельзя быть уверенной до конца. Мне пришлось приложить усилия, чтобы вновь закрыть чемодан, старательно отгоняя мысль, что он был здесь, рылся в моих вещах… Нет, не думать об этом. Сейчас приедет Пашка, заберет меня отсюда, и все будет хорошо… Ну, то есть, как и было до этого момента - терпимо.
Громкий звонок мобильника заставил меня вздрогнуть. Пашка уже на месте, значит и мне нужно поторопиться. Схватив сумочку и чемодан, я выскочила из номера, едва не забыв его запереть. Выругавшись, вернулась и дважды повернула ключ. Спустилась в холл, и, изобразив на лице полное спокойствие, вышла из гостиницы.
Машину Пашки я заметила сразу – серебристый Мерседес с тонированными стеклами. Подойдя ближе, обнаружила, что он предусмотрительно открыл для меня багажник. Что же, чрезвычайно заботливо с его стороны. Засунув туда чемодан, открыла дверцу и села на переднее сидение, демонстративно не оборачиваясь к другу, который даже не пожелал выйти, чтобы мне помочь.
- Извини, что сорвала тебя, но я сильно испугалась, - видя, что мы все еще не едем, сказала я.
Ответом мне было молчание, и удивленно обернувшись к нему, я в ужасе застыла: Пашка сидел, не двигаясь, его глаза были закрыты, голова слегка наклонена назад. Поборов желание дико заорать и вбежать из машины, я поднесла руку, коснувшись его шеи. Он не мертв! Не может быть, чтобы он был мертв. Легкое прикосновение заставило его голову склониться набок, и удариться о стекло.
Бежать! – наконец-то осенила меня здравая мысль, и я дернула ручку двери, но она не подалась. Внезапно, меня привлек шум, и широко раскрыв глаза от страха, я стала медленно оборачиваться, уже представляя, что там увижу. Но мне не дали этого сделать. Кто-то сзади схватил меня за шею, придавив голову к сидению и прижав к лицу платок с резким запахом хлороформа. Несколько секунд я отчаянно сопротивлялась, пытаясь вырваться из рук нападавшего, при этом, стараясь не вдыхать запах, заползающий в ноздри и горло, понимая, что все бесполезно…



V

1993 год….

Марина не очень любила детей. Точнее – совсем не любила. Ее часто раздражала их непоседливость и излишняя навязчивость. Когда ее родственница устроилась работать нянечкой в детский сад, и Марине несколько раз пришлось к ней заходить, она не могла дождаться той минуты, когда покинет это шумное место. Но девушка не могла позволить себе отказать Алешке, тем более что он не часто ее о чем-то просил. Точнее, вообще никогда. Но сегодня он встретил ее в школе и попросил присмотреть за сестрой. Их отец ушел на дежурство, Алешка, который в последнее время ходил с мрачным и задумчивым видом, не мог остаться с ней. Марина согласилась, в душе надеясь, что это действительно будет не долго. Она не очень хорошо знала Татьяну. Они виделись всего пару раз – на пляже, и когда девушка заходила к Алешке в гости. Она знала, что ребята жили с отцом. Их мать уехала из города много лет назад, встретила другого мужчину и сейчас неплохо живет с ним в столице. Когда Марина поинтересовалась у Алешки – хотелось бы ему жить с ней, он лишь нахмурился, и попросил больше никогда не затрагивать этой темы.
День выдался пасмурным, но Марине, после бесконечных уроков хотелось побыть на свежем воздухе, и ее предложение прогуляться было встречено Таней с энтузиазмом. Вопреки опасениям, Татьяна вела себя спокойно, даже робко. Она не пыталась с ней заговорить, иногда лишь оглядываясь по сторонам, словно пыталась высмотреть кого-то среди немногочисленных прохожих. Видимо, наконец, ей это удалось, и что-то буркнув Марине, она резво затрусила к парку. Вздохнув, девушка пошла следом, отчаянно стараясь не потерять темноволосую головку их виду. Она очень удивилась, когда Татьяна остановилась возле худенького мальчугана в инвалидной коляске. На вид тому было лет двенадцать, но, присмотревшись, девушка поняла, что он гораздо старше. Возможно, по возрасту, он был ближе к ней, чем к Татьяне. Увидев девочку, парень радостно улыбнулся. Эта встреча преобразила и малышку. Весело щебеча какие-то глупости, она присела на скамейку, всем своим видом излучая жизнерадостность. Понаблюдав какое-то время за ребятами, Марина, поздоровавшись, присела рядом, понимая, то их беседа может затянуться. Паренек ответил на приветствие, на мгновение, одарив девушку добрым взглядом своих невероятных темно-карих глаз. На мгновение сердце Марины сжалось, и она отвернулась, не желая демонстрировать окружающим своих чувств. Несомненно, парень был обаятельным и милым. Если бы не инвалидное кресло, подумала Марина, уже сейчас за ним бы тянулась череда разбитых сердец. Но из-за злобной насмешки судьбы он сейчас сидит в парке, совершенно один, вдалеке от мальчишеских забав, довольствуясь компанией девятилетнего ребенка. Хотя, - вынуждена была признать Марина, эта компания паренька вполне устраивала.
- Это Андрей, - запоздало спохватилась Татьяна, - а это – Марина.
Девушка снова улыбнулась пареньку, невольно поразившись его выдержкой. Мало кто мог бы в течение почти получаса выдерживать неприхотливый треп ребенка, при этом искренне улыбаться и охотно отвечать на сотню нелепых вопросов.
Вскоре с неба начал накрапывать редкий дождик. И виновато попрощавшись с девушками, Андрей отправился домой.
- Давно ты с ним дружишь? – поинтересовалась Марина.
- Пару лет, - Таня подставила ладошку, ловя капли дождя, - они с Алешкой ходили в одну секцию. Недавно он попал в аварию. С ним интересно! Он столько всего знает – и про древнее оружие, и про звезды и про пауков…
- Пауков? – со смешком переспросила девушка.
- Ну да! – восторженно начала Таня, - ты знала, что Черная вдова убивает самца сразу же после спаривания, а потом съедает его?
- Теперь буду знать, - девушка невольно подивилась разносторонним интересам Татьяны.
– Подобное встречается еще и у богомолов. – Татьяна внезапно замерла напротив Марины и внимательно посмотрела ей в глаза, - самка с аппетитом поедает самца после завершения спаривания из-за сильной потребности в протеинах на раннем этапе развития яиц. Странно, что после поедания самца, самка богомола тоже погибает, сразу после отложения яиц. Что бы дать потомство, пара обречена на гибель.
– Зачем ты мне это рассказываешь? – удивилась Марина, брезгливо поджав губы.
– Не знаю, - Татьяна мотнула головой, словно отгоняя наваждение. Просто, мне показалось, что я должна.
Через секунду ее сосредоточенное лицо расслабилось, и на губах заиграла улыбка.
- Врачи обещали, что Андрей поправится, - не переставая болтать, девчушка ускорила шаг, спасаясь от начавшего учащаться дождя, и они поспешили домой.
- Это хорошо, - искренне ответила Марина, переводя дыхание. На миг, когда она заметила взгляд этой девочки, она немного испугалась. Ее одолело странное чувство безысходности и предопределенности.

2008 год…

Я с трудом разомкнула глаза и постаралась сфокусировать разбегающийся взгляд на комнате… скорее, подвале. Темном, сыром и… Холодно! Как же здесь холодно! В подвале пахло плесенью, голая тусклая лампочка под низким потолком освещала только ближнюю стену и ржавые трубы, сваленные под ней.
Все тело онемело от неудобного положения, руки, сведенные назад, стали чужими, ног я не чувствовала вообще. Голова раскалывалась от боли, во рту стоял неприятный привкус. Моя щека упиралась во влажный каменный пол, и с трудом приподняв голову, я попыталась оглядеться, но тут же с тихим стоном опустила ее на пол. Даже тусклый свет причинял неимоверную боль, а запах сырости вызывал тошноту.
Полежав так несколько минут, стала постепенно приходить в себя – видимо, в этом мне помог холод и страх. Одновременно вернулось чувство беспокойства… только я не могла вспомнить – что же меня мучает… как я здесь оказалась? Сначала была гостиница, та странная фраза на открытке, звонок Пашке, его машина, а дальше… ничего не помню. Но Пашка! Он же был там, со мной, без сознания. Кто-то проник в машину, и вырубил нас обоих хлороформом. Но как? Как ему удалось сделать это незаметно для Пашки? Неужели тот ни о чем не догадывался? И где он сейчас?
Вздохнув, я сделала попытку перевернуться, но тело совсем меня не слушалось. Бессильно выругавшись, я пыталась снова и снова, стараясь размять затекшие мышцы. Постепенно чувствительность вернулась, а с нею и боль, тут же безжалостно пронзившая мое тело. Но сейчас я этому только порадовалась. Значит, скоро я смогу передвигаться, хотя, то, что я сейчас пыталась сделать, не совсем могло считаться передвижением. Скорее – рывками, ползаньем. Так, ползком на левом боку, я осторожно продвинулась вперед, к сваленным у стены трубам, в надежде найти хоть что-нибудь острое. Расстояние в три метра я преодолела минут за пять, сквозь зубы, проклиная и этот подвал, и того психа, благодаря которому здесь оказалась. Добравшись к цели, с удивлением отметила, что мне уже совсем не холодно, скорее наоборот.
Очень трудно шарить вслепую связанными сзади руками, однако, если я все же рассчитывала рано или поздно отсюда выбраться, приходилось использовать для этого любые возможности. Казалось, прошли часы, а я все еще не могла нащупать ничего, что бы могло мне помочь. Трубы были ржавыми, осколки битых камней и грязи под ними не могли бы перерезать веревку. Я была готова взвыть от отчаяния, когда, наконец, мои руки наткнулись на что-то острое в самом низу. Чтобы было удобнее я легла спиной на трубы, изо всех сил стараясь не думать о том, что со мной произойдет, стоит им сдвинуться с места. А еще очень не хотелось думать о том, что каждую секунду сюда может войти тот, кто усыпил, привез меня сюда, связал, и оставил в этом чертовом подвале.
Словно услышав мои мысли, деревянная дверь со скрипом отворилась, пропустив высокую… да нет, просто огромную фигуру неизвестного. Хотя, учитывая мое положение – лежа на полу, мое воображение могло сыграть со мной злую шутку. Неизвестный был в лыжной маске, одет во все черное. В общем, стандартный наряд бандита, не хватает лишь оружия, хотя зачем оно ему? Я же связана, да и вряд ли я сейчас способна на какие-то подвиги. Встретившись с ним взглядом, я почему-то поняла, что он улыбается. Так доволен собой? Получил, что хотел? А, собственно говоря – что он хотел?
- Удобно? – голос был хриплым и грубым, словно говоривший много курил. Слышала ли я его когда-нибудь в прошлом? Нет, не думаю. Такой голос запомнить легко. Так же легко его можно и подделать… Я постаралась представить, как он может выглядеть – за сорок, если мне не изменяет зрение, глаза темные, скорее, карие, хотя сложно определить – здесь слишком темно, а его лицо скрыто.
- Что с Пашкой?
- Это все, что тебя интересует? – интонация изменилась, проскользнуло удивление.
- Нет. Еще – почему я здесь, - решила я не затягивать с выяснением того, что меня интересовало.
- Ты здесь потому, что я решил познакомиться с тобой поближе. В прошлый раз нам не дали этого сделать.
- Это вы стреляли в меня?
- Зачем бы я стал стрелять в такую привлекательную барышню, - незнакомец рассмеялся. Этот смех мог бы напугать любого, я уже не говорю о себе. К тому же окружающий антураж и веревки вполне располагали к тому, что я была готова потерять над собой контроль и биться в истерике.
- Не знаю, вам виднее, - пришлось принять его правила игры, надеясь лишь на то, что все-таки рано или поздно он пожелает что-то прояснить.
- Ты действительно так считаешь? – он внимательно вглядывался в мое лицо, словно стараясь там что-то отыскать. Интересно – что? Страх? Ненависть? Отчаяние? Я готова была изобразить любое чувство, если бы это помогло мне вырваться отсюда. Но, прежде всего – выяснить для чего он все это затеял. Я была уверена: тот, кто в меня стрелял и этот тип одно и то же лицо. Хотя, возможно, что интуиция на этот раз меня подвела, и теперь за нами охотятся двое сумасшедших, вместо одного.
- Да, я так считаю, - тихо ответила я, смело посмотрев ему в глаза.
- Я поражаюсь твоей выдержке, - неожиданно заявил он.
Дядя ошибается, – подумала я. Возможно, я еще просто не достаточно пришла в себя, чтобы начать кричать, плакать и умолять отпустить меня. Представив на миг эту картину, я подумала – а не этого ли он от меня ждет?
- Мне нравятся люди, готовые лицом к лицу встретить смерть. Жаль, что твой друг не из таких, - продолжал тип.
- Что вы сделали с Пашкой? – я напряглась, ожидая ответа.
- Ничего страшного. Пока. Но все еще впереди. Очень скоро я заставлю его пережить несколько очень неприятных минут. Или не пережить. Это будет зависеть от одного непредсказуемого фактора.
- Какого?
- Скоро узнаешь, – он снова засмеялся и поднялся на ноги, - ну а теперь, я оставляю тебя одну. Вынужден извиниться за отсутствие удобств. Впрочем, вряд ли у тебя будет время в полной мере это ощутить, - я не прощаюсь!
Он вышел, оставив меня ломать голову над его последними словами. Означают ли они, что я скоро умру? Или мне нужно бояться чего-то другого, что в своем больном воображении смог придумать этот ненормальный? Он так и не сказал, зачем привез нас сюда. Возможно, не скажет уже никогда. Хотя, опыт подсказывает, что такие типы стремятся выжать из жертвы максимум страха и отчаяния, постепенно нагнетая обстановку. Но может быть, у него на наш счет другие планы? Внутри похолодело от мысли, что, возможно, он уже отвел мне какую-то роль в своей игре. И все, что я собираюсь сделать, будет ему на руку.
- Надо отсюда выбираться. Любой ценой! – сдирая кожу с запястий, я пыталась перетереть веревки на руках. Дело продвигалось медленно, мои руки то и дело скользили по острому металлу, и вскоре я почувствовала, как по запястьям бежит что-то теплое. Несколько минут страшного напряжения принесли долгожданную свободу, и я едва не вскрикнула от счастья, наконец, вытащив руки из-за спины. Избавиться от веревок на ногах было не трудно, и вскоре я стояла посреди подвала, пытаясь найти что-нибудь, что поможет мне выбраться отсюда. Прежде всего – дверь. Если она закрыта на засов, это значительно усложнит мою задачу. К счастью дверь запиралась на ключ, а замок был не слишком сложным. Вероятно, тот тип больше полагался на веревку, чем на затвор.
Разумеется, первым делом я порылась в карманах, и, обнаружив их пустыми, пожалела о пропаже мобильника. Он бы значительно облегчил мне жизнь. Выйдя из подвала, я растерялась – куда теперь? Что делать? Бежать отсюда со всех ног, в надежде, что рано или поздно наткнусь на выход, или попытаться найти Пашку? Раздумывала я не долго, и, вздохнув, пошла по темному коридору, удивляясь про себя – что же это за место такое? Теперь я уже не думала, что находилась в подвале. Скорее, это напоминало старый бункер. С каждым шагом мною овладевал страх – а если за следующим поворотом я столкнусь с этим сумасшедшим? Или с кем-то еще, не менее чокнутым? Но видимо удача сегодня была на мое стороне, если в данной ситуации вообще было уместно говорить о ней. По дороге я не встретила ни души, но, когда я проходила мимо одной из комнат, до меня донесся слабый стон. Остановившись, я прислушалась, в тайне надеясь, что больше мне не придется никого искать. Стон повторился, других голосов оттуда не доносилось и я, наконец, решилась. Покопавшись с замком минут десять и отбросив сослужившую мне хорошую службу, сломавшуюся железку, я вошла в комнату.
Пашку я увидела сразу, и едва сдержалась, чтобы не заплакать. Его били – жестоко и бесчеловечно, превратив еще недавно красивое лицо в один сплошной кровоподтек. Раны на теле все еще кровоточили, несколько пальцев на правой руке были неестественно вывернуты. Он лежал на полу, не видя меня, и тихо стонал. Подойдя ближе, я с ужасом поняла, что на нем одет ошейник. Короткая цепь крепилась за кольцо, вмурованное в стену.
- Пашенька, - я проглотила слезы, боясь прикоснуться к нему, - очнись. Это я.
Его плечи напряглись, по телу пробежала судорога. Похоже, он меня слышал, но до конца не осознавал, кто рядом с ним.
- Очнись, Пашка! Нам нужно бежать отсюда! Ну же, я не могу это сделать одна!
Мужчина простонал, и с трудом оторвал голову от пола. Мутный взгляд говорил о том, что он вряд ли находится в полном сознании.
Тем временем я шарила взглядом по комнате, пытаясь отыскать хоть что-нибудь, что помогло бы мне снять с него этот чертов ошейник. Уже на грани отчаяния я заметила какой-то тонкий предмет, валяющийся у дальней стены. Быстренько схватив его, тут же отметила, что он может подойти. Но как мне открыть этот замок, не потревожив Пашку?
Я подошла ближе, и попыталась слегка его приподнять. От боли закусив губу, он изо всех сил старался мне помочь. Усадив его и прислонив спиной к стене, я приступила к работе. Минут через пятнадцать надежда окончательно меня покинула. Замки на дверях были старыми, а ошейник совсем новый, словно купленный именно для этого случая. Значит, от мысли его снять придется отказаться.
Пашкины губы внезапно шевельнулись. И он что-то тихо произнес. Чтобы расслышать, я нагнулась почти к самому его лицу:
- Уходи, - едва слышно шепнул он, - брось меня.
- Размечтался, - буркнула я, отчаянно пытаясь сообразить – что же делать.
- Он вернется, и ты станешь следующей. Уходи, прошу тебя, - его голос стал громче, словно тревога за меня придала ему силы.
- Даже не думай об этом, - грубовато сказала я, не сводя взгляда с металлического кольца. А что если не получится? Есть только один способ проверить.
Я схватила металлический прут, лежавший рядом с Пашкой, только теперь осознав, что он весь измазан кровью. Кровью Пашки… Сглотнув, я ухватила его двумя руками, и изо всех сиз ударила им в стену. Прут скользнул по кирпичу, чуть не выпав из скользкой от крови руки.
- Не мучай себя! Просто уходи, - снова раздался его голос, - беги за помощью.
Как же! И он, и я прекрасно понимали, что когда придет помощь, если придет вообще, он вполне может быть уже мертв. От мысли что вскоре я могу лишиться друга, я с остервенением принялась бить по стене, вызывая дикий грохот и сноп искр. Я не боялась привлечь шумом этого психа. Напротив – я его ждала. Пусть только попробует явиться сюда. Я тут же раскрою ему череп. В тот момент я абсолютно не думала о том, что наша встреча может закончиться как-то иначе, не в мою пользу. Слишком много злости было во мне. Злости, бессильной ярости и желания спасти друга. Я не поверила глазам, когда в кирпиче появилась первая трещина, и уже через полчаса я смогла пробить небольшую дыру вокруг кольца. Теперь нужно только расшатать, и у нас, наконец, появится шанс отсюда выбраться.
Наверное, мне все-таки везло в тот день, а может быть кто-то там, наверху, хранил меня для еще худшей доли. С трудом приподняв Пашу, я заставила его опереться на меня и, схватив в руку все тот же прут, вышла из комнаты. Теперь я почти не прислушивалась к звукам, справедливо полагая, что чему быть, того не миновать. Лишь старалась идти ровно и не позволить Пашке упасть. Раненый, с трудом волоча ноги, отталкивался рукой от стен, чтобы облегчить мне нелегкую задачу.
Казалось, что я брожу по этим коридорам несколько часов, на самом деле прошло не больше десяти минут, когда я, наконец, почувствовала свежий воздух и морозный ветер. Значит, мы почти выбрались. Ключевое слово – почти.
Я задыхалась и валилась с ног от усталости, но на отдых времени не было. Что бы там ни задумал этот тип, он не может быть здесь круглосуточно. Он же где-то живет, с кем-то общается. У него может быть вполне обычная жизнь за пределами этого места. И возможно, что сегодня он уже сюда не вернется, и не обнаружит наш побег.
Свобода встретила нас, ветром, мрачным небом, затянутыми тучами, и снегом. Но мое счастье нельзя было передать словами. Пытаясь увести Пашку как можно дальше отсюда, я почти тащила его на себе. Казалось, что мое хриплое дыхание способен услышать кто угодно за десятки километров отсюда. Не останавливаясь, мы двигались вперед, пока я, наконец, не свалилась от бессилия, успев прислонить Пашку к дереву. Едва стоя на ногах, тот съехал по стволу, и опустился вслед за мной на промерзшую, покрытую снегом землю.
- Дальше иди одна, - он прикрыл глаза, зачерпнул ладонью снег и растер его по лицу, - я выберусь сам.
- Что же ты за джентльмен, Пашка, - с кривой улыбкой выдавила я, - хочешь бросить девушку в лесу, совсем одну.
- Одна ты доберешься быстрее. А меня он здесь уже не найдет.
- Конечно. Не найдет, – я проследила взглядом дорожку в снегу, что мы проделали бредя по лесу, - еще немного, и можно будет передохнуть! Слышишь?
Повернувшись к нему, я поняла, что он снова потерял сознание. Черт! Только не сейчас.
Набросив свою куртку на его голые плечи, я с ужасом подумала о предстоящем пути. У меня не хватит сил дотащить его до дороги. К тому же, вполне вероятно, что он не доживет. Я думала, взвешивала, пытаясь убедить себя, переломать, но все мысли сводились к одному – я не смогу просто оставить его здесь. Значит, другого выхода у меня нет.
Почти плача от бессилия и злости, я взвалила Пашку на себя и медленно двинулась вперед, стараясь не думать о том, что будет, если я сейчас упаду. Кровь, продолжая сочиться из порезанных запястий, смешиваясь с кровью Пашки, капала на свежий снег. Этот след нельзя спутать ни с чем. Возможно, что наше исчезновение уже обнаружено, и этот сумасшедший скоро нас догонит. А если мы заблудились, и вместо того, чтобы идти к дороге, сейчас двигаемся вглубь леса, облегчая преследователю работу? Этот путь был самым долгим в моей жизни. Казалось, что время растянулось, стараясь отдалить нас от вожделенной цели. Наконец, в деревьях появился просвет.
- Спасены! Слышишь, Пашка! Мы это сделали! – зашептала я на ухо другу. Он лишь слабо что-то промычал, но попытался собрать остатки силы, чтобы помочь мне быстрее выбраться из леса.
Был поздний вечер, почти ночь, а значит встретить на дороге автомобиль, тем более заставить водителя остановиться было затруднительно. Оставив Пашку возле дерева, постаравшись укутать его свое курткой, я направилась к дороге. Никогда еще расстояние не казалось мне таким непреодолимым. Издалека заслышав шум двигателя, остаток пути проделала почти ползком, и выпрямилась, только выбравшись на дорогу, преграждая автомобилю путь. Меня ослепил яркий свет фар, раздался визг тормозов, автомобиль занесло, и он остановился в нескольких сантиметрах от меня. Из салона показался довольно рассерженный мужчина, без стеснения сообщивший, что он обо мне думает.
- Пожалуйста, помогите, - с трудом разлепив сведенные судорогой губы, сказала я.
Он замер на полуслове, и подошел ближе, удивленно всматриваясь в мое лицо:
- Что с тобой? – видя, что я дрожу, он набросил на меня свою куртку.
- Там, в лесу, - я стала оседать на дорогу, но мужчина, не растерявшись, тут же подхватил меня на руки и отнес в салон, - пожалуйста, помогите ему. Он умирает.
Я почувствовала, что плачу. Понимала, что, скорее всего, сейчас потеряю сознание, и если мне не удастся убедить незнакомца помочь, буду чувствовать себя убийцей Пашки.
Я слышала, как мужчина прикрыл дверь. На несколько минут воцарилась тишина, и я поняла, что совершенно одна в автомобиле. Сознание возвращалось ко мне урывками, и вскоре я уже не могла отличить, где реальность, а где галлюцинация, порожденная больным воображением. В салоне стало холодно, и я почувствовала, что больше не одна – на заднее сидение был водворен человек. Пашка! Слава богу! Затем водитель опустился рядом со мной, и автомобиль сорвался с места.
- Как ты? – голос мужчины звучал глухо, словно издалека. Я с трудом приоткрыла глаза и в первый раз толком взглянула на него.
- Это вы? – с удивлением узнав своего попутчика. Последний раз мы виделись на автобусной остановке, где он помог мне с чемоданом.
- Я, - ответил он, и добавил, - твоему другу надо в больницу. Что с вами произошло?
- Мы…- я задумалась всерьез, вспоминая слова Мишки о том, что ни в коем случае в это дело нельзя вмешивать милицию. А если придется? Как я смогу объяснить то, что произошло? – Мы заблудились.
- Я вижу, - кивнул мужчина, - а своего друга ты обычно выгуливаешь на поводке, так? У него на шее ошейник и толстая цепь. А еще на нем нет живого места, а у тебя порезы на руках и следы от веревок. Не хотел бы я так заблудиться.
- Мне нужно позвонить, - выдавила я.
- Не стесняйся, – он бросил на мои колени мобильник, и я задумалась, вспоминая Мишкин номер


Лариса
Интересующийся
Сообщения: 21
Зарегистрирован: 28 фев 2016, 08:35
Репутация: 0
Благодарил (а): 26 раз
Поблагодарили: 7 раз
Пол: Не указан - Не указан

Паутина прошлого

Сообщение Лариса » 17 мар 2016, 06:25

Спасибо большое!!!!
Что же они такого сделали, раз за это убивают....................


Автор темы
vishavi
Автор
Сообщения: 31
Зарегистрирован: 20 янв 2016, 16:37
Репутация: 0
Благодарил (а): 8 раз
Поблагодарили: 12 раз
Пол: Женский - Женский
Контактная информация:

Паутина прошлого

Сообщение vishavi » 18 мар 2016, 09:54

Кое-что из-за чего действительно наступает очень жестокое наказание.


Вернуться в «Книги Виктории Невской (Теры)»

Кто сейчас на конференции

Сейчас этот форум просматривают: Google [Bot] и 1 гость