Рады приветствовать вас на форуме!
Пожалуйста, ознакомьтесь с нашими ПРАВИЛАМИ!

Дорогие авторы, можно начинать осваивать библиотеку! Добавленные туда произведения автоматически поступают в раздел анонсов.

Форс.Цена и плата. Ч.2. Гл. 1-10 (пишется)

Автор: Елена Силкина Дата: 04 мар 2016, 06:10 Просмотры: 231
Описание: дилогия-космоопера
Категория: Произведения Елены Силкиной


Елена Силкина

ПЕСНЯ О НЕЗЕМНОЙ ЛЮБВИ
фантастический сериал

КНИГА 1

ФОРС. ЦЕНА И ПЛАТА

дилогия

ЧАСТЬ 2

ФОРС


ГЛАВА 1

Аварийная посадка

1.

-Природная близорукость, как у многих мауров?
-Нет, приобретённая. Читаю с детства много... А у тебя я никакой близорукости не замечала.
-У меня была сделана операция по коррекции зрения...
Она сидела с маленьким зеркальцем, поднеся его близко к лицу, и тщательно изучала своё отражение.
Недоброжелатели подчас приносят большую пользу. Придирки Мюрэа заставили Иру более внимательно отнестись к уходу за собой... Но какие недостатки в её внешности усмотрела глазастая кошка, что приложила неухоженной? Кожа свежая, брови подровнены и причёсаны, светлые кончики ресниц подкрашены, губы не обветренные... Может быть, пара маленьких волосков на подбородке? Она старательно отвернулась от Ирруора, достав пинцет из косметички...
Летели осторожно, опасаясь засады, задействовав внешние сканеры на полную мощность, совершая короткие прыжки в подпространстве от одного поста таорэн до другого. Спали по очереди в рубке, держа под рукой экипировку. Во время своих дежурств Ира выкраивала время на занятия гимнастикой и при первой возможности собиралась начать осваивать тренажёры...
В данный момент кахурское «блюдце» зависло возле очередной космической станции — поста таорэн, и они оба, маур и землянка, получили небольшую передышку...
Она смотрелась в зеркальце и периодически косилась на Ирруора. Видела, что он занят, и безмолвно возвращалась к своим делам. Но вот он отодвинулся от секции кольцевого пульта вместе с пилотским креслом, потянулся, выгибая спину, и оглянулся на неё. Золотые глаза улыбнулись ей, и она немедленно вскочила, подбежала, уселась на подставленное колено, обняла Ирруора за шею и погладила по волосам. Он поднял голову, и она принялась гладить его по лицу, легонько очерчивая кончиками пальцев открытый лоб, классически прямой нос, густые чёткие чёрные брови с вибриссами...
Он прикрыл глаза. Дыхание его было ровным. И никакой реакции, кроме лёгкой улыбки удовольствия...
Он протянул руку — погладить в ответ, но она внезапно вскочила.
-Погоди минутку, я сейчас...
И убежала.
А через несколько минут окликнула его мысленно из спортзала. В ментальном посыле была такая смесь эмоций, что он встревожился и бросился бегом. А когда добежал — застыл в дверях.
Она стояла, одетая лишь в святящиеся бижу, с инфором в руках.
Свет сделался приглушённым, зазвучала мелодия. Ира положила инфор на бортик у стены и торжественно вышла на середину зала...
Это был не танец соблазна, а скорее балет. Движениями она рассказывала всю историю их встречи в реальности — страх, сомнения, страсть...
Она металась, прыгала, кружилась, стлалась по полу и на мгновение замирала, а потом внезапно взмыла в воздух на гравипоясе. Расплетённая коса летела за ней, как боевое знамя, гордо развевающееся на ветру. Он узнавал движения танца рахаль и земных танцев, кульбиты Розена и Фросонга... Бешеный темперамент исполнения вполне соответствовал маурскому.
В конце концов она начала уставать и в какой-то момент чуть не врезалась в потолок.
Он прыгнул вперёд и вверх – и поймал её.
-Мауры в большинстве своём — изрядные консерваторы. До урмая на гравипоясе ещё никто не додумался, насколько я знаю... После этого танца полагается немедленно унести невесту в постель и устроить медовое занятие...
Она застыла и уставилась на него широко распахнутыми глазами — в очередной раз совершила бестактность, да ещё какую!
-Ничего страшного, не пугайся так. Бестактности или то, что мы считаем таковыми — неизбежны и допустимы; мы всё ещё слишком мало знаем друг о друге... - успокаивающе улыбнулся он. - А медовое занятие я тебе всё равно устрою...
Она безмолвно покачала головой, но он уже и сам почувствовал полное отсутствие эротической реакции с её стороны. Он немного отстранился и взглянул ей в глаза.
-Что такое? В тебя вроде никто из парализатора не стрелял. Или я ошибаюсь?
-Нет, ты не ошибаешься. Я сама запечатала себе чувства Песней, которую показал Сеона. Чтобы ждать.
-И лишила возможности отплатить за то прекрасное, что ты устроила для меня после Кхирпоуна?.. Не пугайся, я шучу... Я хотел сделать для тебя...
-А я хотела, чтобы одновременно...
Они посмотрели друг на друга — двое, у которых внезапно исчезла одна из важных радостей жизни.
Но осталось много других радостей.
Он предложил ей руку.
-Давай купаться?
Она с готовностью вложила свои пальцы в его ладонь.
-Давай...

2.

Бурлила вода от низвергающихся в бассейн тугих водяных струй и от энергичных гребков плавающего маура. Ира давно искупалась, вылезла на бортик и любовалась тем, как плавает Ирруор. Наконец он выбрался из воды и со вкусом, разнообразно потянулся, словно кот. Кот, которого очень хочется погладить.
Он улёгся ничком, посмотрел с улыбкой сквозь свесившиеся мокрые чёрно-золотые волосы и сказал:
-Ну, погладь кота, раз так хочется.
-Да! Очень хочется! - она немедленно вскочила, с улыбкой побежала к нему и на бегу уже привычно возразила: - Только ты не кот, ты маур.
-Это одно и то же.
-Неее! Коты — это дикие неразумные животные, а ты — сапиенс.
-Во-первых, у животных тоже есть разум, во-вторых, мы от них произошли, значит, ими и являемся... В детстве я выражался ещё забавнее: «Погладь котёнка»...
-Кому это ты был вынужден напоминать, что надо гладить?
-Маме. Она иногда бывала очень занята...
Ира подбежала, уселась вплотную и протянула к нему сразу обе руки.
Прохладная, атласная кожа, блестящая от влаги, с капельками воды, словно рассветный цветок в росе, притягивала не только пальцы, но и взгляд. Ирруор вольно раскинулся под её руками, вздохнул от удовольствия и прикрыл глаза.
-Ты давно этого хотел! – внезапно догадалась она. – А раньше почему не сказал?
-Да как-то не до того было… Ничего страшного, мы всё наверстаем, - он улыбнулся и перевернулся на спину.
Оба некоторое время молчали.
-Давно хотела спросить… Что же ты увидел тогда, в десять лет? И как это вообще происходит – сеанс предвидения?
-Происходит просто — выбираешь уединённое место, закрываешь глаза, настраиваешься и смотришь. У мауров способности к предвидению от природы, а другим, как правило, нужно этому долго учиться...
Я увидел девочку, свою ровесницу, добрую, весёлую, умеющую радоваться жизни. Девочку, которая любит весь мир и всё живое, любит наблюдать за явлениями природы и восхищается ими, которая очень тонко чувствует окружающих и сильно страдает оттого, что окружающие не хотят и не могут отплатить ей тем же. Это было так похоже на меня...
Только в отличие от неё он не плакал и не убегал от всех, а дрался, когда сверстники слишком сильно обижали. С другой стороны, он рано стал крупным и сильным. Но страдал от недопонимания не меньше...
-...Я увидел девочку, очень красивую, большеглазую, с такой же круглой шапочкой стриженых волос, как у меня, только не пятнистой, а одноцветной. Девочку, которая, как и я, с радостью изучает мир, которая любит читать, петь, танцевать, рисовать, любит лазить по деревьям и кувыркаться в траве и снегу, смеяться с друзьями, играть в сложные сюжеты, а не просто в салочки... Девочку стройную, лёгкую, быструю, очень похожую на маурину...
-А потом я выросла и перестала быть похожей на маурину... Всё забываю спросить — как ты воспринимаешь эту мою конструкцию, которая отличается от маурской?
Она опустила голову и посмотрела на свою грудь.
-Ты выросла и не перестала быть красивой и внутренне, и внешне... Эта, как ты выражаешься, конструкция мне очень нравится, она же — твоя.
«Мауры любят экзотику», вспомнила она.
-Мауры любят женщин, - очень серьёзно сказал Ирруор, но в глазах его светилась улыбка. - А один конкретный маур очень любит одну конкретную маленькую, прекрасную, долгожданную барышню...
-Как же так получилось, что ты не знал моего имени до самой встречи?
-Я просматривал не всё, а только самое важное. Чтобы не переборщить и не получить в результате нежелательные последствия...
-А знаешь, странно... На Земле мне никто не нравился, ни сверстники, ни ребята постарше, даже самые лучшие — умные, добрые и красивые... Я словно кого-то постоянно высматривала и раз за разом понимала — не тот, не тот, не тот... И всё время испытывала какое-то странное, вроде беспричинное чувство глухой тоски... А потом...
-А потом?
-А потом ты меня увёз. Только я не сразу поняла, что это ты отыскался...

3.

База отдела таорэн находилась в системе красной угасающей звезды на безжизненной планете, которая не была терраформирована. Вокруг планеты обращалась станция с административными подразделениями, на самой планете располагались наземные и подземные технические комплексы, склады и зона отдыха.
Маур и землянка спустились на планету на шлюпке, на одном из складов заказали различные припасы для борта и, пока заказ подбирался, отправились в зону отдыха, которая представляла собой огромный водоём, окружённый парком, маленькими кафе, магазинчиками и прочим подобным. Всё это было накрыто прозрачным куполом, который позволял любоваться звёздным небом. Прежде, чем попасть под купол, нужно было пройти или проехать на транспортёре через разветвлённую систему коридоров.
Пошли пешком, чтобы размяться.
В коридорах базы Ира отстала от маура на несколько шагов, разглядывая стены — монотонная окраска неожиданно сменилась мозаично-витражными панно и росписями, изображающими пейзажи разных планет. Но вскоре она начала озираться и прислушиваться. За ними явно кто-то шёл по пятам.
Чтобы не показаться глупой паникёршей, она вначале проверила своё впечатление. Позади слышались лёгкие шаги, шорохи, спиной она ощущала взгляд. Существо сворачивало в те же коридоры, что и они, и упорно держало дистанцию, не приближаясь и не показываясь на глаза.
Ирруор, который размеренно шагал впереди, не встревожился. Но, может, он задумался и просто не заметил?
Она догнала маура и нервно потеребила за локоть.
-За нами кто-то идёт!
Он остановился и развернулся.
-Алаха, выходи, мы тебя заметили.
-Ты узнал кого-то сквозь стену?!
-По ауре. Опасности нет, ему просто любопытно и он забавляется, играя в преследование.
Из-за скруглённого угла коридора показалось существо гуманоидного вида, но не человек. К его голове плотно прилегала круглая шапочка гладких тёмных волос, которые блестели и лоснились так, что казались мокрыми. Черты лица смотрелись не очень чётко, словно обкатанные водой. Гибкое узкое тело было грациозным, но из-за покатых плеч и коротких ног выглядело некрасиво. Зато тёмные выразительные глаза смотрели так внимательно и весело, что невольно хотелось улыбнуться в ответ.
Ира, хоть уже и догадалась, что беспокоиться не о чем, с некоторой тревогой заглянула в лицо Ирруору.
-Кто это?
-Это вурами. Э-э-эмм… выдра. Не бойся, вурами очень дружелюбны и игривы. Возможно, ему захочется покататься с нами на спор с водяной горки или поплавать наперегонки… Вурами ещё более любвеобильны, чем мауры, так что осторожнее улыбайся ему. А также они ещё сильнее привязываются… Они сами отлично сознают свои качества, поэтому знакомятся с большой оглядкой.
Алаха слегка дёрнул головой, словно подмигнул, продемонстрировал белоснежную клыкастую улыбку и произнёс что-то не очень разборчивое – голос у него звучал то ворчливо и низко, то высоко с присвистом, и быстрая речь вурами напоминала тувинское горловое пение.
Ира невольно улыбнулась ему в ответ, потом спохватилась и… спряталась за спиной у Ирруора.
Вурами засмеялся и сделал похожее движение, вот только прятаться ему было не за кого. То ли он в самом деле застеснялся, то ли передразнил землянку.
Ирруор очень мягко что-то сказал ему. Алаха приветливо помахал когтисто-перепончатой рукой и ушёл.
-Я сказал, что мы очень устали и хотим побыть наедине. Я уверен, что он истолковал мои слова вполне конкретным образом, но в данном случае это не слишком важно…
Возле воды заросли с разноцветной листвой, подсвеченные маленькими фонариками, сплетались ветвями в виде беседок, которые создавали уютную, интимную обстановку.
Ира села возле кромки воды. Купаться ей расхотелось. Преследование оказалось невинным, но настроение всё равно испортилось. Она ссутулилась, тоскливо глядя на густозвёздное небо, просвечивающее сквозь высоченный купол из прозрачного металла.
-Прорвёмся, - сказал Ирруор, привлекая её к себе и обнимая.
-Вырвемся, прорвёмся, оторвёмся, - пробормотала Ира и прижалась к нему изо всех сил. И тогда он оплёл её руками и ногами, словно намеревался слить с собой в единое и неделимое целое навсегда.

4.

После недолгого отдыха на озере зашли в кафе. Здесь была живая музыка.
Ира уставилась во все глаза на беловолосого маура, который горделиво прохаживался по маленькой сцене и был щегольски одет во всё серебристое.
-Он издевается?! - проворчал Ирруор и в ответ на встревоженный взгляд пояснил: - Песня — про маура, который давно не был на родине и потерялся в космосе... Это Урмин и он очень любит исполнять подобные песни, крайне меланхоличные...
-Уйдём? Здесь есть ещё кафе…
-Ничего страшного. Тебе же интересно.
Она очень внимательно посмотрела на него. На неё всегда очень сильно действовала печальная музыка, а мауры эмоциональнее людей… Но вроде песня не задела Ирруора. Или, точнее, как однажды выразилась Гериф, он закрылся.
Белый и пушистый маур окончил песню, спустился со сцены и подошёл к их столику.
-Эоро, Халеарн...
-Эоро, - спокойно отозвался Ирруор и жестом пригласил солиста присесть.
-…Вижу-вижу, мечты сбываются, я тебя поздравляю. И сочувствую — мало было у тебя приключений до сих пор. Лично я для себя ничего подобного не хотел бы...
Романтик ты… Ждать полторы тысячи лет, потом тащиться на дикий шарик с перспективой нарваться на агрессию местных жителей, уволочь барышню с риском для жизни обоих и после всего этого поиметь кучу проблем в плане взаимопонимания... Пол-Галактики о тебе судачит...
-Хочешь найти женщину без материальных, жилищных, моральных и прочих проблем? – кахурианин вернул солисту усмешку. – Это ты — романтик. Без проблем — не бывает. А ты собрал свежие сплетни, которые, как всякие сплетни, в большинстве своём попадают пальцем в небо. Проблем со взаимопониманием у нас нет...
-«Пальцем в небо»?
-Земное выражение, которое означает «промахнулся»… Пол-Галактики судачит, говоришь? Вряд ли. Полагаю, всего лишь несколько завсегдатаев в паре-тройке кафе Зарингара и Файетринки...
-Например, я слыхал, вы в какой-то момент поссорились, и она тебя подстрелила из парализатора. Это ты называешь — нет проблем со взаимопониманием?
Ирруор с Ирой переглянулись и дружно принялись смеяться. А Урмин в это время перешёл на телепатическую, закрытую от Иры речь.
«Давно хотел тебя предупредить. Я в самом деле много чего о вас слышал… Ты забыл, что это — землянка? Ты подставляешь ей не только щёку, а всего себя; делай с тобой, что хочешь. Она сядет тебе на шею. А потом отнимет всё имущество и удерёт обратно к своим».
«Я знаю, что делаю, я могу себе такое позволить, потому что это именно она. Она предельно аккуратно относится и к моему телу, и к моим чувствам, и не собирается ничего у меня отнимать и удирать».
«Хорошая уверенность, если только она не безосновательная… По мнению многих, ты со стороны смотришься, мягко выражаясь, забавно – ты воркуешь и носишься с ней так, словно ты не кот, а попугай-неразлучник, и выглядишь не зрелым, самодостаточным и мужественным, а…»
«Способность относиться к женщине с нежностью не умаляет силу, не уменьшает мужественности. А самодостаточность и любовь – две разные вещи из двух разных опер, не путай их. Одна другой абсолютно не мешает. Демагогия доставляет ложные аргументы, которые при вдумчивом рассмотрении даже на вид не логичны, не говоря уж о сути… На правах старого приятеля ты решил превзойти всех и закидать меня наибольшим количеством некорректных вопросов? Откровенно говоря, не имею ни малейшего желания и далее отвечать на них…»
-Нам пора. Эоро, Урмин.
Ирруор поднялся из-за столика и потянул за собой Иру. Она послушно позволила увлечь себя к выходу, а за дверями кафе вопросительно заглянула в лицо своему мауру.
-Некоторые от неуёмного любопытства порой совершенно забываются и начинают чересчур активно лезть в чужую личную жизнь…
Та-а-ак, запальчиво подумала Ира. Мне что-то уже не очень хочется на Кахур. Сначала Мойару, потом Мюрэа, теперь вот этот, белый, пушистый и циничный...
Маур и землянка отправились на склад.

5.

На складе происходила неожиданная суета. Посреди помещения металась молодая женщина в комбинезоне с большим карманом на животе. У неё была пятнистая бурая с белым шапочка коротко стриженых волос на голове и странное телосложение: узкие плечи и тонкие хрупкие руки при очень широких бёдрах с массивными ногами.
-Помогите! Ребёнок сбежал из кармашка!
Карман комбинезона на животе женщины прикрывал её природный карман из складки собственной кожи.
Это была кельмаурина, сумчатая кошка, которая по своему происхождению к маурам, строго говоря, не имела ни малейшего отношения, просто данный вид сапиенсов носил такое название, против которого не возражали ни они сами, ни все остальные.
Ребёнка помогали искать все, кто случился поблизости – и работники склада, и случайные посетители. Обшаривали все контейнеры, складские и транспортные помещения, технические устройства, оранжерейные уголки, вентиляционные ходы и прочие коммуникационные туннели и ниши… Тщетно – ушлый кельмаурчик как сквозь землю провалился.
Кто-то расшибся, залезая в труднодоступное место, кого-то пришлось извлекать из-под обрушившихся со стеллажей мелких предметов, спасая уже одного из спасателей, кто-то почём зря размонтировал сложное устройство и так и не обнаружил в его недрах озорного малыша. Его мать охрипла, без конца выкрикивая имя.
Нашла ребёнка Ира – в запертом изнутри ящике стола начальника склада, где любопытный кельмаурёнок рылся в кристаллокассетах, а потом, утомившись, попросту заснул и не слышал, как мать звала его.
Благополучно извлечённый на свет, сумчатый котёнок был немедленно помещён мамой на своё место, в карман, весьма сердито, хоть и аккуратно утрамбован там и застёгнут на молнию…
Маур и землянка получили свой заказанный груз припасов и удалились в сопровождении небольшой транспортировочной платформы…

6.

Увидев, кто возглавлял отряд таорэн, который прибыл для контрольного осмотра кахурского борта, Ира молниеносно спряталась за спиной у Ирруора. Это был тот самый блондин с холодными глазами, из-под носа у которого она когда-то увезла Эрнэлета. И снова ей показалось, что он посмотрел на неё с каким-то подозрительным подтекстом.
-Кто это? Неужели таор? Я предпочла бы кого-нибудь другого в качестве контролёра.
-Не бойся. Это Дэмуль Таасур, он в самом деле таор и контролёр, причём высококвалифицированный. Он с Тайра.
Оказывается, бывают и такие тайриане, вовсе не обаятельные. Это явилось для Иры неприятным открытием.
Дэмуль подошёл к ним и холодно улыбнулся.
-Эоро. Халеарн, ты же титулованная особа, тебе полагается боевой крейсер для охраны. Так вызови его – на всякий случай. Я, конечно, понимаю, что чрезмерная перестраховка имеет следствием репутацию труса и паникёра, что для гордого маура неприемлемо, но нельзя же заставлять такую прелестную барышню рисковать.
-Ты отлично знаешь, что ничего подобного мне не полагается, - невозмутимо ответил Ирруор.
-Вообще-то не знал. Что ж, жаль…
Большой облом случился у меня,
Достался принц без белого коня... - Дэмуль с усмешкой посмотрел на Иру.
Она ухватилась за руку маура, торопясь выразить свою поддержку.
-Если бы ты был не при исполнении, я бы тебе врезал.
-Врежь. Разрешаю и ничего не предъявлю, хоть отвлекусь на дружескую потасовку…
-Что произошло? Я слышал про некую яркую барышню… Как она?
-Не знаю и знать не хочу. Она общалась вполне комфортно для себя, высоко ценила разные качества личности, а потом внезапно начала видеть вместо личности одну только профессию, у которой не выносит на дух даже название. И ушла без объяснений, обрезав все контакты. Вот и пусть себе уходит — лесом, полем, космосом...
Дэмуль выглядел печальным и раздражённым и казался искренним и внешне, и внутренне. При этом он не забывал о своих обязанностях, внимательно присматривал за тем, как происходит сканирование борта внутри и снаружи. Ничего постороннего и подозрительного таоры не отыскали. И Дэмуль, который затем самолично прошёлся с аппаратурой для дополнительного контроля, ничего не обнаружил также.
Таоры собрали всю свою технику и ушли, Ирруор отправился осмотреть погруженные на борт немногочисленные, самые необходимые припасы.
Дэмуль задумчиво посмотрел на днище кахурского корабля, потом – вслед отряду таорэн и Халеарну. Взгляд у него был очень снисходительным…

7.

Ира неподвижно сидела возле экрана, имитирующего большой иллюминатор в её каюте. Не то чтобы ей нечего было делать в то время, как Ирруор занимался подготовкой корабля к отлёту. Но никакое занятие не шло ей ни на ум, ни в руки. Настроение было неопределённо тоскливым. Всё выглядело подозрительным, хотя на поверку оказывалось невинным…
На стартовой площадке происходило разнообразное движение, во всех направлениях перемещались грузы, различные технические средства и сапиенсы самого разнообразного облика. Разглядывать их стало уже не так увлекательно, как поначалу…
В какой-то момент ей показалось, что поблизости слишком долго маячит знакомая личность – тощий и ехидный шихайт, который вроде бы попадался ей на глаза на Валеаноче, если она, конечно, ничего не напутала. Шихайты так похожи друг на друга…
Он говорил по инфору, поглядывая на кахурское «блюдце»…
-Менгея слушает… Вижу, что наблюдать за трассой на Кахур уже незачем. Но сюда-то меня к чему вызвали? Всё перепроверить сами не могли?..
Ира из любопытства включила внешний звуковой сканер, но шихайт уже закончил разговор и удалился из виду. Она вздохнула с облегчением, тем более, что как раз пришёл Ирруор и позвал её в рубку – готовиться к старту. Она вприпрыжку побежала за ним.
Подготовка не заняла много времени, и вскоре Ира уже с удовольствием любовалась удаляющейся станцией.
А потом любоваться стало нечем, потому что корабль ушёл в подпространство…

8.

К станции отдела таорэн стремительно причалил большой крейсер…
Маленькая платиновая блондинка быстро вошла в приёмную.
-Илэ-оо! Где Халеарн с Жилкиной?
-Илэ, илэ… Уже отправились дальше, к Тайру.
Хинка – а это была она – молча посмотрела на Дэмуля, вышла из помещения приёмной и взялась за инфор – предупредить следующий пост, чтобы задержали маура и землянку до появления крейсера таорэн.
Над террасоподобной полукруглой площадкой, прикрытой прозрачным куполом, торжественно плыла спиральная ветвь галактики, неторопливо разворачиваясь, словно птица, которая в полёте ложится на крыло.
Хорошо, если я не опоздала, подумала Хинка, и эти двое ни на что не нарвутся во время самого длинного прыжка по трассе. Эх, Халеарн… Нельзя быть настолько индивидуалистом. Друзья для того и существуют, чтобы не воевать в одиночку. Почему тебе не пришло в голову обратиться ко мне? Как видишь – точнее, надеюсь, что ты это увидишь – я нашла крейсер для вашей охраны, хоть это и не положено…

9.

-Этот прыжок в подпространстве будет самым длинным из всех — мы уходим с периферии Галактики по направлению к центру. Половина трассы уже пройдена...
-Даже не спросила до сих пор... Мы летим на Кахур?
-Нет, на Тайр. На пути к Кахуру нас, скорее всего, поджидают — вопреки сведениям из таорэн. Все ведь в курсе, что я давно на родине не был...
Они разговаривали и смеялись вдвоём, рассказывая друг другу разные забавные случаи, чтобы скоротать время. Ирруор слушал и рассказывал несколько рассеянно, поскольку наблюдал за приборами.
Всё было тихо и мирно настолько, что Ира даже наконец-то перестала беспокоиться…
Поэтому оба вздрогнули, когда взвыла сирена.
-Быстро надень скафандр и жди меня в шлюпке, - совершенно спокойным голосом скомандовал Ирруор.
-Что случилось?!
-Дестабилизация двигательной установки. Нам грозит взрыв, но некоторое время есть. Успеем приземлиться на что-нибудь поближе…
Она схватила свой скафандр и очень пристально посмотрела на маура. Она доверяла ему, но… Если он решил вышвырнуть в космос на шлюпке одну её, а самому до последнего оставаться на борту…
Он вернул ей такой же пристальный взгляд, открытый и строгий, без малейшего намёка на улыбку утешения.
-Поблизости оказалась даже земноподобная планета. Мы успеем. Иди, я сейчас приду следом за тобой.
Она надела скафандр, добежала до ангара, приготовила шлюпку к старту и принялась ждать рядом с распахнутой дверцей. На маленьком экране перед пультом было видно, с какой невиданной до сих пор скоростью корабль сворачивает с трассы и несётся к малоизвестной планете.
Ирруор не обманул; в самом деле он через несколько минут пришёл, одетый в скафандр. Он не рассердился за то, что она послушалась его не полностью. Он просто молча схватил Иру в охапку и нырнул вместе с ней в шлюпку.
Они задраили дверцы и стали ждать, глядя на экран.
Большой туманный шар планеты приближался, молниеносно разворачиваясь.
Когда корабль вошёл в атмосферу, шлюпка покинула борт, стремительно уходя в сторону.
Всё произошло, как обещал Ирруор – они успели…

10.

Кахурское «блюдце», оставшееся без экипажа, сияющим болидом падало в необитаемую горную страну на ночной стороне планеты.
Шлюпка пронеслась над равниной и приземлилась в лесу.
Ирруор снял шлем и сидел неподвижно, неотрывно глядя на экран. Ира последовала его примеру. Он молчал, она молчала тоже, но в конце концов не выдержала.
-Почему нам грозил взрыв? Вроде всё было сто раз проверено и перепроверено…
-Пока не знаю. Иногда такое случается, абсолютно надёжной техники не существует…
Он сидел в диком напряжении, каждую секунду ожидая взрыва, а потом, через небольшое время, перестал смотреть на экран и закрыл лицо руками.
-Прощай, Ирсийу. Ты был хорошим другом… - услышала Ира почти беззвучный шёпот.
-Ирсийу?
-«Звёздная стрела»… Так звали мой корабль… Многие пилоты считают свои корабли живыми, вне зависимости от того, насколько мощным компьютером – бортовым разумом – они оснащены… Кораблю дают имя, разговаривают с ним, как с другом, в основном, когда никто не видит… Стрела по-маурски – мужского рода…
Необходимо было поддержать Ирруора в такую минуту, но слов у неё не находилось, да и все они были бы лишними. Она не знала, что лучше сделать, поэтому просто взяла и спросила.
-Можно обнять тебя сейчас?
-Нужно. Спасибо.
-За что?
-За то, что ты есть…

11.

Небольшая кучка одноэтажных каменных и бревенчатых домов на высоком берегу реки, обнесённая каменной стеной, была приграничной со степью деревней и называлась Киримэ. В ней жили равнинные каи, одно из племён, которые изначально обитали на этих землях, задолго до того, как сюда пришли эрмины.
Не так давно деревня стала личной вотчиной Великого Герцога. Она получила каменную стену для защиты от нападений зелёных демонов из пустыни (о которых было запрещено говорить, потому что их не существует) и разбойников (о которых говорить было можно, хотя их в этих нищих краях давно не видели); два храма Солнечной и Лунной Черепахи и соответствующих жрецов вместо прежней травницы-знахарки, по поводу изгнания которой народ тайком ворчал, что травница хотя бы умела лечить и денег не требовала...
Маленький кайо в пёстрой распашонке побежал к дому с криком.
-Мама, мама, смотри! Падающая звезда! А вон железный демон полетел!
Простоволосая мать в домотканом платье без рукавов выскочила во двор и поймала ребёнка в охапку.
-Тише, сынок, отвернись и не смотри! Ты же знаешь, что Великий Герцог и жрецы запрещают говорить о летающих демонах, потому что их не существует!
-Как же не существует, когда я только что видел одного!
-Ничего ты не видел! Сейчас же замолчи и отвернись! Накличешь беду, не ровен час, жрец Солнечного Эрбека тебя услышит!
-Да, ты права, дочка, - мимо калитки шёл старик в цветастой рубахе, мешковатых портах и босиком. - Великий Герцог запретил «суеверия», так что, если что-то летит, не верьте глазам своим, иначе Солнечный Эрбек покарает. Или его жрецы. Или стража Герцога. И ещё вопрос, кто из них покарает страшнее...

12.

Фонарь кабины позволял видеть тёмные перистые кроны деревьев на фоне обычного ночного неба с не очень частыми звёздами. Края пушистых облаков на западе слегка светились, и этот свет стремительно мерк.
-Что мы теперь будем делать? Насколько далеко в космосе может летать шлюпка?
-Не очень далеко – хотя бы потому, что на ней невозможно входить в подпространство. Но помощь вызвать мы сможем. И сможем дожидаться её здесь сколь угодно долго, ведь планета земноподобная.
-Провести тут всю жизнь мне бы не хотелось, - проворчала Ира.
-Такой вариант не исключается, но нам он не грозит, не беспокойся.
Он слегка улыбнулся, и она обрадованно улыбнулась в ответ.
-Пока будем ожидать спасательную экспедицию, наверное, сможем тут немного погулять? Куда мы вообще попали?
-Планета называется Форсэрбек («Спина черепахи») или коротко – Форс. Она обитаема – здесь живут люди, такие же, как ты. Есть разнообразная флора и фауна… Погулять мы здесь сможем, но, разумеется, придётся маскироваться под местных жителей. Тебе это будет сделать довольно легко…
Они разговаривали так некоторое время.
Они прождали, не смыкая глаз, всю ночь.
Корабль так и не взорвался.


ГЛАВА 2

Пираты космические и земные

1.

Трёхмачтовая пиратская шхуна, которая не так давно была мирным «купцом», с богатой добычей в трюме направлялась к острову-базе. Корабль спокойно резал форштевнем бескрайнюю солёную воду, сыто переваливаясь на пологих волнах и оставляя за кормой пенный светящийся след, как фосфорическая улитка на листе пальмы ночью.
«Приз» взяли с судна, которое перевозило предметы роскоши для одного из дворцов королевы. Не обошлось без драки, судно было хорошо вооружено и везло солдат, но пиратская шхуна подкралась из-за мыса на восходе, солнце било пушкарям прямо в глаза, и они успели дать только один залп. В схватке на палубе во время абордажа пираты потеряли двадцать человек, но добыча, по их мнению, того стоила. За сопротивление всех пленных побросали за борт, а судно подожгли и, уходя на юг, долго видели в морской дали огромный факел...
Стояла тёплая ясная ночь. В такое время часто устраивали концерты, у многих были хорошие голоса, кто-то умел играть на музыкальных инструментах, и пели в основном мирные песни, а вовсе не пиратские. Эти люди когда-то знавали обычную жизнь, и большинство не по своей воле стало пиратами.
Три луны светили так ярко, что на палубе можно было заниматься чем угодно, даже не зажигая факелов. Четверо играли в карты — просто так, поскольку играть на деньги во время плавания запрещалось. Один штопал свою куртку. Несколько человек хвастались друг другу ценными и забавными вещицами, которые случай подарил им. Кто-то спал, растянувшись прямо на палубе, кто-то травил анекдоты, и слушатели ржали, как табун лошадей. Хныкала флейта, окружившие музыканта пираты нестройно подхватывали припев жалостной песенки о страданиях моряка.
Верзила лет тридцати, Бренгуран по прозвищу Рябчик, чистил личное оружие.
-Эй, Брен, брось свой арсенал, поиграй нам на киаре!
-Лучше бы вы спать другим не мешали, пока пауза между драками, - проворчал Брен, не поднимая головы от своего занятия.
-Ладно тебе кочевряжиться! Каждый развлекается, как может. Кто желает, пускай дрыхнет, а мы повеселиться хотим.
Это препирательство могло бы перерасти в ссору, но тут кто-то воскликнул:
-Эй, ребята, глянь, что за штука! Что бы это могло быть?
Брен неохотно поднял голову и посмотрел туда же, куда и все.
В небе напротив высоко стоящих лун висел серебристый предмет, напоминающий овальный мяч для игры, как у дикарей в колониях. Он висел неподвижно и, как показалось Брену, пристально разглядывал парусник. Чем дольше Брен смотрел на непонятную штуковину, тем меньше она ему нравилась. Даже возникло странное желание бежать куда подальше.
-А я знаю, что это! - торжествующе заявил юный Хик. - Это железный бес! Его мой дед видел аж семь раз, и ничего! Покрутится-покрутится, да и сгинет!
Блестящий в свете трёх ярких лун металлический предмет спустился ниже и вдруг двинулся в сторону, начиная описывать круг над кораблём. Как акула.
Пираты смотрели на чудо, открыв рты.
-Рябчик, ты куда? Безухий Брен спраздновал труса? Никак наш Рябчик в штаны наложил! Брен, трюм давно измерен! И что тебе этот железный бес? Мой дед видал такого, и ничего, жив остался! Ладно, ну его, хочет лезть в трюм, пусть лезет, нам-то что! Ты гляди, гляди, чего бес вытворяет! Светящиеся усы отрастил!
Брен глянул. И тут же перестал пытаться сорвать замок с люка, ведущего в трюм, а вместо этого сбросил с себя рубаху, подбежал к фальшборту, перекинулся через него и сиганул в воду.
-До берега триста фаргов, ты не доплывёшь, дурак!
Он успел отплыть не более чем на сотню кинфаров и оглянулся. Железный бес сделал несколько неторопливых кругов над кораблём, а потом светящиеся усы протянулись к палубе. На ней завопили и заметались люди, как будто их жгло адским огнём. И тут же разом, словно пук соломы, вспыхнул весь корабль...

2.

Над фонарём кабины в вышине шелестели вечнозелёные кроны, сквозь листву пробивался солнечный свет. Двое в шлюпке смотрели на горы на экране. Ира тёрла покрасневшие после бессонной ночи глаза.
-Не делай так, лучше умойся, - Ирруор подал ей флягу и продолжал рассуждать вслух. – Корабль не взорвался. Дестабилизация прекратилась сама собой? Так не бывает. Сработал подарок Лиорана?.. Нужно отправиться обратно и посмотреть.
-Повременим ещё! Вдруг он взорвётся как раз тогда, когда мы…
-Повременим. Если произошло то, о чём я подумал, то авария не случайна, и вообще это вовсе не авария, а возле борта нас сейчас поджидают. Линии будущего изменились, ключевые пункты остались…
-Среди этих пунктов в будущем ты видел Форс?
-Да, я видел Форс. Но попадали мы на него по-другому… Посмотрим. И поборемся…
В небе над горной грядой появилась блестящая точка.
Ирруор сделал приближение на экране.
Блестящая точка оказалась каплевидным эрнианским аппаратом. Он кружился над горами, никуда не улетая и не снижаясь.
-Подарок Лиорана сработал! Они не могут найти наш борт!.. Пристегнись, мы уходим.
Кахурская шлюпка под управлением Ирруора принялась осторожно и быстро скользить между деревьями, иногда сильно кренясь на бок, словно монетка, пущенная ребром. А когда деревья закончились, она стремительно понеслась над самой землёй, задевая днищем высокие травы – прочь от леса и гор, через холмистую равнину, всё дальше и дальше вглубь материка…

3.

Брен родился рядом с морем, хорошо умел держаться на воде и не боялся плавать на большое расстояние. Время от времени он ложился на воду неподвижно и отдыхал. Он был уверен в своих силах, а это является самым важным фактором выживания.
Из оружия у него при себе остались только два больших ножа в крепких ножнах, один стальной, а второй с режущей кромкой из зубов хищной рыбы сорк.
Вода была тёплой, морское течение помогало, несло в нужном направлении.
Брен плыл с передышками всю оставшуюся часть ночи, ориентируясь по лунам и звёздам, и на рассвете уже увидел постепенно приближающийся берег.
Большие пологие волны мерно приподнимали его, позволяя осматриваться по сторонам. И в какой-то момент он обнаружил вдалеке торчащий над водой острый плавник, который быстро приближался.
Это была большая хищная рыба сорк. В поединок с ней лучше не вступать, она гораздо быстрее и сильнее человека, с кожей крепче самого мощного доспеха, к тому же невероятно живучая. Хорошо, если она не очень голодная, тогда есть надежда её отпугнуть, показав, что предполагаемая добыча вовсе не беспомощна.
Брен знал, как нужно вести себя – сохранять спокойствие и не испытывать страх. Ни в коем случае нельзя барахтаться беспорядочно – это только больше привлечёт сорка. Бесполезно притворяться мёртвым – сорк отлично различает мёртвое и живое. Необходимо передвигаться плавно; если есть возможность – надо нырнуть и прижаться спиной к подводной скале или рифу, не давать большой рыбе на пробу чиркнуть боком – кожа-наждак поранит, а кровь усилит аппетит сорка и вынудит напасть. Нужно бить чем-нибудь по носу, жабрам, глазам, тогда, возможно, сорк отступит. Нужно постараться не ранить сорка, это разъярит его и непременно заставит напасть…
Если морской хищник нападёт, надо суметь поднырнуть и вспороть ему брюхо с одного удара, причём шкуру сорка может порезать только нож из зуба сорка. Но эти чудовища очень живучи; случалось, пойманная и полностью выпотрошенная хищница бросалась на рыбаков на палубе и успевала отхватить большой кусок мяса, а то и перекусить зазевавшегося человека пополам...
«Я здесь случайно и вынужденно, я уже ухожу с твоей территории», - думал Брен, поворачиваясь в воде, чтобы всё время держаться лицом к грозному противнику, и ловя глазами невыразительный стеклянный взгляд морской хищницы. А потом набрал в грудь воздуха и нырнул. Оставаться на поверхности воды было верной гибелью.
Под водой оказалась группа небольших скал, он сумел добраться до них и прижаться к мокрому тёмному камню, чтобы защитить спину.
Он благополучно увернулся от пробного скользящего прикосновения только потому, что когда-то старательно тренировал скорость реакции и быстроту передвижения в воде. Он пнул ногой в нос огромную рыбину, и его чуть не снесло в сторону от спасительного каменного щита за спиной.
Сорк шарахнулся подальше и поплыл по кругу.
В это время Брен вынырнул и хватил ртом воздух, потом нырнул снова и попробовал передвигаться под водой в сторону берега, прижимаясь спиной к подводным скалам.
Сорк сделал круг, вернулся и внезапно метнулся к человеку. Брен снова пнул его – по жабрам. Так повторялось несколько раз. Молодой форсианец уже решил, что ему сейчас придёт хана, он изнемог от нехватки воздуха и чувствовал, что вот-вот лишится сознания.
Но, видимо, морской хищник в самом деле не был голодным и просто прогонял чужака со своей территории, а может, играл, как кошка с мышью. Люди, как слышал Брен, вовсе не являются излюбленной пищей сорков и не особо привлекательны для них на вкус.
Сорк сделал ещё несколько кругов и ушёл.
Брен вынырнул в полном изнеможении и долго лежал на воде, отдыхая...

4.

-Ты специально пустил волну страха. Интересно, зачем? Хотел для забавы заставить их попрыгать за борт? - Амшин с любопытством посмотрел на Камбея.
Тави с удовольствием топтался по земле, сняв обувь и для развлечения выдирая ногами пучки травы. У большинства лемуроидов пальцы ног сохраняли хватательную способность, и большой палец сильно отстоял от остальных.
-И это тоже. Хотел выяснить, какой процент тонко чувствующих. Они оказались слишком смелыми и не привыкшими слушать свою интуицию – за исключением одного. Этот почуял и сиганул в воду без размышлений. Я даже оставил его в покое, пусть живёт, если выплывет. Я иногда служу естественным отбором… Странно, что мы не можем обнаружить основной кахурский борт, но это пока несущественно, поскольку всё идёт по плану – они с него удрали…
Камбей глянул на солнце, не щурясь. На тави он старался лишний раз не смотреть. Вид маленького странного лемура вызывал у него непреодолимое отвращение. У Амшина были бледно-оранжевые волосы грязного оттенка, похожие на свалявшуюся шерсть, и такого же цвета глаза с горизонтальными зрачками-щелями, занимающие чуть не половину треугольного личика с остреньким подбородком...
-Пора.
Амшин шевельнул округлыми ушками и с готовностью взялся за широкую головную повязку.
-Погоди. Пока что отлично засекается шлюпка... Антипеленгатор он включил, умница пятнистая, ха-ха… Ждите меня здесь все. Я ещё немного поразвлекаюсь.
Камбей прыгнул за пульт той шлюпки, что побольше, и отправился в погоню один.

5.

-Не тем боком шарик повернулся, когда мы падали. Поблизости нет городов, в которых можно затеряться. Я предпочёл бы спрятать тебя на время, но ты не умеешь энергетически прикрываться. Нам нужно прорваться обратно к кораблю. Задействуем бортовое оружие, которое мощнее, чем в шлюпке, и избавимся от погони раз и навсегда. После чего сигнал на дестабилизацию посылать будет некому…
Он посмотрел на неё очень внимательно. Испугается? Возмутится несоответствию реалий мира и её несколько идеалистических представлений? Это война, их маленькая личная война и им не оставили выбора.
Она вернула ему решительный взгляд.
-Я тоже могу стрелять, я – не бесполезный груз у тебя на плечах, ты же знаешь.
-Да, знаю.
Он беззвучно вздохнул и снова вернулся к обзору местности.
Внизу показался небольшой замок. Здание с башней и несколькими пристройками, обнесённое двойной стеной, располагалось на холме. Деревенские домики и возделанные участки почвы были раскиданы там и сям по равнине вблизи замка.
Ирруор приземлил шлюпку между внутренней и внешней стеной и выбрался наружу, чтобы переговорить с хозяином замка, невзрачным лысоватым человечком, который выбежал к нежданным небесным гостям в сопровождении личной, тяжеловооружённой стражи в количестве тридцати человек.
Маур вручил хозяину замка один из крупных кристаллов со своего браслета и велел сообщить погоне, что люди видели летящий предмет, и этот предмет отправился дальше, не приземляясь в данном владении. Хозяин указал один из пустующих сараев, как наиболее подходящее временное укрытие. Ирруор загнал туда кахурское судёнышко, и они с Ирой принялись ждать, наблюдая за всем происходящим снаружи при помощи экрана…
Эрнианская шлюпка небрежно и жёстко приземлилась неподалёку, также между двух стен. Оттуда выбрался Камбей, он был, как ни странно, один. Хозяин замка выбежал встречать его ещё быстрее и сразу указал ему на сарай, в котором прятались беглецы.
Ирруор взялся за пульт.
Обломки сарая взлетели на воздух вместе с кахурской шлюпкой, которая вырвалась наружу через крышу и молниеносно унеслась прочь.
Камбей не торопился пуститься в погоню. Он лениво заложил руки за пояс и подошёл почти вплотную к хозяину замка, который угодливо поклонился ему.
Фактический предводитель эрнианского экипажа снова взялся за коробочку пси-блока, висящего у него на груди и выполняющего функцию переводчика.
-Как ты думаешь, какой награды ты заслуживаешь? – кто хорошо знал Камбея, испугался бы этого очень-очень ласкового голоса.
-Самой большой, господин. Я не помогал беглецу, я помог его хозяину, я чту законы и заслуживаю самой большой награды.
-Хорошо. Я дам тебе её.
Камбей выстрелил из лучемёта от бедра, не целясь. Хозяин замка без звука повалился на землю с прожжённой дырой в груди.
-Быстрая смерть – самая большая награда для предателя. Беглец ведь просил тебя о помощи, не так ли? Ты же наверняка взял хорошую плату, а потом выдал его. Предатель по природе своей – не может стать хорошим союзником для меня…

6.

-Не переживайте о нём, он был для вас плохим хозяином, потому что глуп, как пробка. Я не собираюсь брать на себя руководство вами, вы потом изберёте себе нового господина, как вам будет угодно. А те тридцать лучших воинов, которые помогут мне в поимке беглеца, получат такую награду, что смогут сами стать владетельными господами. Я не обману, смотрите, вот вознаграждение, оно станет вашим, если и вы не обманете меня.
Камбей держался спокойно и с достоинством, и казался совершенно искренним.
Стражники переглянулись. Они были наёмниками и людьми не робкого десятка, хорошо вооружёнными по форсианским меркам и опытными вояками. Мешочек с драгоценными камнями, который показал им Камбей, являлся очень хорошей платой. Всё было логично и естественно на первый взгляд. Преследователь один и сам по себе не в состоянии захватить беглеца, преследователь – человек и находится в своём праве хозяина и господина, а тот, кого он ловит – не является человеком и убегает, следовательно, это раб и естественный враг человека. Потому его надлежит помочь поймать, заработав тем самым на безбедную жизнь для себя.
Вперёд выступил самый старший из стражников и от имени остальных согласился на условия сделки. Да, беглец выглядел могучим бойцом, но они все тоже не новобранцы, и их гораздо больше, так что они наверняка справятся.
Дружным молчаливым строем форсианцы погрузились в шлюпку Камбея, не проявляя ни малейшего страха перед необычным средством передвижения, разместились там и приготовились смотреть сквозь фонарь кабины на полёт. Они не раз слыхали про заморские воздушные машины, поэтому вовсе не были потрясены...
Камбей устроился за пультом, и эрнианская шлюпка нарочито торжественно пошла в зенит.
Управляющий замка выбежал из здания и всплеснул руками, с отчаянием глядя вслед летающей машине. Как бывший жрец, он отлично знал, что с демонами связываться нельзя, даже если они очень похожи на людей. А у этого, который посулил воинам небывалое вознаграждение, были такие холодные глаза, что человеком он точно не являлся…
Камбей высадил форсианцев на побережье, велел им ждать вместе с динзином и тави, и умчался к горам на большей шлюпке. Вторую шлюпку повёл Ап…

7.

Прикрываясь холмами и группами деревьев, кахурский кораблик описал большой круг над равниной и устремился к горной гряде.
По пути следования обнаружилось достаточно просторное ущелье, в которое он и нырнул. Молниеносное сканирование показало, что ущелье доходит почти до того самого места, где дисколёт Ирруора зарылся в большую осыпь.
Камбей развлекался – он засёк полёт по ущелью, выслал навстречу Апа и наблюдал, что из этого выйдет.
Ап опустил фонарь кабины, сорвал с головы шлем, чтобы его узнали и не выстрелили, и прижал свою шлюпку к стене ущелья, уступая дорогу. Камбей подкрался сзади, но маур, даже отвлёкшись на Апа, был настороже и благополучно избежал и выстрела, и захвата. А потом увёл шлюпку вверх, скрываясь в облаке, и попытался нырнуть в другое ущелье. Камбей метнулся наперерез, выставив экраны, в результате мауру пришлось увёртываться от собственного рикошета.
Луч из большей эрнианской шлюпки полоснул по скале, развалив карниз, под который проскочил кахурский кораблик, но кошачья скорость реакции снова спасла беглецов.
Ирруор укрыл судёнышко за шлюпкой Апа, прячась от сканера. Удивлённый Камбей на мгновение выключил экраны, чтобы произвести поиск лично, а не с помощью аппаратуры. И тогда Ирруор выстрелил.
-Кот, ты обнаглел, - пробормотал Камбей, которого чуть не сбили из более слабого оружия…
Эта воздушная чехарда длилась ещё некоторое время.
Прорваться к кахурской «тарелке» беглецам не удалось.
Ускользнуть обратно вглубь материка получилось…

8.

Из последних сил Брен выполз на пологий песчаный участок берега и несколько часов лежал неподвижно, отдыхая. Потом отыскал выброшенные прибоем на берег куски водорослей и ракушки, вскрыл ножом известковые створки, внутренности которых оказались пустыми или протухшими, и попробовал пожевать водоросли. Его вырвало солёной водой, которой он вдоволь наглотался во время плавания. После этого он ещё несколько часов провалялся на берегу. Горло горело, внутренности жгло от солёной воды, безумно хотелось пить, немедленно нужна была еда. Добыть её в этом пустынном месте не представлялось возможным.
Следовало забраться повыше и осмотреться, пока он окончательно не лишился сил.
Брен постарался отдышаться и полез вверх по скале.
Он высмотрел лесистый участок и прикинул, сколько времени понадобится, чтобы добраться туда, где наверняка найдётся пресная вода и что-нибудь пригодное в пищу, а потом увидел такое, что враз забыл о еде.
Над горами летали железные бесы и, похоже, сражались между собой. За бесславную и напрасную гибель боевых товарищей Брен непременно должен был отомстить. Он старательно запоминал направление и горные ориентиры, и тут один из железных бесов куда-то убрался, а второй не стал преследовать врага и полетел как раз к той бухте, на берегу которой пребывал форсианец. Он поспешил спрятаться. Железный бес приземлился, из него вышли воздушные демоны, похожие на людей, но странно одетые, и стали готовить себе еду.
Брен от голода осмелел до крайности, подобрался совсем близко, стащил несколько кусков еды, осмотрел их, обнюхал и рискнул попробовать на вкус. Это оказалось вполне съедобным и напоминало сушёное мясо и хлеб. Брен поел и немного подождал. Он не отравился, более того, почувствовал, как заметно прибавилось сил. Он обрадовался и продолжил свои наблюдения.
-Война войной, а обед – по распорядку, ибо беглецы всё равно никуда не денутся, - ухмыльнулся Камбей, косясь на скалу, за которой прятался Брен. – Никакие беглецы… Так что пусть порезвятся, пока их не прихлопнули – весьма неожиданно и потому тем более неприятно…
После еды главный демон куда-то улетел, все прочие остались его ждать.
Брен терпеливо наблюдал…

9.

Камбей забавлялся.
Он делал вид, что вовсе не пеленгует беглецов, а просто методично обыскивает территорию в том направлении, куда они скрылись, и случайно через некоторое время обнаруживает их…
-Я снова ошибся.
-Не ты! Даже таорэн не обнаружила никакого преследования!
-Я должен был предвидеть это, я же помню всё, что просматривал раньше.
-Не обвиняй себя, не надо! Нельзя предвидеть всё на свете!..
Кахурская шлюпка кружила над местностью, не слишком удаляясь от гор, периодически затаиваясь то в корабельной роще, то в холмах, то среди скал и валунов, то под обрывом речного берега.
Оторваться от погони, чтобы переждать и ринуться в горы снова, никак не удавалось. Камбей висел на хвосте.
Ирруор обладал изрядным, отнюдь не кошачьим терпением, выработанным за долгие годы странствий в космосе, и истинно маурской изворотливостью. Он изобретал всё новые укрытия, правда, они неизменно оказывались временными.
Скальный карниз, который напомнил Ире об астероиде…
Ниша под обрывом речного берега…
Огромная груда бурелома в непролазной чаще…
Один из внутренних, без окон, залов заброшенного, очень красивого замка, с барельефами, резьбой по камню на парапетах и стенах, арочными переходами между башнями, скульптурами во внешних нишах...
Камбей, когда добрался до замка, начал методично, без всякой жалости, разрушать этаж за этажом.
Помещения внутри здания были настолько просторными, что Ирруор свободно провёл шлюпку в подвалы, а оттуда через подземный ход – к реке…
-Вот ведь вцепился. Прямо как бульдог, - пробормотала Ира.
-Бульдог он и есть – при хозяевах-Оэренгайнах. Чтобы оправдать их доверие, ему необходимо выслужиться, а для этого – непременно изловить нас. К тому же это уже дело принципа – от них ещё никто не уходил…
Камбей вломился в катакомбы, которые никак нельзя было обнаружить без помощи аппаратуры, сквозь толстый слой земли.
-Да он просто пеленгует нас, невзирая на всю технику, сбивающую со следа!
Кахурская шлюпка вырвалась из подземелья и унеслась в глубину леса.

10.

-Он пеленгует нас, невзирая на противодействие. Я, оказывается, уже не кот, я – мышь, и он играет с нами, как с мышами! Эх, если бы у меня был такой корабль, как у Лиорана, тогда я бы посмотрел, кто кого обыграет! Шлюпку придётся бросить на время. Эрнианский пеленгатор ауры я запросто обойду своими силами, мне ранее уже случалось это делать...
Ира безмолвно взяла его руку и сжала.
Кораблик стремительно утопили в лесном озере, перед этим Ирруор быстро достал из двигательной установки ведущий кристалл, который сунули под герлон на груди у Иры вместе с запасной батареей для лучемёта.
-Удобная природная конструкция для того, чтобы что-нибудь некрупное спрятать…
Маур посадил девушку себе на спину и понёсся прочь от озера по направлению к реке. Он бежал по земле, порой продираясь сквозь густой подлесок напролом, а там, где это было невозможно, взбирался на деревья и нёсся по ветвям вперёд, всё дальше и дальше.
Сверкающая в солнечных лучах металлическая капля покружилась над лесным озером и улетела.
Возле реки Ирруор спрятал Иру в густых зарослях, так, чтобы её не было видно ни с земли, ни с воздуха, и наведался в прибрежный посёлок. Когда он вернулся, то выяснилось, что он раздобыл там местную одежду для обоих. Они переоделись, посмотрели друг на друга и засмеялись.
Он стал похож на странствующего жреца – в длинном холщовом плаще, укутывающем всё тело, с капюшоном, надвинутым на глаза. Ира превратилась в поселянку: яркая рубашка с длинными широкими рукавами из очень тонкой шерсти, напоминающая павлово-посадский платок – то ли толстые узорные змеи, то ли пёстрые лианы, перистые изумрудные листья и крупные махровые малиново-вишнёвые цветы на чёрном фоне составляли узор ткани. Поверх рубашки надевалась похожая на корсет зелёная жилетка, костюм дополняли длинная широкая юбка и ботинки на небольшом каблуке.
Люди основной, самой многочисленной национальности Форса носили название – эрминдъе, что означало «народ Эрмина», по имени древнего короля, обожествлённого героя местных легенд. В новой одежде Ира ничем не отличалась от эрминов — небольшой рост, тёмные волосы, светлые глаза и кожа.
-Где ты всё это взял? – весело спросила она. – Украл?
В её тоне не звучало ни малейшего намёка на осуждение.
-Украл, - улыбаясь, признался Ирруор. – Обычно я так не поступаю, но в чрезвычайных обстоятельствах… Избавимся от погони – возместим.
Ирин лучемёт спрятали у неё под юбкой.
Они выбрались к реке и сели на судно, неторопливо спускающееся вниз по течению к крупному городу. Свободных кают уже не осталось, но маур и землянка были довольны и местом на палубе, несмотря на начавшийся дождь.
-Хилый какой дождь, начался и сразу закончился, воды пролилось – кот наплакал… Ой, вот ляпнула! На Земле столько пословиц и поговорок про котов, что то и дело с языка срывается!
-Я не обиделся, - засмеялся Ирруор несколько рассеянно. Он был занят тем, что при помощи пси-блока из-под полы плаща спешно изучал основной форсианский язык, добывая сведения о нём прямиком из голов окружающего народа.
Затем он обнял Иру, на одно долгое мгновение привлёк к себе и, как ни в чём не бывало, сообщил:
-Я впечатал тебе эрминский язык – на всякий случай. Он имеет забавную особенность – разделительные «твёрдые знаки» в середине некоторых слов, а ещё он похож на древний вариант маурского языка – много гласных, рычащих и урчащих звуков…
Она уже знала эту особенность Ирруора – он порой начинал разговаривать на посторонние темы, развлекая её и себя, когда происходило что-то серьёзное.
-Что?.. – только и спросила она.
Он посмотрел на небо, замкнуто и отстранённо. Капюшон немного сполз на затылок, и стали видны золотые глаза с вертикальными зрачками и роскошные двухцветные волосы. Он сидел спиной ко всем, и никто из окружающих ещё не заметил нечеловеческого облика одного из пассажиров парома. Небо было пока что чистым и безопасным.
-Возможно, нам придётся... расстаться. Обещай, что сделаешь всё возможное и невозможное, чтобы выжить и уцелеть. Делай всё, что хочешь, любым способом... Понимаешь?.. Любым способом, только, чтоб осталась в живых. Обещай!
-Обещаю. Но эти слова в первую очередь относятся к тебе.
-Почему?
-Мужчинам выжить сложнее...
Высоко в небе появилась сверкающая точка и начала стремительно снижаться.
Ирруор сбросил плащ, оставшись в одном пятнистом герлоне, быстро посадил Иру себе на спину, разбежался, прыгнул на добрый десяток метров вперёд и вверх, схватился за нависающую над водой толстую ветвь, вскарабкался по ней к стволу дерева и скрылся в лесу.
Пассажиры парома завопили в ужасе и изумлении…

11.

«Все линии так или иначе приводили на Форс. Отсюда следует, что данный вариант неотвратим. Но предопределённость не означает, что остаётся только сложить руки и прекратить всякое сопротивление. Наоборот, если вариант не нравится – надо бороться изо всех сил, чтобы переломить его…»
Он говорил телепатически – берёг дыхание, потому что изо всех сил нёсся прочь от реки, унося Иру на спине. Для большей скорости он передвигался исключительно поверху – по ветвям больших деревьев, высоко над землёй. У Иры захватывало дух, это было словно полёт, почти полёт… Отчаянное бегство, скорей всего, без надежды на спасение. Она чувствовала, что маур тоже это понимает, но не может сдаться без боя. Просто он кот, самый упрямый в Галактике кот…
В конце концов он остановился, спустился на землю и зарылся вместе с Ирой в опавшую прошлогоднюю листву.
-Закрой глаза. Я усыплю тебя и прикрою нас обоих…
-Поцелуй меня…
Он склонился к ней. Она закрыла глаза, чтобы лучше чувствовать, и так и заснула с ощущением бесконечно нежного прикосновения его губ…
Она спала крепко и не видела, что произошло.
Ирруор понял свою ошибку, когда получил ментальный удар, который почти обездвижил его, и увидел Амшина, выбирающегося из эрнианской шлюпки. Обмануть технический прибор было мауру вполне по силам, но трёхглазого тави, способного пробить практически любую энергетическую защиту и обнаружить беглеца, как бы тот ни прикрывался, избежать в любом случае не удалось бы.
Амшин улыбался, показывая мелкие острые зубки. Он был уже без головной повязки, и третий глаз посередине его лба, такой же бледно-оранжевый и навыкате, с горизонтальным зрачком, как два других, смотрел незряче, но зато отлично видел нечто другое, недоступное большинству сапиенсов.
Камбей тоже улыбался.
-Всё, Халеарн, ты достаточно побегал, хватит с тебя уже, - очень ласково сказал он.
Ап из-за его спины ободряюще подмигнул, и маур удивился. Потом он удивился ещё больше – тому, что их обоих с Ирой не убили тут же, на месте, а связали и погрузили в шлюпку…

12.

Ира проснулась и обнаружила, что над ней вместо крон деревьев сияет безоблачное небо, где-то поблизости шумит прибой, а сама она спутана по рукам и ногам. Возле неё на песке сидел Ап. Поодаль лежал Ирруор, небрежно разметавшись, будто спал – в кольце форсианских воинов. Он не был связан. Неподалёку стоял, заложив руки за пояс, самодовольно улыбающийся Камбей.
Мир начал неторопливо поворачиваться вокруг своей оси. Ира привстала, озирая всё вокруг безумно расширенными глазами. Ап толкнул её обратно.
-Молчи и не рыпайся, не то всё испортишь. Я сделал, что мог — вы оба останетесь в живых. Остальное — как сумеете…
-Я устал, - внезапно очень громко сказал маленький тави. – Мне нужен отдых, охраняйте маура сами, он всё равно без сознания.
Лемур переглянулся с Камбеем и скрылся в каплевидной шлюпке. Камбей отошёл от форсианцев в сторону и устроился на каменном обломке, словно в кресле партера.
-Не расслабляйтесь! Пленник опасен, он может внезапно попытаться бежать.
-Вы сами поймали его, несмотря на то, что он опасен, - проворчал старший воин. – Не понимаю, зачем тут мы.
-Если ты волнуешься о награде, то вот она, держи. Я выполняю свои обещания. Поймали мы его потому, что застали врасплох. Чтобы его удержать, нужно гораздо больше опытных воинов.
Камбей перебросил форсианцу мешочек с драгоценными камнями. Старший стражник на время забыл о подозрениях и обратил всё своё внимание на пленника.
Тот вдруг открыл глаза, приподнялся и быстро осмотрелся. Форсианец ткнул его в грудь шипастой дубинкой, побуждая улечься обратно и вести себя смирно. Но дубинка неожиданно куда-то делась. Последнее, что увидел старший воин перед тем, как упасть с рассечённым горлом – молниеносный взмах безоружной руки в странном пятнистом рукаве.
Мешочек, спрятанный возле сердца, распоролся от удара когтями. Блестящие камушки рассыпались по песку. Форсианец умер быстро, но, умирая, успел догадаться, что ни один из его воинов не уйдёт отсюда живым и никакой награды им не видать.
Стражники бросились на пленника все разом.
Ира принялась бешено извиваться, пытаясь освободиться. Ап крепко притиснул её к песку.
-Не психуй – он порвёт их всех, как Мурзик грелку... Тебе же хуже, если тебя станет держать кто-нибудь другой.
Это была очень быстрая бойня. Люди катились по песку со страшными рваными ранами. Доспехи не спасали. Пики, копья, алебарды, топоры, мечи, дубинки, цепи, усеянные лезвиями – также. Маур метался с такой скоростью, что было трудно уследить глазом – вихрь когтей и клыков. Он сбивал стражников с ног, срывал латы или просто находил в них зазоры, выбивал из рук оружие, а далее следовал неотвратимый удар когтями или кулаком, или ногой, часто тоже сопряжённый с ударом когтями…
Через несколько мгновений от отряда осталась половина. Остальные обратились в бегство, забыв об обещанной плате, но Камбей заступил им дорогу и предупреждающе хлестнул лучом по песку. На песке образовалась стеклянистая оплавленная дорожка.
-Назад!
В это время динзин преградил мауру путь к воде. Пока беглец одно долгое мгновение изучал нового противника, стражники решили напасть со спины.
Динзин неожиданно отступил, а форсианцы быстро и страшно поплатились за свой манёвр. Все, кроме одного, который не стал нападать, с отчаянным воплем сбросил доспехи и кинулся в море. Но уплыл он недалеко – ввиду берега курсировал сорк…
Камбей велел динзину не вступать в драку и прыгнул в шлюпку. Сверкающая металлом капля стремительно взмыла в воздух, и в процессе ловли беглеца в ход пошла техника.
Маур успешно избежал отравленных игл и парализующего луча, и, хотя при этом сорвался со скалы, но извернулся в воздухе и благополучно приземлился на четвереньки.
Ира тупо удивилась, почему она всё ещё не упала в обморок. Наверно, от фильмов-боевиков, которых она насмотрелась на Земле, была своя польза. Сердце сотрясало грудную клетку, грозя взорвать её либо взорваться самому.
Силовой луч захватил кусок скалы вместо прыткого беглеца.
Камбей тщательно следил за тем, чтобы маур не прорвался к воде.
Большая металлическая сеть начала стремительно падать сверху. Странным движением, похожим на скользящий бросок атакующей змеи, маур ушёл из-под края сети.
Динзин оскалил зубы-иглы и захлопал в ладоши.
В конце концов Камбею надоело развлекаться, и он требовательно позвал:
-Амшин! Заканчивай! Хватит ему уже бегать!
Ира издала такой вопль, что мгновенно сорвала горло, а все вздрогнули. Ап зажал ей рот рукой и прикрикнул:
-Молчи, дура! Не лезь на рожон, это всегда успеешь! Будет он жив, я же сказал! И что за идиоты — наши, русские?! Порют горячку, когда надо потерпеть и выждать момент!
Камбей усмехнулся.
Грязно-рыжий лемуроид выглянул из меньшей шлюпки. Невидимая рука схватила маура за горло. Задыхаясь, он упал на песок. Маленький тави не спеша подошёл поближе.
-Советую не сопротивляться, тогда я причиню тебе меньше вреда. Я просто сотру твою память...
Разумеется, он всё равно сопротивлялся, хоть и знал, что это бесполезно.
Черноволосая маурина в шали, небрежно свисающей с одного плеча, когда-то давно сказала ему:
-Ты очень счастливый. Очень. Только никогда — слышишь? никогда! - не теряй своё упрямство.
Он вспомнил это предсказание перед тем, как его сознание погасло...
Ира смотрела, молча, застыв в ступоре. Он так ни разу и не взглянул на неё, чтобы попрощаться — до последнего дрался и убегал, а потом, наверно, просто не успел...
Камбей выждал некоторое время, подошёл поближе и уставился сканирующим взглядом.
-Мне кое-что любопытно, давно-о-о уже любопытно... Ну-ка, дайте-ка я посмотрю... Э-э-э, маур, ты меня разочаровал. Я-то думал, тут какое-то ноухау, а тут просто глупость категорическая. А вид-то, вид-то был самоуверенный... Додержал целибат кретин — теперь ни на что не способен... Так-так. А эта?.. Тоже ни на что не способна. Ну и парочка — баран да ярочка... Тьфу, платонический брак...

13.

-И что ты теперь собираешься с ними сделать? Продать в рабство? - с издёвкой спросил Камбей.
-Вроде того, - проворчал Ап. - А что? По-моему — хорошая идея. И хозяевам польза, и мне.
-Да я не против, - непонятно ухмыльнулся Камбей. - Тогда нужно сделать так, чтобы они оба не отличались от людей. Не то маур произведёт фурор. Да его просто-напросто ликвидируют, потому что испугаются. И тогда сохранить их тут до востребования младшими Оэренгайнами не удастся.
-К чему ты клонишь?
-Обрить цветные патлы, обстричь вибриссы и когти, закапать в глаза расширяющее, чтобы зрачки стали человеческими...
-А-а, - Ап, который начал было нервничать, сразу успокоился.
Камбей с усмешкой наблюдал за ним и за Ирой.
Её трясло так, что она еле держалась на ногах.
С бесчувственного Ирруора сорвали герлон, замотали чресла какой-то тряпкой. Затем мауру срезали вибриссы и наголо обрили его ножом, порезав при этом кожу головы во многих местах. Обрили и выругались — теперь стали видны острые уши.
-Подстричь и их, - предложил Камбей, с ухмылкой наблюдая, как Ап зажимает Ире рот рукой. - Шучу... Гораздо заметней будет, если их подстричь...
-Когти срезать не буду – нож тупить! – паясничая, промурлыкал динзин. – Да вдруг они у него ядовитые, ещё поцарапаюсь ненароком!
-Когтей сейчас не видно, а потом будет наплевать. Ну вот. Он южанин — значит, его на север. Северянку – на юг.
-Окей, - мрачно сказал Ап.
Туго спелёнутого, словно младенец, бессознательного маура швырнули на заднее сиденье, Иру со связанными руками Ап затолкнул за пульт между собой и Камбеем, и блестящая, словно лакированная машина свечой пошла в слепящий зенит.


ГЛАВА 3

Южные звёзды

1.

Ира вышла из ступора и оглядывалась на заднее сиденье, пока Ап не дёрнул её за локоть. Тогда она стала разговаривать на отвлечённые темы.
-Ап, откуда взялись люди на Форсе?
-Почём я знаю, - огрызнулся Ап. - В неземную школу не ходил, историю Галактики не изучал…
Он резко бросил машину вниз и включил сирену. Над холмистой равниной понёсся переливчатый волчий вой.
Внизу показалось обширное имение – большой дом с пристройками, окружённый садами, системой водоёмов и высокой стеной. Вокруг имения раскинулись плантации.
Эрнианская шлюпка приземлилась во внутреннем дворике. Ап и Камбей выбрались из неё. Ап вытащил наружу Иру. Маур, который по-прежнему находился без сознания, был оставлен в машине.
Из дверей на крытую галерею первого этажа вышел человек, сбежал по лесенке, обогнул фонтан и поспешно приблизился трусцой на полусогнутых ногах. Это был мужчина небольшого роста, коренастый, плешивый, бородатый, одетый во что-то вроде просторной пижамы. Его осанка – с сильным прогибом в пояснице, отчего выпячивался и без того не маленький живот и оттопыривался зад – выглядела комично.
-Приветствую, Лашкенарто, - сказал Ап на гала-пиджин – пси-блок перевёл его речь на эрминский.
Форсианец молча кивнул Апу и низко поклонился Камбею.
Ап вытолкнул вперёд Иру. Она попыталась сделать книксен со связанными за спиной руками. Тугой нервный ком в солнечном сплетении словно стянул на себя все силы тела, руки и ноги сделались ватными, сердце бешено колотилось, и она с трудом удержала себя в вертикальном положении.
Цепкий взгляд форсианца быстро, как хищное насекомое, пробежался по ней с головы до ног.
-Смотри сюда, Лашкен. Эту девушку зовут Ира. Она будет находиться у тебя некоторое время. За ней потом прилетят, возможно, через несколько лет. Ты же знаешь, что время не имеет такого значения для «небесных волков», как для людей. Охраняй её, заботься о ней, корми и пои. К моменту прилёта её хозяина она должна быть жива, здорова, цела и невредима. Она может помогать по хозяйству. Как женщину, использовать не советую. Устрой её немедленно, при мне, чтобы я видел, потому что мы прямо сейчас улетаем.
Они прошли в дом, поднялись на второй этаж и оказались возле приоткрытой двери в небольшую, скудно обставленную комнату.
Ап подтолкнул Иру вперёд.
-Запомни – север, остров Гердъен, маяк, - сказал он ей вполголоса.
-Маур мог прийти в себя и выползти связанным, кот хитёр, как змей, иди и проверь, - приказал Камбей.
Ап оглянулся на Иру и вышел.
Камбей откровенно угрожающе уставился в лицо хозяину имения. Тот немедленно очень низко поклонился, а потом ещё и ещё раз.
-Рабыня строптива. Помести её на целый день на крышу, на солнцепёк, тогда она присмиреет. Выполняй!
Камбей указал стволом лучемёта на Иру. Лашкен немедля схватил девушку за локоть и поволок по ступенькам наверх. Камбей пошёл следом и проследил, как её привязали на самом раскалённом от солнца плоском участке крыши. Лашкен не смотрел в холодные жёлтые глаза, зрачки которых меняли форму, а только всё кланялся и кланялся даже после того, как главный демон ушёл.
Эрнианская шлюпка взлетела.
В эти мгновения Ире было наплевать на то, что с ней тут сейчас будут делать, она застывшим взглядом смотрела в небо до тех пор, пока блестящая металлическая капля не скрылась из глаз.
Лашкен схватил её за подбородок и грубо повернул её голову.
-Не смотри туда. Твои «небесные волки» улетели и бросили тебя. Явится ли кто за тобой когда-нибудь, это неизвестно. Поэтому смотри на меня. Я не буду держать тебя на солнце и развяжу тебе руки, потом отведу в комнату, накормлю и подарю много красивых вещей, а ты сделаешь всё, что я прикажу. Будешь послушной и ласковой – станешь жить хорошо. Поняла?
Он потрогал пальцем её нижнее веко, растягивая кожу. Её внутренне передёрнуло, но она не подала виду.
Она разлепила пересохшие губы.
-А если они вернутся и проверят?
Лашкен слегка удивился.
-Ты говоришь по-эрмински? Тем лучше. Они не вернутся. Они никогда не прилетают по два раза.

2.

Брен видел всю драку от начала до конца и, когда против беглеца пошло в ход невероятное оружие, полез со страху в скалы всё выше и выше. Он наблюдал оттуда, как двоих пленников погрузили в летающую машину и куда-то повезли. Зоркое зрение моряка позволило рассмотреть, что железный бес спустился не очень далеко, где-то в холмах, а через некоторое время взлетел и отправился дальше, на север.
Форсианец предположил, что демоны продали своих побеждённых врагов в рабство. В этом не было для него ничего удивительного, эрмины тоже так поступали.
Он решил пойти по следам и всё разузнать. В любом случае с места побоища следовало убраться как можно быстрее.
Месть – такое дело, которое следует подготавливать очень тщательно. А у кого можно получить необходимые сведения, если не у одного из поверженных? Враг моего врага – мой друг, не так ли? Брен молился всем богам и духам, чтобы в холмах оставили девчонку-демона. Иметь дело с мужчиной, который в одиночку запросто расправился с тридцатью тяжело вооружёнными воинами, ему не очень хотелось.
Форсианец со всеми предосторожностями слез со скал. Обойдя на возможно большем расстоянии стоянку, где оставались двое демонов и тридцать трупов, тщательно прячась, он пустился в путь по холмам.

3.

Лашкен отвязал Иру и увёл её с крыши в комнату на верхнем этаже дома. В комнате он развязал ей руки, а затем принёс ворох разноцветных одежд и большую резную шкатулку.
Пока он ходил, Ира трясущимися руками расстегнула пояс с бластером в кобуре, который был спрятан у неё под юбкой, и сунула его под кровать. Она догадывалась, что сейчас произойдёт, но боялась только за сохранность оружия, ведь благодаря Апу на ней под местной одеждой остался герлон.
Лашкен свалил одежду и шкатулку на кровать, а потом внезапно и грубо опрокинул туда же Иру. Он задрал на ней юбку и поначалу оторопел. Между ног у девушки ничего не было – там оказалось, как у куклы, просто ровное место, покрытое гладкой блестящей кожей.
-Что это значит? – грозно вопросил он.
-Это значит, что я – не человек, - спокойно ответила Ира, хотя сердце у неё безумно колотилось, сотрясая грудную клетку. – Нет у меня того, что тебе нужно.
Лашкен неожиданно прищурился, осмотрел её с ног до головы, потрогал кожу на щеке, потом – на бедре. И рявкнул:
-Ты меня за идиота принимаешь, девчонка?! Я имел дело с демонами и видел их одежду! Снимай-ка шкурку, принцесса-жаба, пока я не рассердился!
Ира сильно вздрогнула от его крика, но ответила всё так же спокойно:
-А раз видел, то должен знать, что только тот, кто эту одежду надел, и в состоянии её снять. Так вот – надел её на меня конкретный демон, и я сама снимать её не умею.
Она отчаянно блефовала, понятия не имея о том, насколько форсианский плантатор разбирается в высокотехнологичных штучках «демонов». Блеф принёс плоды, которых она жаждала. Лашкен сдался, смерил её подозрительным взглядом, но больше ни на чём не настаивал.
-Демонский «пояс верности», значит. Ловко… А как же ты ходишь в нужник? Раз тебе надо есть и пить, значит, отхожее место тебе тоже потребно.
-Сквозь… Нет, снаружи сквозь невозможно, - поспешно прибавила она, изо всех сил стараясь не захохотать, потому что осознала – она защищена от любых посягательств не только в данный момент, но и на всё будущее время, сколько бы ни пришлось провести его на Форсе.
Глаза форсианца начали опасно загораться гневом от разочарования, и она вспомнила один разговор с Ирруором на речном судне… «Если насильник не получает своего, он в ярости может убить жертву». – «Нет, пожалуйста, оставь на мне герлон, я выкручусь, обещаю!..»
Она поспешно заговорила снова:
-Такой умный и представительный мужчина женщин найдёт себе сколько угодно, а я могу пригодиться по-другому — я многое умею: шить, вязать, вышивать, рисовать, красиво одеться, красиво накрыть на стол...
Лашкен продолжал пристально изучать её, но гнев его уже утихал. Он размышлял.
Ира решила выторговать кое-что ещё.
-А можно, я погуляю по твоему красивому владению? Мне хочется посмотреть, здание – вылитый королевский дворец.
-Гуляй. Я пока подумаю, к какому делу тебя пристроить. Близко к стене не лезь, сбежать всё одно не удастся, там ров со змеями, большие собаки, специально обученные ловить беглых рабов, а вверху на стене колючие ядовитые лианы и стража на вышках с арбалетами и трёхзарядными ружьями. Можешь покататься на лодке по садовым каналам. Там полуденное солнце, а ты явно северная, поэтому покрой голову и возьми с собой веер и кувшин с лимонадом…

4.

Брен шёл по холмам весь день.
Со своей смуглой, продублённой солнцем и ветром кожей обгореть он не боялся. Но сразу нарвал веток с ближайшего кустарника и сплёл шапочку, чтобы яростное южное светило не напекло ему бритую наголо голову, ведь его платок остался на судне и сгорел вместе с ним.
К вечеру молодой пират добрался до плантаций. Он тщательно осмотрелся и пошарил в одной из полевых хижин рабов, но забрал не всю еду, которую нашёл, и мысленно попросил прощения у её владельца.
Через некоторое время ему встретилась немолодая женщина – судя по виду, из крестьянок или служанок. Он не стал прятаться и нарочно снял с головы лиственную шапочку, приветствуя её. Она увидела его обрубленные уши и поняла, что он – бывший каторжник.
-Убил, что ли, кого?
-За долги хозяину земли, - ответил Брен.
Она покивала и вполне ожидаемо пожалела его, отвела к своему дому на краю деревни и отдала старую жилетку, головной платок и немного еды.
С вершины очередного холма открылся вид на богатое имение – понтовое здание с маленькими башенками, галереями и портиками, окружённое садами и крепкой стеной.
На одном из холмов росли высокие деревья. Для имения они опасности не представляли, поскольку находились довольно далеко от стены, поэтому их не срубили. Укрывшись в кроне на вершине самого высокого дерева, Брен смог разглядывать всё, что творилось за стеной по эту сторону здания.
Он наблюдал уже некоторое время, не высмотрел ничего особо интересного для себя и уже собирался спуститься, чтобы подобраться поближе, как вдруг услышал крики за стеной. И радостно ухмыльнулся. Он снова находился на гребне волны удачи.
Один из голосов принадлежал девчонке-демону…

5.

Каналы были скорее широкими канавами, но для катания на маленькой лодке вполне подходили. Ветви деревьев свисали, лениво покачиваясь на горячем сквозняке, и чертили по воде неземные письмена.
Ира поставила кувшин с лимонадом рядом с собой и устроилась на траве в тени большого дерева. Она нарвала цветов и сделала вид, что всецело занята плетением венка. Она не спросила, можно ли рвать цветы, поскольку мельком видела сорванные в вазах внутри дома.
Выпитый лимонад быстро запросился наружу, и она ненадолго присела в зарослях мелколиственного кустарника, не снимая герлон и не обратив внимания на то, что поодаль слегка закачались ветки зарослей с листьями покрупнее.
По другую сторону воды бегали собаки, поджарые, мускулистые, похожие на крокодилов своими мощными длинными челюстями и широко расставленными лапами.
Ещё дальше находилась не очень высокая стена, которая загораживала от собак ров со змеями. Стены рва были гладкими, обмазанными глиной, затвердевшей на солнце до каменной звонкости. Ира несколько ранее соорудила качели из верёвки и подушечки, слазив для этого на дерево с удобными, низко расположенными сучьями, и заодно рассмотрела ров и стену.
Ей в герлоне были не страшны ни змеи, ни колючие ядовитые лианы, да и крокодилоподобные собаки – тоже. Но перебраться через ров она не сумеет, равно как – и залезть на стену. А стражники просто задавят её массой. Удрать отсюда смог бы только Ирруор, а она без посторонней помощи сделать это не в состоянии. Ирруор…
Она потрогала цветы у себя на голове и вспомнила озеро под куполом на станции таорэн. Там цветы было рвать нельзя, а то она сплела бы мауру венок и гирлянду…
Она повалилась ничком и зарыдала так, что собаки встревожились и зарычали, а потом завыли.
Раздался оглушительный щелчок. Ира вздрогнула всем телом, умолкла и подняла голову. В десятке шагов от неё стоял Лашкен, расставив ноги, подрагивая опущенной рукой с зажатой в пальцах рукоятью толстого кручёного бича, конец которого извивался рядом с форсианцем в пыли. Руки у плантатора были словно приставлены от другого, более крупного человека – с широкими запястьями и массивными кистями с толстыми пальцами.
-Заткнись сейчас же! Будешь выть – высеку! Вот этим бичом я с одного удара выбиваю глаз любой бешеной скотине – двуногой или четвероногой, всё равно! И скотина сразу становится смирной… Хватит гулять, иди в дом, помоги моей дочери одеться перед приездом гостей.
Перед прогулкой Ира, желая сделать что-то приятное хозяину дома, с сожалением сняла с себя наряд, добытый Ирруором, и надела кое-что из принесённого Лашкеном – круглую накидку до талии и юбку-брюки с короткой понёвой для верховой езды. Подобрать одежду не составило большого труда – у предыдущей её владелицы был хороший вкус.
Судя по одобрительному взгляду Лашкена, он вполне оценил это.
Ира торопливо вскочила с травы и послушно пошла к дому вслед за форсианцем…

6.

Старшую дочь плантатора звали Веюли. Она была немного выше ростом, с тёмной косой, толще и длиннее, чем у Иры. Постоянная брезгливо-обиженная мина делала скуластое лицо юной эрминки со слишком близко посаженными глазами, чрезмерно крупным носом и широким ртом ещё более некрасивым.
Приблизительно подобранная по цветам одежда смотрится хуже, чем вовсе не подобранная. Веюли не понимала этого.
Она металась среди груд одежды, которой была завалена вся мебель в её комнате, орала на рабынь и норовила схватить самое яркое, а в довершение нацепить на себя сразу все имеющиеся у неё украшения.
Увидев отца и Иру, она завопила ещё громче.
-Как это понимать?! Ты же обещал отдать платья Рагарсы мне, когда выгонял её! И украшения! Скоро придёт господин Баган, а мне нечего надеть! Я хочу выглядеть сногсшибательно, совершенно особенно – именно сегодня! Это вопрос жизни и смерти!
-Молчать! – прикрикнул Лашкен, но не слишком строго. – Ты и будешь особенной. Слушай вот её, она тебя причешет и оденет.
-Твою новую любовницу! Не буду я её слушать! Что сказала бы мама…
Веюли сморщила лицо и заплакала. Лашкен грубовато обнял её.
-Успокойся, а то придёт господин Баган, а у тебя глаза красные. Любовница она мне или кто – не твоего ума дело, человек или демон, не суть важно, а одеться умеет, так что не бузи и слушайся.
-Демон! – взвизгнула Веюли. - Что скажет святой жрец Солнечного Эрбека?!
-Заткнись, я сказал! И держи язык за зубами, не то поплатишься и всю семью подставишь! У меня дел по хозяйству полно, а я тут твои сопли подбираю! Заткнись и сначала посмотри, что тебе предлагают, а потом вякай! Всё, я ушёл!
Лашкен поспешно выскочил в коридор и что есть силы хлопнул дверью.
Веюли всхлипывала и клацала зубами от страха.
-Не бойся, я тебе ничего плохого не сделаю, - сказала Ира и едва не рассмеялась истерически. – Твой Баган упадёт, как мы тебя оденем. Тут столько всего, что наверняка найдётся что-нибудь сногсшибательное, а если не найдётся, то сошьём.
Ира критически оглядела эрминку, молниеносно перерыла несколько груд одежды, выбрала вишнёвое платье, из куска нежно-розового кружева соорудила тут же придуманную ею ажурную бурку с подплечниками, потом причесала Веюли, замаскировав двумя локонами слишком широкие скулы. Наружные углы глаз форсианки были подкрашены, отчего глаза стали казаться крупнее и более широко расставленными. Углы рта плантаторской дочки припудрили, подкрасив середину губ, в результате рот теперь выглядел меньше. Массивный узел волос в античном земном стиле уравновесил слишком крупный нос.
Веюли посмотрела в зеркало и заулыбалась. Особенно ей понравилась необычная накидка, какой ещё ни разу ни у кого не было.
-Довольна? Тогда помоги мне. Ты ведь не хочешь, чтобы я тут оставалась?
Услышав, что новая рабыня просит помочь ей бежать, Веюли в гневе завизжала.
-Ты рехнулась! Я не пойду против воли отца! Он обязательно узнает и убьёт меня!.. А-а, всё наоборот! Ты никуда и никогда не побежишь, отдашь мне все платья и украшения и будешь делать всё, что я скажу, не то я донесу отцу…
-Не донесёшь! Иначе я расскажу твоему Багану, какая ты на самом деле безобразная и глупая, и он больше ни разу на тебя не взглянет!
Веюли протянула руку, чтобы вцепиться в Ирину косу, Ира машинально подставила ей подножку, а потом поймала эрминку за руку и заломила эту руку ей за спину.
-Ай, моя причёска! – завопила Веюли и сдалась.
За дверью кто-то захихикал.

7.

Ира быстро обернулась.
В дверях показался мальчишка лет десяти на вид по земному счёту. Он несколько секунд вглядывался в Ирино лицо, потом заулыбался и поманил девушку в коридор. Улыбка у него была широкой, щербатой и радостной.
-Иди – покажись отцу, похвастайся, - буркнула Ира эрминке, отпустила её руку и со вздохом облегчения выбежала в коридор.
Глаза мальчишки горели неистовым любопытством, но он постарался принять очень-очень суровый и величественный вид.
-Я — Лэтъель Ыррах ун Лашкенарто Норгари, - важно представился мальчик и тут же снова заулыбался. - Можно просто Лэт, хоть отец и не велит. А я всё про тебя знаю! Тебя зовут почти так же, как меня, и ты оттуда! - он показал рукой на потолок. - Не обижайся на мою сестру, она — дура, и её никто не слушает, так что не бойся!
Ира невольно улыбнулась.
-А ты правда демон? Скажи, не бойся, я не испугаюсь и никому не разболтаю!
-Нет, Лэт, я не демон, я такой же человек, как и ты. Пойдём, я объясню тебе.
Но рассказывать нужно было так много, что в конце концов она не рассказала почти ничего. Сначала пришлось бы растолковывать самое элементарное из области биологии, астрономии и всякого такого. Впрочем, она попыталась это сделать, но быстро устала. И не удержалась.
-Мне надо туда, обратно в небо, я не могу здесь оставаться, эта жизнь не по мне! Мне надо найти одного... моего... в общем, одного мужчину, которого тоже продали в рабство! Поэтому я должна бежать отсюда, а одна я это не сумею, мне нужна помощь!
Она не выдержала и заплакала. Попыталась себя уговорить не перекладывать свои проблемы на плечи ребёнка, который всё равно ничего существенного не сделает, но тщетно.
Лэт одно мгновение молча и серьёзно смотрел на неё. Он уже сам готов был заплакать и еле сдерживался.
-Я бы помог, да что я могу? Я ничем не распоряжаюсь...
Он некоторое время раздумывал. Потом внезапно резко бросил:
-Я — дурак. Я мог бы всё устроить, но у меня нет друзей. Рабы мне скучны, взрослые приятели отца и их дети — противны, стражники грубы и пугают... Тебе нужна лошадь, иначе догонят... За ворота тебя не выпустят... Погоди... Ты иди пока, а мне надо много думать...
Ира погладила его по плечу и ушла, глотая слёзы, в свою комнату. Что может придумать десятилетний ребёнок?
Она потеряла надежду, сидела и молча лила слёзы, опасаясь рыдать громко и тщетно уговаривая себя. «У Ирруора стёрта память, поэтому всё на тебе. Возьми себя в руки и думай».
Но пока что она не могла думать. Могла только плакать.

8.

Брен наматывал круги возле поместья. Он не представлял себе, как можно пробраться внутрь, он не привык брать на абордаж сухопутные крепости. И помочь было некому. Рабы и слуги шарахались от него. К господам, которые вечером начали подъезжать с визитами, он сам не рисковал приблизиться, чтобы в нём чего доброго не признали пирата и бывшего каторжника. Покормить или отвлечь собак и змей, а также подпоить стражников было нечем.
Ворота стояли распахнутыми весь день, туда и обратно сновали люди, повозки, небольшие крытые колесницы. Но у Брена была неподходящая одежда для того, чтобы его запросто впустили, а подходящую раздобыть было негде, не привлекая к себе внимания.
Из ворот вышел мальчик лет двенадцати и неуверенно направился куда-то в холмы, озираясь по сторонам. Ребёнок был одет богато и шагал совершенно один. Как его выпустили без охраны? Рискнуть поймать и расспросить? Вроде он уже в таком возрасте, что вполне соображает...
Лэт вышел за внешнюю ограду и задумался. Он сообразил, где взять ездовое животное, колесницу и приличную одежду для беглянки, чтобы никто ничего не заподозрил. Но женщине нельзя путешествовать одной. Кому можно доверить тайну и сопровождение? Таких людей Лэт не знал.
Он рассеянно зашагал прочь от дома, толком не представляя, что или кого разыскивает. Он часто гулял по холмам в одиночестве и всегда полагал себя в безопасности. Не то чтобы его любили, но и не ненавидели.
Он не чурался общения и разговаривал без высокомерия, невзирая на сословие собеседника, но ему быстро надоедали бытовые темы, и он убегал…
Возле дороги на вершине холма сидел на траве мужчина, по виду сильный и опасный, как стражник или пират, по одежде — бродяга, а по глазам... Лэт доверял своей интуиции. Недолго думая, мальчик направился прямо к бродяге...
Брен удивился. Невероятно доверчивый ребёнок сам подошёл к нему, даже ловить не пришлось.
-Эй, не бойся меня. Просто поговори со мной.
-Я не боюсь, – очень серьёзно сказал Лэт. - Мне тоже нужно поговорить, но не с кем...

9.

Лашкен был очень доволен. Молоденькая «небесная волчица» сумела эффектно нарядить его дочь на выданье, ловко распорядиться на кухне, украсить гостиную цветами, сервировать стол, и всё это быстро и вовремя. И сама оделась, как подобает, скромно и со вкусом, и разговаривала по-эрмински так, что никто не заподозрил, что она — не человек. И Лэт при ней не безобразничал…
Жрец Солнечного Эрбека и его помощница поначалу норовили сунуть нос везде, заглянули в алтарную, проверили, всё ли там устроено должным образом, задали много неприятных вопросов относительно новой рабыни, слишком похожей на свободную. Но, к счастью для Лашкена, эти двое не обладали мистическими навыками и ни о чём опасном не догадались. Впрочем, в противном случае старший Норгари и не рискнул бы пригласить их в гости.
Потом они уселись за столом и степенно беседовали в основном между собой, уплетая яства, обильно запивая их вином и не мешая светским разговорам.
Сын соседа-землевладельца, молодой пижон Баган, как всегда, глубокомысленно рассуждал о проклятии жизни в эпоху перемен, новом правлении и установлениях Великого Герцога.
-Надо прекратить бояться и вообще обращать на политику внимание. Надо просто продолжать жить. Правители приходят и уходят, а народ остаётся. Я многое видел и знаю это.
Знал он ровно столько, сколько творилось на плантациях его отца, да и то далеко не всё, а в город по причине лени выбирался редко, зато любил напыщенно разглагольствовать, красуясь перед молоденькими барышнями, коих тоже в своей жизни встречал немного.
Потом он переключился на поэзию и принялся вещать что-то о южных звёздах, похожих на глаза, полные неги и страсти… От него мигом сбежали все, и он продолжал в одиночестве пить вино, подливаемое новой рабыней-домоправительницей.
Кокетливая и неглупая разведёнка средних лет, состоятельная и вполне ещё вся из себя, не мешала хозяину вечеринки поговорить о ценах и товарах на рынках технических культур и рабов, но увивалась возле него беспрерывно и надоела бы хуже кислого вина, если бы её не отвлекала ушлая девчонка-демон…

10.

За полночь все гости, включая жреца и служительницу местного культа, перепились и заснули.
Ира в полном изнеможении сидела у себя в комнате. Она устала так, что у неё не было сил даже паниковать и плакать. Ожидаемых результатов общение со сборищем гостей не принесло.
Баган, который за столом рассуждал о политике, новых законах и благородной милости к низшим, помочь с побегом отказался. После короткого разговора наедине он с перепугу быстро накачался вином и смылся наверх спать.
Немолодая плантаторша, которая имела виды на Лашкена, избавиться нестандартным способом от соперницы тоже не захотела.
К жрецу, у которого были хитрые, фанатично блестящие глаза, Ира обращаться побоялась. И так ей крупно повезло, что никто не доложил Лашкену...
Ветер врывался в открытое окно, развевая занавески, и благодаря этому можно было нормально дышать – свежим, прохладным воздухом, а не горячим, словно из печи, как это было днём.
Девушка сидела перед трюмо, причёсываясь на ночь, смотрела в зеркало и созерцала там свои растерянные глаза на осунувшемся лице. Но внезапно увидела отражение кого-то ещё. Она стремительно повернулась, чуть не опрокинувшись вместе с креслом.
Возле распахнутого окна спокойно стоял мужчина, крупный, суровый, с обветренным смуглым лицом, одетый, как... как бродяга. Или пират. Вот прямо классически — бандана чепчиком, жилетка на голое тело, просторные штаны и два больших ножа в ножнах на поясе.
-Не бойся, - негромко и мирно сказал он. - Мне надо поговорить, мне нужны сведения.
-Какие?
-Мне нужно знать всё о небесных демонах, железных бесах, о вашей войне и о твоём новом хозяине, а может быть, и о чём-нибудь ещё.
Она чересчур устала для того, чтобы удивляться слишком сильно.
-Спрашивай.
А в обмен можно будет попробовать что-то выторговать.
-Не здесь.
А она-то полагала, что больше удивиться невозможно.
-Тогда где?
-За стенами.
Она изнеможённо засмеялась.
-И как мы отсюда выйдем? Мне нужно одеться.
-Не нужно. Там, внизу, ждёт армака, колесница и одежда. Спустимся через окно.
Она уже не удивилась. Только схватила из-под кровати пояс с кобурой.
-Тогда посади меня себе на спину, я по таким препятствиям лазить не умею.
Теперь удивился он. Но, впрочем, быстро согласился. И вздрогнул, когда она забралась ему на спину и привычно обхватила его руками и ногами. Как большая зелёная ящерица из легенд...
Внизу ждал Лэт рядом с изящной колесницей, на какой ещё днём Ира мельком помечтала покататься. В колесницу была запряжена армака, местная рогатая и зубастая чёрно-жёлтая лошадь.
-Ты?!
-Я. Все хозяева спят, пьяные. Убегай, небесная демоница. Я немного провожу вас, чтобы всё прошло удачно.
Стража совершенно спокойно выпустила за ворота жреца и его помощницу, сопровождаемых младшим сыном хозяина и спешащих на ночную молитву в храме Солнечного Эрбека.

11.

Ап сидел за пультом большей шлюпки при полном параде, в кителе со спиральными галактиками на погонах, как полагается капитану, и глотал водку, словно воду. Соображал он уже плохо, но ему непременно надо было расслабиться и подумать. Вроде всё удалось. Для Камбея он нашёл неотразимые аргументы, маура и землянку рассовал по своим власть имущим эрминским знакомым, тайком послал сигнал на автоматический спутник таорэн, обращающийся вокруг Форса. Теперь вполне можно было и выпить, даже напиться, чего ему, откровенно говоря, хотелось сейчас больше всего на свете.
Камбей забрался в шлюпку, глянул на него, ухмыльнулся, оглянулся на полуодетого динзина, который следовал за ним по пятам поблёскивающей тенью. Динзин вернул ему такую же широкую ухмылку, продемонстрировав все свои сорок четыре похожих на иглы зуба, кивнул и вышел. В ночное небо унеслась вторая эрнианская шлюпка.
...Веюли топала по коридору, воинственно сутулясь. Ей казалось, что она хищно выгибает спину, как охотник на легендарных зелёных чудовищ или беглых рабов. Отец и гости спали, перебрав вина, помешать ей было некому. Новая любовница отца достала её до самых печёнок, весь вечер отвлекала на себя внимание господина Багана. Сейчас она ей покажет, отберёт все платья и украшения, а потом ещё изобьёт и за волосы всласть оттаскает.
Дверь в Ирину комнату была не заперта. Веюли решительно вбежала и увидела, что в комнате никого нет, а окно распахнуто. Значит, снова эта демоница шатается по саду, всё надеется убежать. Вот и хорошо.
Веюли заперла дверь изнутри, выволокла из шкафа груду одежды, уселась перед трюмо и открыла шкатулку...
Динзин узнал дом по мысленной картинке и сделал круг в ночном небе, проверяя. Люди любят спать при свете, это сильно облегчает дело. Вот спальня хозяина, он на своём месте, храпит, фу. Вот комната девчонки. А вот и она сама сидит спиной к окну, что-то примеряет перед зеркалом, шикарная тёмная коса расплетена и стелется по спине девчонки и спинке кресла. Так что главный объект уничтожения тоже на своём месте. Косу немного жалко...
Для динзина все люди были на одно лицо.
Широкий поток лучей обрушился на дом, верхний деревянный этаж мгновенно вспыхнул весь разом, никто даже закричать не успел. Потёк, плавясь, словно сливочное масло на солнце, камень первого этажа. Через несколько минут всё было кончено. Серебристая тень мелькнула высоко в ночном небе на фоне крупных южных звёзд и исчезла…
Камбей оглянулся на возвратившегося динзина. Тот кивнул. Девчонка уничтожена вместе со всем форсианским гнездом. Теперь впереди немного более сложное задание, и можно будет отправить сообщение старшим Оэренгайнам...

12.

Лэт проводил их до границы плантаций и пешком отправился обратно. Шагать ему было довольно далеко. Но он уверил Брена и Иру, что это абсолютно для него безопасно...
Сияли крупные и яркие южные звёзды. Ира тоскливо смотрела на них, запрокинув голову. Они теперь были недосягаемы и, похоже, надолго...
Армака легко перебирала тонкими мускулистыми ногами, маленькая колесница резво катилась вперёд, потряхивая пассажирку с кучером и тонкий тент у них над головами.
Будущее сделалось настолько опасным и непредсказуемым, что Ира даже подумала, не дала ли она маху, позволив неизвестно кому себя увести и не позвав на помощь. У Лашкена всё-таки жилось не так плохо, можно было спокойно всё обдумать и как следует подготовить бегство и поиск Ирруора. А что теперь?
И в это время позади них внезапно вспыхнуло огромное зарево.
Пассажирка колесницы в жёлтом жреческом балахоне и кучер в точно таком же одеянии резко обернулись.
-Война демонов продолжается?
Ира оцепенело кивнула. А потом ахнула.
-Лэт!..
Он покинул их давно, но, возможно, не успел ещё добраться до дома...
Она привстала, дотянулась до поводьев и дёрнула их, пытаясь повернуть колесницу обратно. Брен перехватил её руки.
-Там ребёнок!!! Ребёнок, который спас меня!
Они даже немного подрались за управление армакой. Впрочем, подрались – это громко сказано. Брен просто скрутил Иру в две секунды и держал, пока она кричала, рыдала и металась в его руках, тщетно силясь вырваться.
-Не дури!!! Я для чего добывал тебя оттуда?! Чтобы ты добровольно подставилась под «луч смерти» и сгорела?! Ты ничем не поможешь этому ребёнку, только обнаружишь себя! Демон наверняка кружит сейчас там, высматривая, не уцелел ли кто!
Брен был не прав, но не знал этого. Динзин улетел сразу же, как только удостоверился, что всё сгорело полностью, а сгорело оно очень быстро.
-Если мальчик жив, о нём позаботятся. А для тебя всё к лучшему. Демоны больше не будут тебя искать, - жёстко произнёс Брен. - Ну что ж, мой счёт к демонам пополнился.
Он смолк и крепко держал её до тех пор, пока она не перестала рыдать.
Наконец она успокоилась и глубоко вздохнула.
-А теперь я хочу знать...
-Спрашивай. Что именно ты хочешь знать? И кстати, ты вообще кто?
-Вольный рыбак.
Ира сперва не поняла.
-Мы — вольные рыбаки, - многозначительно уточнил Брен. - Ловим добычу в море. Что поймаем, то и наше.
-Пират?!
Брен удивлённо засмеялся, таким неистовым азартом засверкали вдруг глаза девчонки-демоницы.
-Вольный рыбак, - с нажимом повторил Брен.
-Прости! Разумеется, вольный рыбак! Тогда мне есть что тебе рассказать...
ГЛАВА 4

Северное сияние

1.

Ап с безучастным видом сидел за пультом. Он только раз бегло глянул на связанного маура. Поскольку Камбей молчал и не отдавал никаких приказов, то, значит, Халеарн в самом деле всё ещё был без сознания. Эрнианская шлюпка стремительно пересекала воздушное пространство над материком по прямой с юга на север.
Материк вскоре закончился, внизу показался небольшой скалистый остров в северном море. На краю острова возвышался маяк – башня, сложенная из грубо обработанных камней, с крытой площадкой наверху. К подножию маяка приткнулся маленький одноэтажный домик с несколькими пристройками. Вокруг местами лежал снег, но его было немного, его сметал сильный холодный ветер, который дул большую часть суток.
Ап резко бросил машину вниз и включил сирену – нечто торжественное в хоровом исполнении, похожее на храмовое песнопение. Камбей усмехнулся.
Шлюпка жёстко грохнулась на промёрзлую каменистую почву и замерла. Ап сидел неподвижно и молчал. Так продолжалось довольно долго.
-Чего ждём? – осведомился Камбей.
-Ей трудно ходить. И просыпается она медленно. Сейчас она выйдет.
Дверь бревенчатого дома, завешенная изнутри меховой полостью, распахнулась, и в дверной проём с трудом протиснулась очень толстая пожилая женщина, одетая в суконное платье, душегрею на пушистом меху и вышитые сапоги, настолько растоптанные, что они полностью потеряли первоначальную форму. Душегрея у неё была распахнута, а голова непокрыта – видимо, женщина не настолько боялась холода, как хотела это показать.
Маленькие бесцветные глазки на заплывшем жиром лице женщины подслеповато прищурились. Ап поспешно выскочил из машины и низко поклонился.
-Доброго здравия, мира и благополучия, Дишалэт.
Женщина надменно кивнула.
Камбей неторопливо выбрался наружу, поймал своими глазами взгляд женщины и некоторое время не отпускал. Она испуганно заморгала, запахнула на себе душегрею и заметно съёжилась.
-Диша, мы привезли пленника, я прошу некоторое время подержать его у себя. Обращайся с ним хорошо, я вознагражу тебя потом, как ты пожелаешь. Покажи мне, где ты сможешь устроить его.
Камбей перебил Апа:
-Вернись в шлюпку и стереги её, я всё сделаю сам.
Ап искоса глянул на него, но не посмел возразить и послушно полез обратно за пульт.
Камбей осмотрел дом и пристройки, выбрал ту, которая не излучала тепло, и скомандовал:
-Позови мужчин, чтобы помогли оттащить — пленник связан.
-Дылда! Дед! - визгливым срывающимся голосом позвала толстуха.
Из дома выбежал щуплый долговязый подросток с круглым глуповатым лицом, следом за ним довольно бодро вышел старик, весь сморщенный, словно весенний гриб.
-Это все, кто тут живёт? Больше никого нет?
Диша согласно закивала, неуклюже пытаясь кланяться. Камбей выругался, вытащил из шлюпки связанного маура, взвалил себе на спину и рявкнул:
-Открывай дверь вон того сарая! Быстро!
-Но, господин, это же склад топлива! Там нет печи!
-Это и нужно! Открывай!
Толстая Диша посмотрела в ярко-жёлтые глаза с нечеловеческими зрачками и, колыхая телесами в просторной одежде, бросилась бегом к указанной пристройке. Она трясущимися руками нашарила в связке у себя на поясе большой ключ, отперла висячий замок и с натугой, побагровев лицом, распахнула тяжёлую дверь. Камбей пригнулся, занёс внутрь сложенной из камня пристройки неподвижное, спутанное по рукам и ногам, почти нагое тело, свалил его на ледяной пол и быстро вышел.
У него за спиной старик бесшумно проскользнул на склад и тут же выскочил обратно. Диша, закрывая и запирая дверь, не посмела ни шикнуть, ни погрозить Деду кулаком, чтобы не привлечь лишнего внимания.
-Держать его там. Не разговаривать, не кормить, не поить, не выпускать. Выполнение проверю.
Камбей ещё раз поймал глазами взгляд женщины и нырнул в тепло кабины.
Эрнианская шлюпка взлетела и молниеносно растаяла в бледном северном небе.

2.

Он очнулся оттого, что замёрз до крупной дрожи, а ещё оттого, что разламывалась от боли голова. Открыл глаза и обнаружил, что всё окружающее расплывается в сумрачном тумане. Глаза сейчас же сильно заболели. Он пошевелился, ощутил, что раздет и крепко связан по рукам и ногам, и разозлился. Ещё он понял, что если в самое ближайшее время не сумеет освободиться, то попросту умрёт тут от холода.
Кто его связал и зачем? А кто он вообще такой? Он не вспомнил ни имени, ни происхождения, ни возраста, ни того, откуда, как и почему попал сюда. Поднял голову, осмотрелся, увидел помещение, заваленное доверху кусками породы непонятного назначения. Рядом лежал нож.
Он передвинулся по полу, извиваясь всем телом, ухватил рукоять ножа зубами, изогнулся и перерезал путы на ногах. Резал долго — клинок был сделан из хорошего металла и отлично наточен, но верёвки были очень крепкими. От холода его трясло, он боялся не успеть.
Осторожно взял нож зубами за клинок, зажал его рукоять между колен и перепилил верёвки, притягивавшие руки к торсу, на сей раз пилил ещё дольше. Руки в результате всё равно не освободил, потому что они были связаны ещё и между собой за спиной. Зажал нож ступнями и запрокинулся назад, но быстро понял, что, не имея глаз на затылке, может промахнуться и опасно порезаться.
Конечности у него короткими не были. Он сумел согнуться и протащить в кольцо связанных рук своё тело, сначала торс, а затем ноги, и таким образом связанные руки оказались у него впереди. Далее было проще...
Руки опухли и посинели, он долго их массировал, затем сжал на пробу кисти в кулаки, непроизвольно выпустил когти, поранил ладони и удивился, что на нём, оказывается, растёт этакое. А потом улыбнулся, потому что это было удобно — оружие, которое всегда с собой.
Увидел в окружающем тумане слабый свет, добрался, шатаясь, до крошечного окна и понял, что при всём желании не протиснется в него. Тогда он ощупал камни, из которых было сложено помещение, попробовал расковырять ножом скрепляющий их раствор, выломал несколько булыжников, после чего сообразил, что, раз есть окно, то должна быть и дверь, и, почти ничего не видя, принялся передвигаться вдоль стены на ощупь. Его невыносимо мутило, как будто он съел что-то очень несвежее, неистово кружилась голова, холод почти убивал.
И тут он услышал голоса снаружи — визгливый женский и надтреснутый мужской.
-Зачем тебе шуба, куда ты её понёс? На тебе и так тулуп! Не вздумай нарушить приказ, не то все пропадём!
-Я старый, я мёрзну. Я иду проверять маяк, а ты вернись в дом, не то снова заболеешь.
-Эй! Выпустите меня! Мне холодно!
Оба собеседника умолкли, потом ставший ещё более визгливым женский голос ответил:
-Не велено!
И тогда он пришёл в ярость. Обнаружились враги, которые держат его здесь, где он вот-вот умрёт. Он как раз отыскал дверь. Она была сделана из массивных брёвен, связанных между собой крепкими верёвками. Он снова пустил в ход нож, потом налёг плечом и попытался расшатать, а когда это не помогло, отошёл назад на пару шагов и ударил всем телом, едва не врезавшись в каменную стену.
Брёвна двери раскатились в разные стороны, и он выскочил наружу. Снаружи было светло, но тоже туманно и ещё более холодно.
Он увидел два удирающих силуэта, толстый и тощий, и ринулся следом.
Дверь дома захлопнулась перед носом, но он быстро разломал её, как складскую. Внутри дома было темно, он не успел заметить, куда делись те, что обрекли его на смерть, поэтому начал крушить всё подряд — мебель, стены, перегородки. Мелкие предметы разлетались в стороны и хрустели под ногами.
В какой-то момент он услышал звуки — к одной из дверей с той стороны придвигали что-то тяжёлое. Он весело усмехнулся и налёг плечом на эту дверь. Она заметно подалась внутрь.
В ужасе завизжала женщина:
-Дед, хватай ружьё, не то он всё разнесёт, мы замёрзнем тут насмерть!
-Ты забыла просьбу своего приятеля? Лучше поговори с этим чужеземцем, попроси его не ломать дом!
Он остановился, прислушиваясь к разговору за дверью.

3.

-Пожалуйста, остановись! Не разрушай дом, ты погубишь нас всех!
Он грозно рыкнул в ответ:
-Зачем вы меня связали?!
-Не мы!!! Но нам велели держать тебя взаперти! Нас накажут, если мы тебя выпустим!
-Я сам вышел. Пустите меня погреться, я вам ничего плохого не сделаю.
За дверью пошептались и отодвинули что-то тяжёлое, потом створка распахнулась, и он зашёл.
У двери стоял старик рядом с большим сундуком. В глубине полутёмной комнаты, возле печи с поднятой заслонкой, на лавке среди мехов и стёганых одеял сидела очень толстая женщина. К ней жался долговязый мальчишка.
-Кто меня связал и велел не выпускать?! Говори! - он смутно увидел, что толстая женщина испугана до трясучки, и повторил вопрос мягче. - Кто так сделал?
-Не знаю. Они, наверно, из-за моря...
Диша никогда не спрашивала у Апа, откуда он, чтобы не узнать что-нибудь лишнее и опасное для себя.
Он понял, что женщина ничего вразумительного не скажет, и обратился к старику.
-Дед! За что меня связали и кинули умирать в ледяной сарай с камнями?
-Лиорэк я, а не Дед, если уж на то пошло, Лиорэк, ударение на «о», - строго произнёс старик.
-Лиорэк, - неожиданно мягко повторил мужчина, словно мурлыкнул. Он смотрел перед собой и явно мало что видел, зрачки были расширены так, что вокруг них оставалось только узкое золотое кольцо радужки. Видимо, получил сильный удар по голове.
-И это не камни, а топливо для маяка и дома. За что связали, мы не знаем. Тебя привезли к нам уже связанным и велели держать в том сарае. Я в любом случае собирался освободить тебя, чтобы ты не умер там. Я бросил рядом с тобой свой нож и нёс тебе шубу. Накинь-ка её, кстати, быстрей согреешься.
Бывший пленник с удовольствием закутался в пушистое одеяние.
-Ты нарушил приказ и тем подставил меня под расправу!
-А ты слишком много боишься по жизни, Диша. Если эти вернутся, скажем, что он сам освободился. Как тебя зовут, незнакомец?
-Не знаю. Я вообще ничего не помню.
-Значит, так и стану называть тебя — Хетном (Безымянный). Я — госпожа Дишалэт. Будешь помогать по хозяйству.
-Буду, - покладисто ответил мужчина. - А тебя как зовут? - спросил он у мальчика.
-Дылда, - слюняво улыбаясь, пробубнил долговязый подросток.
-Да не прозвище у тебя спрашивают, а имя, дурачок, - ласково сказал Лиорэк.
-Алаш.
Старик с жалостью смотрел на мужчину, молодого, сильного и красивого. У него мог бы быть такой сын, если бы жизнь судила иначе.
-У тебя вся голова в порезах, дай-ка, я их промою.
Лиорэк достал из подвесного шкафчика кувшин с травяным отваром, согрел его немного на печке и подошёл поближе. Хетном с любопытством принюхался, взял кувшин, отлил немного отвара себе в ладонь и промыл свои глаза, потом плотно прикрыл их руками на некоторое время.
Диша со страхом смотрела на мужчину, ещё более рослого и могучего, чем один из тех двоих, что его привезли. Лиорэк суетился, как всегда, кормил, поил, лечил, доставал зимнюю одежду и обувь, устраивал тёплое место для сна, а она громко шептала молитву обоим Эрбекам сразу и тщательно разглядывала своего нового работника.
Хетном отнял ладони от глаз, и Диша вскрикнула. Он успокаивающе протянул к ней руку, и она завизжала, вжимаясь в стену — вместо ногтей на пальцах красовались когти.
-Успокойся, - сурово сказал ей Лиорэк. - Первый раз такое видишь, что ли? Ничего он нам не сделает, мы помогли ему. Главное не то, что есть когти, главное то, каковы намерения.
У Хетнома оказались такие же золотые глаза с нечеловеческими зрачками, как у того заморского демона, который вместе с Апом привёз пленника, но взгляд был спокойным и мягким...

4.

-Ты отдохнул? Наелся? Тогда пойдём. Работать надо, починить то, что ты порушил, а главное — делать так, чтобы маяк горел.
-Я отдохнул, но не наелся. И мне холодно. Но я готов работать.
-Большой ты очень, - вздохнул старик. - Много еды тебе надо. Тебе непременно нужно мясо, а у нас его мало. Без мяса будешь мёрзнуть, ослабеешь и заболеешь... Ладно, пойдём пока, посмотрим на то, что ты там натворил, а ещё я покажу тебе, как работает маяк и что нужно делать для того, чтобы он работал. Маяк — это очень важно, без него не могут плавать суда по морям и океанам.
Лиорэк и Хетном оделись, как следует, и пошли из дома, Алаш увязался за ними, Диша осталась возле печки, кутаясь в душегрею, большую шаль и шубу…
Старик только покачал головой, увидев размеры произведённых разрушений. Починить в скором времени всё это было невозможно, но сарай мог подождать, а вот дом следовало привести хоть в какой-то порядок немедленно, иначе они рисковали нынешней же ночью замёрзнуть и помереть.
Алаш скакал вокруг них в восторге и что-то несвязно выкрикивал, размахивая руками. Мальчишку восхищал Хетном, необычный, сильный и не злой, восхищал даже сотворённый им невообразимый разгром.
Передняя половина дома была снесена до основания, словно ураганом. Часть крыши с трубой, печь, стены, перегородки, мебель – всё превратилось в обломки, раскиданные вокруг. Прежде всего укрепили и утеплили, чем придётся, дверь, которая теперь стала наружной, потом то же самое сделали с передней стеной, кроме того, присыпали её основание землёй и камнями. Куски мебели припрятали в качестве топлива.
Затем поднялись на башню маяка. Хетном остановился на крытой круглой площадке и принялся с любопытством разглядывать большую глиняную чашу, в которой должен гореть огонь, систему металлических полированных зеркал, прозрачный камень-линзу, ставни-заслонки. В заслонках свистел ледяной ветер, унося прочь слова.
-Маяк сейчас работает только ночью и в непогоду, а не круглые сутки, как положено. Забрали у нас двоих работников на какое-то важное строительство, затеянное Великим Герцогом. Так они и не вернулись… Вон там, на западе, за морем, лежит страна, откуда тебя скорей всего привезли.
Лиорэк, как смог, описал летающую машину и упомянул двоих, которые управляли ею – маленького длинноволосого блондина со странным именем Ап и второго, такого же рослого и желтоглазого, как их пленник.
Хетном ничего не вспомнил.
Он смотрел на рябую и сверкающую, как рыбья чешуя, поверхность моря с высоты башни, ощущая неясную тревогу и в то же время – странную лёгкость. Словно с его плеч свалился некий груз, который много лет пригибал к земле и мешал дышать.
Он задумчиво покачал головой. Страна за морем совершенно не привлекала его. Зато какое-то неопределённое чувство тянуло на юг.
-Как называется это место?
-Гердъен — Северное Сияние.
-Что это такое — северное сияние?
-Когда станет темно, посмотришь. Это очень красиво – небо светится, и свет пляшет, словно там, в вышине, кто-то устроил праздничное шествие…
В сарае, кроме каменного угля, у дальней стены хранились бочки с растительным и земляным маслом. Хетном прикатил одну такую бочку для ночного дежурства, взбираясь по деревянному пандусу, который вился спиралью внутри маячной башни. Пандус скрипел и шатался, грозя обрушиться.
Безымянный снова задержался на верхней площадке, присел с южной стороны и принялся смотреть вдаль. Ему было холодно и тянуло уйти прочь отсюда. Неясное беспокойство не отпускало. Солнечный свет будто слегка померк, ветер пах чем-то тревожным…

5.

Лиорэк потормошил его за плечо.
-Не сиди здесь, замёрзнешь. Ты всё ещё не согрелся, даже таская груз?
-Нет. И мне всё время хочется спать.
-Это от холода. Вот что – возьми-ка ты мой игломёт, дротики и нож и ступай на охоту. Я тебе покажу, как обращаться с оружием, думаю, ты быстро вспомнишь. В лесистой низине водятся грызуны, на скалах гнездятся птицы, на южный берег иногда выползают отдохнуть морские животные. Тебе нужно свежее мясо, заодно и для нас принесёшь. Крупных опасных зверей тут нет.
-Ты не боишься, что я сбегу?
-Куда ты сбежишь? Это — остров. Разве ты ещё не понял?
Маяк не являлся самой высокой точкой обзора, он был отлично виден с моря, но скалы центральной части острова заслоняли всё, что лежало на юге.
-Отсюда уйти невозможно. Лодка гнилая, до берега большой земли далеко и вода ледяная. Судно, которое привозит припасы и топливо, приходит раз в месяц, и оно уже было тут пару дней назад…

6.

Меховая куртка и штаны делали фигуру Хетнома ещё крупнее. Тем забавнее смотрелось в его руках хрупкое до несерьёзности оружие, которым снабдил его старик. Безымянный в самом деле быстро освоился с игломётом и дротиками и не возражал против остальных предметов, которые навязал ему с собой Лиорэк – трут и огниво, верёвка, кусок полотна, запасная обувь, шапка, которую не очень хотелось надевать, потому что она прикрывала уши и мешала ловить окружающие звуки.
К скалам вела тропинка, которая вскоре затерялась среди камней. Поблизости от человеческого жилища никакой живности не наблюдалось. Поднимаясь всё выше, он набрёл на небольшое ущелье, которое вывело его в заросшую кустарником и редкими деревьями низину среди скал в центральной части острова.
Здесь было гораздо больше снега, который пестрел мелкими следами. Оглядываясь по сторонам и высматривая малейшее движение, он одновременно потянул носом ветер и неожиданно уловил струю нагретого воздуха, пахнущего солью. Он неторопливо двинулся в том направлении, откуда донёсся странный запах, и быстро набрёл на озерцо горячей воды под скальным козырьком. Вода исходила паром в неровном каменном углублении, достаточно большом, чтобы в нём можно было искупаться.
Хетном на время забыл об охоте. Он понял назначение куска полотна, которое засунул в его торбу Лиорэк, и улыбнулся, быстро раздевшись и погружаясь в пузырящуюся, блаженно обволакивающую теплом всё тело воду.
Углубление с горячим источником было настолько большим, что в воде можно было плавать. Так Безымянный обнаружил, что он неплохо это умеет.
Он всё плавал и плавал, не имея ни малейшего желания вылезать обратно на холодный воздух, когда почувствовал на себе взгляд. Хетном замер в воде, став ногами на дно, и молниеносно огляделся. У входа в скальную нишу еле заметно шевельнулся сугроб, блеснули ярко-жёлтые глаза. Большая бело-чёрная кошка собрала тело в тугой комок, готовясь к прыжку.
Хетном метнулся из воды к своему оружию, которое по беспечности оставил слишком далеко от себя, и хищница на мгновение оторопело осела на задние лапы – двуногий совершил такой длинный прыжок, на какой способны только кошачьи.
Но в растерянности она пребывала недолго, снова подобралась и приготовилась напасть.
Он отбросил хрупкое и мелкое оружие, слишком несерьёзное для такой схватки, молниеносно уклонился, пропуская мимо себя летящее в прыжке грациозное пятнистое тело, и кубарем выкатился из-под низкого каменного навеса.
Кошка разъярённо рыкнула, развернулась и прыгнула снова. И снова почему-то промахнулась, но при этом странный двуногий с кошачьей скоростью реакции оказался у неё на спине. Она опрокинулась на камни, но раздавить врага своим весом не получилось.
Двуногий обхватил руками её шею, а ногами стиснул рёбра, мешая дышать. А потом полоснул когтями по глазам (откуда у человека когти?) и вцепился ей в челюсть.
Большая кошка в растерянности завертелась на одном месте, ничего не видя вокруг себя, и пропустила момент, когда её голова словно сама собой резко повернулась в сторону, и шейные позвонки хрустнули…
Он быстро искупался снова, смывая с себя кровь, тщательно вытерся куском полотна, оделся, привязал добычу себе на спину и отправился обратно. По дороге к дому подстрелил из игломёта несколько птиц, точно рассчитав, куда они упадут, чтобы их удобно было подобрать.
Лиорэк очень удивился, увидев, что принёс Хетном, но тут же вспомнил, как с месяц назад к острову приставало судно, которое перевозило редких животных для королевского зверинца. Экипаж пополнил запасы пресной воды, смотритель зверинца искупался в горячем целебном источнике, и судно благополучно отчалило. Видимо, с него и сбежала возжелавшая свободы большая горная кошка…

7.

Диша восхитилась красивым мехом, который ей преподнесли, и заметно смягчилась. Она поспорила с Лиорэком по поводу того, съедобно ли мясо.
-У нас не едят крупных кошек, - заявила она.
-У вас просто не умеют их готовить, - проворчал Лиорэк и принялся рыться на полке с приправами…
Незаметно и неторопливо стемнело. На небо высыпали крупные, низко повисшие звёзды. У горизонта над водой замерцали и заметались прозрачные зеленоватые лучи и полотнища света. Хетном немного полюбовался северным сиянием и вернулся в дом греться.
Когда еда приготовилась, Лиорэк сходил проверить маяк и позвал Алаша. Погода была ясной, ветер стих, за маяком некоторое время можно было не присматривать.
Лиорэк вдруг внимательно взглянул на Хетнома и сунул ему в руки горшок с птичьим мясом.
-В лесах на юге живут обезьяны, которых люди не едят. Ты слишком похож на эту большую кошку, - с неловкостью проворчал он.
Диша широко раскрыла глаза, а потом заулыбалась, сразу почувствовав себя свободнее и спокойнее. Мелких домашних котов она любила, но держать их на острове было невозможно, они заболевали и умирали от холода.
Она даже вылезла из своей груды одеял, подобралась поближе к Хетному, подбавила в его миску птичьего мяса с приправами и, умиляясь, смотрела, как он ест. Безымянный отложил тупую вилку, тыкал кончиком указательного пальца в очередной кусочек мяса, нанизывая его на коготь, а затем элегантно отправлял себе в рот.
Когда он поел, она собственноручно налила ему травяного чаю. Он попробовал и отставил кружку в сторону. Диша мгновенно пришла в сильное раздражение оттого, что её заботу отвергли.
-Пей! Быстрей согреешься!
-Он горячий. У меня всё во рту заболело. Подожду, пока остынет.
-Толку-то от него будет, когда он остынет! Пей, я сказала!
-Не могу! Не представляю, как вы такое пьёте.
-Пей, я приказываю!
-Если я один раз попал в плен, это не означает, что мне можно отдавать приказы, тем более такие глупые, - спокойно заметил Хетном, привстав на лавке возле печи, где он полулежал, наслаждаясь теплом и сытной едой.
Диша поймала взгляд потемневших в полумраке, глубоких глаз, быстро вскочила и вернулась на своё место в одеяльном коконе. Чуть ранее она хотела было протянуть руку и в шутку почесать этого кота или демона за ухом, но теперь передумала.
Он прикрыл глаза, задрёмывая. Неторопливо текли мысли. Может, тут и остаться жить? Неплохо же вроде. Подумаешь, что-то тянет на юг! Лиорэк рассказывал, что там находится. Много лесов, равнин, озёр и рек, городов и посёлков. Много людей. А дальше на юге, на другом краю большой земли – пустынная степь, горы и побережье моря. Ничего особенного…

8.

Он проснулся от лёгкого прикосновения к голове. Словно дуновение слабого ветра или чьё-то дыхание невесомо прошлось по коже, заставив зашевелиться несуществующие, невесть кем и когда сбритые волосы.
В комнате все спали, никто не приближался к его постели.
Хетном машинально оттолкнул это прикосновение мысленным усилием, а потом отгородился от него и сам не осознал, что именно и как он сделал.
Острое ощущение опасности заставило его взметнуться с пушистой подстилки и броситься вон из дома. Он спал в меховой куртке и штанах, так что времени на одевание тратить не пришлось.
Он не выскочил наружу сразу, осторожно открыл дверь и помедлил, присматриваясь и прислушиваясь, потом шагнул за порог и бесшумно двинулся вбок, прижимаясь спиной к стене, прячась в тени дома.
Низко над домом, в ясном ночном небе, заслоняя звёзды и луны, промелькнуло нечто продолговатое и стремительное, как большая хищная рыба. Опасность исходила именно от этой летучей штуки. Хетном с чёткой уверенностью почувствовал, что эта штука явилась за ним, явилась, чтобы убить его. Её надо было увести прочь от дома, в котором мирно спали ни в чём не повинные, приютившие опасного чужеземца люди.
Надо было проскочить в скалы, а для этого – миновать открытый участок земли.
Летучая штука испустила широкий луч, который начал быстро приближаться, обшаривая всё вокруг. Хетном сорвал с головы шапку и бросил её так далеко, как смог. Луч полыхнул ярче, шапка вспыхнула и мгновенно превратилась в крошечную кучку пепла, которую слабый ночной сквозняк размёл по камням.
Безымянный выдвинулся к самому краю тени, выждал, когда летучая штука сделает круг и завернёт за дом, и сорвался на бег зигзагами, длинными неровными прыжками кидаясь из стороны в сторону. Несколько раз луч чуть не зацепил его, но через несколько мгновений беглец нырнул в тень от скал и исчез из виду…
При самом слабом освещении он видел почти как днём, но в чёрно-серой гамме. Он крался вверх по тропинке, собираясь добраться до низины в центре острова и укрыться в системе пещер, которую приметил во время дневной охоты. Но потом понял, что это стало бы ошибкой.
Летучая штука замечала его всякий раз, когда он показывался из-за очередного обломка камня, за которым он укрывался по мере своего продвижения по тропе. И каждый раз вспышка луча плавила камень, пытаясь настичь беглеца. Он по-прежнему успешно отталкивал незримое странное прикосновение, но у него возникло впечатление, что летучая штука видит тепло его тела, когда он покидает очередное укрытие.
Он понял, что не сможет добраться до пещер. Низина открытая, склоны там ровные, крупных каменных обломков мало, к тому же он будет отличной мишенью на фоне снега. И пещеры не настолько глубоки, чтобы их нельзя было проплавить лучом…
Он давно бросил всё оружие, которое только мешало бежать. Он взял в сторону от ущелья, ведущего к низине, и судорожно озирался в поисках спасения. Да-а, с большой земли нынче ночью наблюдают особенно красивое северное сияние, мельком подумал он, с трудом увёртываясь от очередной вспышки…
Он случайно посмотрел в сторону моря и… заметил медленно продвигающееся мимо острова тёмное угловатое пятно. Он быстро спустился вниз, притаился за камнем, сбросил обувь и попробовал ногой воду. Вода была такой ледяной, что обжигала кожу. Но там, в виду острова, шло судно. А здесь он всё равно долго бегать не сумеет, сжигающий луч и летающее создание – сильнее и проворнее.
Он сбросил с себя одежду и инстинктивно напрягся всем телом, разогреваясь. Кожа запылала, дыхание сделалось горячим. Он набрал в грудь воздуха и бросился в воду, бесшумно и быстро. Дыхание перехватило, и он чуть не захлебнулся, но выдержал, нырнул и проплыл под водой, сколько смог...
Поначалу холод почти не чувствовался, беглец быстро продвигался вперёд и ощущал надежду на спасение. Но постепенно плыть становилось всё труднее…
Из тела всё быстрее уходило тепло, ледяная вода пожирала его. Руки и ноги тяжелели, дыхание пресекалось, сердце останавливалось. Но большая тёмная масса судна была уже совсем близко, нависла над головой.
Из последних сил Хетном крикнул и сам не узнал своего хриплого каркающего голоса. Его услышали, сбросили верёвку, он вцепился в неё и замер в ледяной воде. На борту догадались, что сам он не вскарабкается после такого заплыва. Его затянули наверх, перетащили через фальшборт, и он свалился на палубу почти без дыхания.
Над ним склонились, пытаясь рассмотреть – два чёрных силуэта на фоне звёздного неба.
-Ты выиграл, он всё-таки доплыл. Брось его в трюм. Выживет – его счастье, если, конечно, попасть на рынок рабов, как товар – это счастье…

9.

Лиорэк не спал. Он увидел, как Хетном внезапно вскочил с постели и побежал наружу. Старый эрмин тихонько поднялся и последовал за ним. Он с самого начала взял себе за правило присматривать за новым работником маяка. Мало ли какие последствия удара по голове, кроме потери памяти, могут ещё возникнуть.
Он увидел воздушную машину, понял, зачем она вернулась, и был уверен, что Апа в ней нет.
Он видел, как Безымянный с риском для жизни увёл испепеляющую смерть за собой в скалы. Он побежал следом, не в силах оставить в опасности молодого иного, к которому успел привязаться, словно к родному сыну.
Он не мог бежать быстро и сильно отстал. Поэтому не угодил под одну из смертоносных вспышек луча с неба. Он спрятался в камнях, как сумел, и беспрерывно молился – не за себя, а за Хетнома. Он видел, как молодой иной бросился в воду. Он заметил идущее мимо острова судно, но даже старческая дальнозоркость не позволила ему разглядеть, доплыл ли до него беглец или утонул по дороге.
Всё, что он мог, это молиться за Безымянного. А когда увидел встающее над островом зарево, то понял, что ему стоит поскорее помолиться за тех троих, которые останутся здесь навсегда…

10.

Динзин поливал лучами с борта низко летящей шлюпки дом и маяк и ругался – главный объект уничтожения ушёл. С концами ушёл, непонятно каким образом и куда исчез, словно испарился в скалах или в иной мир провалился. Горело и плавилось красиво, жаль, что недолго…
На всякий случай динзин покружился над островом ещё немного, в очередной раз обшарил пеленгатором ауры всё вокруг, обнаружил человека, который забился в скалы возле воды, и по примеру начальника оставил его в покое. Динзину стало лень выковыривать из каменной щели жалкое старое существо, всё равно оно тут не выживет без тёплого жилища и пищи.
Мимо острова тащилось примитивное местное корыто, на нём беглеца также не обнаружилось, да и обнаружиться не могло – не доплыл бы он туда, теплолюбивый южанин с курортной планеты…
Пожар потух. И мыс, на котором больше ничто не возвышалось, и весь остров сделались тёмными и тихими.
Улетая, динзин помянул упившегося к этому времени в хлам Апа.
-Ну вот, теперь мы знаем, какие у тебя на Форсе связи. Были...

11.

Маленькая каюта, обставленная слишком аскетично даже для минимального унифицированного бортового интерьера, казалась такой тихой, словно в ней никого не было. Камбей откатил дверь в паз ударом ноги. Динзин с интересом выглядывал из-за его спины.
-Он ушёл. Почуял и ушёл, и непонятно, куда делся, потому что прикрылся. На острове нет ни одного плавучего средства на ходу. Что это значит?
Амшин невозмутимо обратил к динзину и Камбею свои огромные оранжевые глаза с горизонтальными зрачками и совершенно спокойно ответил:
-Я так понял, что опасна только память Халеарна, её я стёр, а вместе с ней – все приобретённые навыки. Но, поскольку канне Манейр он нужен живым и вменяемым, всё природное я оставил без вмешательства. Я даже форсианский язык ему оставил, пусть считает себя местным, когда очнётся, хе-хе. А у девчонки я вообще ничего не стирал — в этом нет необходимости, она ничего не видела, предусмотрительный маур не пустил её ни к телескопу, ни к маяку…
-Насчёт девчонки уже можешь не беспокоиться.
Амшин посмотрел на Камбея, моргнул, потом одобрительно кивнул. И добавил:
-Халеарн – кот. У котов много врождённых тонких способностей. Если бы я знал, что вы намерены его уничтожить…
Камбею почудилась насмешка в глазах и голосе маленького тави, но придраться было не к чему, и он подавил раздражение и подозрения. До поры до времени.
-Ладно. В ледяной воде он далеко не уплывёт, потонет. А если даже каким-то чудом выживет, то всё равно долго не протянет. Людям такого уровня цивилизации, как на Форсе, свойственно немедленно уничтожать всех, кто на них не похож… Старшим и младшим Оэренгайнам поступят два одинаковых доклада – о выполнении приказа…
Камбей весело усмехнулся.
Раздался пронзительный свист на грани ультразвука – сигнал оповещения.
Все трое бегом бросились в рубку. Там головой на пульте спал пьяный Ап, но сигнал верещал не поэтому.
-Запрос с автоматического спутника таорэн. Уходим, пока не появился патрульный.
Динзин убежал в меньшую шлюпку, и оба эрнианских аппарата немедленно стартовали.


ГЛАВА 5

Цена информации

1.

Рассказывать Ира начала издалека — с азов строения Вселенной и экзоэтнографии. Всё это она постаралась изложить как можно короче, время от времени быстро взглядывая на Брена, проверяя, не потерял ли он терпение. История её попадания в космос также уложилась у неё в несколько фраз. Подробнее остановилась она только на описании фабрики кристаллов и унесённого оттуда мешочка с камушками, сообщив, что сие сокровище находится здесь, на Форсе, на борту корабля, и будет вручено Брену в обмен на помощь.
Брен коротко поведал о встрече парусника с железным бесом, о заплыве и сорке, о наблюдении со скал за борьбой золотого демона, о марш-броске по холмам к поместью…
Она заявила, что добраться до сокровища можно только при помощи капитана корабля, того самого золотого демона, которого Брен видел.
То, что женщина не умеет управлять кораблём и не может даже самостоятельно попасть на борт, для Брена было настолько в порядке вещей, что он ни на миг не усомнился в её словах.
Внезапно она споткнулась на середине фразы.
-Они спалили поместье, думая, что там – я. И наверняка тут же полетели жечь маяк… Кого теперь искать?! Его уже убили…
Брен без пояснений понял, кто такие «они» и «он», и прикрикнул, глядя в её побелевшее лицо:
-Ты знаешь, куда его отвезли?! Где это?
-Север, остров Гердъен, маяк, - как сомнамбула, повторила она слова Апа.
-Значит, они не успели до него добраться, и он жив! Гердъен – далеко.
-Шлюпка летает очень быстро, ты же видел...
Но Ирруор чуткий, он, возможно, успел уйти… Как это узнать?!!
-Воспользуйся своими демонскими штучками.
-У него же всё отобрали!!! Как он сможет мне ответить?!
-Я имел в виду не предметы, а другие штучки демонов — колдовские. Ты можешь послать мысль на расстояние.
Она чуть не проговорилась, что у маура стёрта память, значит, навыки эспера тоже наверняка утрачены. Если Брен узнает, что капитан не помнит ничего, а она сама умеет управлять кораблём…
Она прикрыла глаза веками и руками, сосредоточилась и послала на север мысль изо всех сил. Полное ментальное молчание было ей ответом, но это ничего не значило. Ирруор разучился мысленной речи, а она и не владела телепатией как следует. Она опустила руки и помотала головой.
-У меня этих навыков почти нет, не успела их приобрести.
-Тогда у тебя должно быть женское чутьё, оно даже у людей есть. Что ты чувствуешь? Он жив?
-Не знаю… Не могу разобраться… Я хочу думать, что он жив, очень хочу…
Она в отчаянии смотрела на него снизу вверх, сидя на земле.
И в этот момент по небу промелькнули два маленьких огня.
-Это они!!! Они ушли с Форса!! Их что-то спугнуло!
Это значит, что они, вполне возможно, не успели до него добраться.
Она не могла понять, что именно она чувствует. Она просто очень хотела верить, что Ирруор жив…

2.

Ира сидела на земле и тупо смотрела перед собой, кусая губы. Брен заорал на неё и встряхнул за плечи. Он хотел вдобавок врезать ей по щеке, но не решился.
-Очнись!!! Ты с ним спала? Да? Тогда ты должна его чувствовать! Если бы он был мёртв, ты бы не орала тут и не таращилась на меня тупой овцой, а уже валялась бы и подыхала от горя! Давай посчитаем, успели они туда добраться или нет! Сколько фаргов в элсэт делает шлюпка?
Фаргов в элсэт? Узлов в час? Километров в секунду? Она истерически захихикала, потому что, хоть убей, не могла сообразить. А потом заплакала, неудержимо морща лицо.
-Сначала они полетели сюда – это ближе! Посмотрели, все ли дома, и подпалили. Мы к этому времени уже были здесь, за границей владений. Потом они пожгли поместье и проверили, всё ли сгорело. Мы в это время разговаривали, а разговаривали совсем недолго. Потом их что-то спугнуло, и они вообще убрались с земли – заметь, отсюда улетели, с юга! Они не успели туда добраться! Приди в себя! Он жив, и мы его найдём!
Брен, пока орал, сам поверил в свои слова. Это должно быть так, сорк побери, что ему наконец-то повезло! Он получит сокровище! И тогда заживёт нормально, по-человечески, а не как изгой.
Он дёрнул её за локоть, поднимая с земли.
-Вставай! Нам нужно убраться отсюда подальше. И ещё очень многое нужно сделать, прежде чем отправляться в дальний путь.
Но это оказалось не так-то просто.
Для разговора они свернули с дороги в ближайшую рощицу, укрыв в тени деревьев и себя, и армаку с колесницей. И, как только они собрались вылезти обратно, на дороге и на холмах послышались вопли и топот. Рабы удирали с плантации. Одни молчаливо и целеустремлённо неслись по дороге, другие с криками метались по холмам. Охранники, теперь уже бывшие, никого не ловили, поскольку сами тоже спасали свои жизни.
Вместе с людьми во все стороны разбегались домашние животные, некоторое время шум и гам на холмах стоял невообразимый.
-Сиди смирно, жди меня, я скоро, - бросил Брен, убегая.
-Ты куда? Зачем?
Он не ответил и скрылся в зарослях. Глянцевые листья с жестяным шелестом сомкнулись за его спиной. Она вскочила на ноги, вне себя от ярости, и решила было последовать за ним, чтобы настоять на пояснениях, но потом поняла, что это будет ошибкой, и снова уселась на траве.
Поминая сорка и всех демонов моря, то и дело отцепляя от колючих веток подол жреческого балахона, Брен скрытно подобрался как можно ближе к дороге и принялся ждать. Рабов он пропускал мимо, группы стражников его тоже не интересовали.
Но вот на дороге появился одинокий всадник. Это был один из надсмотрщиков. Рост и телосложение у него оказались вполне подходящие.
Крепконогая и коренастая армака взвилась на дыбы, едва не выбросив всадника из седла, когда прямо перед ней внезапно выскочил верзила в светлом одеянии жреца.
-Сын мой, скажи мне, что у вас там случилось? Я видел зарево! Это бунт?
-Хуже, гораздо хуже! Огонь с неба в одно мгновение спалил поместье со всеми людьми. Видать, хозяин слишком много грешил, вот боги и разгневались. А как это вы пешком, святой отец?
-Армака испугалась, понесла и выкинула меня из колесницы.
Брен за разговором незаметно подходил всё ближе.
-Свою не дам! И двоих она не свезёт! – крикнул всадник, мгновенно насторожившись, натянул поводья, вынуждая лошадь попятиться, потом пришпорил её и, обогнув Брена, собрался ускакать.
Брошенный нож просвистел в воздухе и вонзился ему в шею. Всадник мешком свалился на дорогу. Брен быстро отвёл в заросли армаку и привязал её, потом оттащил туда же тело надсмотрщика. И вовремя – на дороге, ярко освещённая тремя лунами, показалась очередная группа людей. Это были рабы и охранники вперемешку, которые передвигались медленнее прочих беглецов, поскольку уводили с собой женщин и детей.
-Зачем? – Ира встретила Брена вопросом, едва он возвратился. - У нас же уже есть верховое животное!
-Слишком дорогое и приметное! От него придётся избавиться, как и от колесницы. А от солнечных одёжек избавимся прямо сейчас, жрецов мы изображать не сможем, только быстрее привлечём внимание. Одежда надсмотрщика как раз подходит к моей физиономии. На тебе под балахоном, насколько помню, господское платье, для начала оно сойдёт. Хотя лучше было бы, если бы это был наряд деревенской девчонки… Ты чего это?
Ира вдруг заплакала навзрыд.
-Он у меня был, такой наряд, вещи сгорели вместе с поместьем, я забыла про них, убегая…
-И чего ты ревёшь из-за шмоток? Я их тебе ещё не один десяток добуду, да получше!
-Ты не понимаешь!!! Это же он мне их дал, а я не сохранила!
То, что подарил Ирруор, являлось для неё символом его отношения к ней, драгоценным напоминанием о нём, словно бы даже частью его самого…
-Конечно, не понимаю! – рявкнул Брен. – Это всего лишь шмотки, а не его рука или нога!
Ира вздрогнула и перестала плакать. В самом деле, есть вещи поважнее на данный момент – например, не рассердить Брена, который взялся ей помогать. Мужчины не любят женских слёз, так говорила мама…

3.

Вокруг некоторое время было тихо. Брен закопал жреческую одежду, и они отправились в путь – молодая госпожа, жена или дочь владельца плантаций, со своим слугой, надсмотрщиком над рабами либо управляющим имения.
Ира сразу перестала терзаться. Возможность действовать всегда успокаивала её. Брен наверняка прав, космические бандиты не успели добраться до маура…
Звёзды в небе плыли над катящейся по земле колесницей, словно сопровождали её. Тёмная коренастая армака покорно трусила следом, привязанная уздечкой за задок повозки, а пятнистая то и дело спотыкалась о раскиданные на дороге вещи. Брен иногда останавливал колесницу и что-нибудь подбирал – маленький игломёт, покрывало для Иры на голову (от солнца обязательно нужно; к тому же так полагается одеваться приличной женщине), трут и огниво в кисете. А ещё – бурдюк с водой, поясную женскую сумочку, в которой оказались частый гребень и какие-то косметические мелочи, кожаную фляжку с вином, двурогую, похожую формой на опрокинутый полумесяц, с затейливым тиснением…
Что-то шевельнулось возле придорожных зарослей. Ира от неожиданности подскочила, чуть не опрокинув хрупкую колесницу.
-Это квиша, не бойся. Сейчас у нас будет ужин с жареным мясом.
Брен остановил армаку, осторожно слез с кучерского места и начал подкрадываться к толстенькому пуховому животному, напоминающему помесь овцы с медвежонком. Он благополучно поймал квишу, но она гневно взвизгнула, укусила пирата, вывернулась из рук и помчалась, вереща и подкидывая округлым задом с хвостиком-помпончиком. Брен выругался и возобновил погоню.
Далеко глупое животное не убежало, остановилось возле очередного куста и принялось объедать его. Брен подкрался к добыче снова, но квиша лягнула его. Он плюхнулся в пыль, вскочил, упал снова, потому что оступился, попав ногой в яму, квиша боднула его сзади, и он свалился в третий раз, а она поскакала прочь, резво перебирая короткими толстыми лапками. Брен с руганью поднялся на ноги, вернулся за лошадкой надсмотрщика и погнался за будущим шашлыком уже верхом, а потом метнул нож…
Ира хохотала.
-Ничего смешного, - проворчал Брен, возвращаясь. – Сорка поймать проще, чем эту кудрявую безмозглую скотинку. Сама бы за ней побегала, я бы на тебя посмотрел.
Она захохотала ещё громче, потом спохватилась и принялась извиняться. Он только махнул рукой.
Он переоделся в какие-то найденные тряпки, разделал добычу, не заботясь о снятии шкуры, развёл небольшой костерок, нанизал кусочки мяса на веточки и принялся жарить. Попутно он тщательно обтёрся пучками травы, умылся и снова оделся как надсмотрщик, выбросив окровавленные тряпки в кусты…
Потом ели ароматный, пахнущий дымком шашлык, запивая вином, и обсуждали свою легенду для встречных. Брен считал, что нужно врать как можно меньше. Неожиданно он переменил тему.
-Они улетели с земли, и мне теперь не достать их с местью.
Ира с жаром принялась возражать и немедленно пообещала ему полёт в космос. Она готова была обещать что угодно, лишь бы этот форсианец помог найти и спасти Ирруора…

4.

Лэт сидел на вершине холма и смотрел на пепелище. Он не плакал, просто сидел, молча и неподвижно. Он ожидал чего-то подобного, хотя и не так скоро. Слишком со многими отец поступал жестоко, за исключением только самых близких людей…
Лэту надо было бы поскорей уйти отсюда и решить, как жить дальше. Но он так и продолжал сидеть на соседнем холме. Он не мог думать, не мог чувствовать, не мог двинуться с места. Внутри у него царили пустота и молчание, полная тишина без мыслей, без чувств, без желаний.
Захрустела обугленная трава под шаркающими шагами, совсем рядом послышался кашель. Лэт вздрогнул и обернулся. К нему подошёл старик-раб.
-Что ты здесь делаешь, молодой господин? Скоро взойдёт солнце, а здесь нет ни воды, ни укрытия. Не надо тебе здесь сидеть, здесь опасно, мало ли кто мимо пойдёт…
Лэт ничего не ответил и отвернулся.
-А почему ты не плачешь? Поплачь, легче станет. Я знаю, что ты любил их, отца и сестру, какими бы они ни были. Я знаю, что и они по-своему любили тебя.
-Да. Я любил их, они любили меня. А теперь их нет.
-Это не так, маленький. Утешься. Они не совсем умерли. Их души попали на небо, они смотрят сейчас оттуда на тебя и радуются тому, что ты жив и помнишь о них.
Лэт снова медленно повернул голову, посмотрел на старика и так же медленно улыбнулся. Он-то доподлинно знал, что там, в небе. Там просто пространство, в котором живут – люди и другие существа, живые, из плоти и крови – на мирах, подобных Форсу, и на других мирах, вовсе не похожих на Форс.
Старик вздрогнул при виде этой отрешённой улыбки.
-Ладно, если не можешь сейчас, оплачешь их потом. Пойдём отсюда, не надо здесь долго сидеть. Пойдём-пойдём. Остался у тебя кто-нибудь из родственников?
-В городе.
-Далеко это, очень далеко. Но делать нечего, надо идти.
К недобрым родственникам Лэту вовсе не хотелось, но другого выхода не было.
Они пошли потихоньку, старик и ребёнок. Им даже немного повезло, они наткнулись на брошенную телегу с запряжённой в неё старой хромой армакой. Лэт неожиданно для себя заснул на жёстком дощатом дне телеги, и старик, оберегая его сон, не пощадил животное, направил его по более длинной, зато безлюдной и безопасной объездной дороге…

5.

Ира и Брен уже ехали дальше, когда рассвело, быстро, как обычно на юге. Сразу стало очень жарко, и головное покрывало пришлось кстати. Вода у них закончилась, потому что всю её, какая была в бурдюке, отдали армакам. Но скоро вдалеке показалась группа строений возле дороги. Там сгрудились люди и повозки.
Брен сидел на кучерском месте вполоборота, разговаривая с Ирой. Они повторяли и уточняли детали общей легенды. Ира разглядывала форсианца — впервые при ярком дневном освещении.
Крупные серые глаза, умные, спокойные и незлые, правильные черты лица. Кожа на лице обветренная, вся в округлых рубцах – следах какой-то болезни, возле губ складки, у глаз морщинки, особенно заметные, когда Брен улыбался или прищуривался. По сравнению с идеальной кожей Ирруора…
Новая одежда форсианца была вся чёрная. Тонкий шарф Брен намотал вокруг бритой головы так, чтобы скрыть отсутствие ушей. Конец шарфа молодой пират не без изящества спустил на плечо. Ворот рубашки со шнуровкой и жилетка у него были распахнуты, штаны заправлены в высокие сапоги, за пояс заткнуты два ножа в ножнах и плеть, сбоку свисал на шнуре тугой кошель. Ира догадывалась, каким путём он раздобыл себе новую одежду и вторую лошадь, но вопросов благоразумно не задавала.
Брен оставил её в тени группы деревьев, на изрядном расстоянии от строений, взял армаку надсмотрщика и отправился один. Это оказалась дорожная станция со стойлами для сменных ездовых животных, харчевней, гостевым домом и хозяйственными пристройками. Вскоре он вернулся с начальником станции, окликнул Иру новым именем и, когда она подъехала к ним, представил их друг другу:
-Господин Рэнгзэр Эдъят, госпожа Ырралэт Съонгар.
Потом вполголоса, но так, чтобы Ира слышала, принялся пояснять заново то, что уже коротко преподнёс будущему покупателю пятнистой армаки по пути сюда.
-Госпожа Ырралэт – с севера, она была любовницей господина Норгари, спаслась случайно. Поехала переговорить с другой претенденткой на благосклонность господина Норгари. Они собирались решить дело миром, выехали порознь, госпожа Ырралэт отправилась вперёд, я сопровождал её. Госпожа Стафенэт Горрантъя должна была через некоторое время, чтобы никто ни о чём не догадался, последовать за нами.
Тут-то всё и началось. Мы даже не знаем, что в точности произошло, видели зарево, слышали крики. Те, кто бежал оттуда, нам рассказали, что там сгорело всё дотла, целое поместье вместе с господином Норгари, его семейством и всеми людьми. Бунт и пожар – это очень страшно для молодой женщины, госпожа Ырралэт запретила мне возвращаться и смотреть, она сказала, что не хочет остаться совсем одна. Теперь нам нужны деньги на дорогу, чтобы госпожа смогла вернуться на север к родным, поэтому мы продаём то, что осталось из ценного имущества.
Рэнгзэр Эдъят, крепкий немолодой мужчина, оглядел Иру с ног до головы.
Он увидел юную привлекательную женщину, аккуратно причёсанную, одетую скромно и дорого, упитанную и холеную, бледнокожую, как типичная северянка. Она выглядела печальной и растерянной, но не испуганной присутствием своего попутчика либо охранника, спокойной, насколько можно быть спокойной в её положении, смотрела серьёзно, открыто и с достоинством. И армакой сама управляла.
Начальник станции поверил рассказу Брена. Но захотел нажиться и предложил смехотворно маленькую сумму.
Брен прищурился, пристально поглядел на него, положил руки на рукояти ножей и со значением повторил, что молодой госпоже нужны деньги на дорогу, поэтому им очень желательно выручить настоящую цену. Они бы хотели отдохнуть и что-нибудь съесть и выпить в данной харчевне, но в крайнем случае сделают это и несколько подальше, ведь до речного пути на север ещё далеко.
Господин Эдъят поморщился, демонстративно повздыхал, пожаловался на жизнь, на то, что все прохожие и проезжие норовят обобрать пожилого человека, пользуясь его добротой, но всё-таки уплатил требуемое за пятнистую армаку и обменял дорогую колесницу на более дешёвую и крепкую с доплатой.
Ира только вздохнула, провожая его мрачным взглядом. Она с превеликой радостью оставила бы лошадь масти Ирруора себе, но понимала, что Брен кругом прав…

6.

Оставшуюся армаку разместили в стойле под охраной и отправились в харчевню, где устроились в наименее освещённом углу. Люстра из тележного колеса на цепи, по ободу которого были налеплены свечи, и окна располагались далеко от этой части обеденного зала.
Ира спустила покрывало с головы на плечи и принялась обмахиваться его краем.
Для них принесли маленькую керосиновую лампу, Брен поправил её фитиль так, чтобы она быстро погасла. Он выложил на стол один из своих ножей и ушёл заказывать еду и напитки, строго велев Ире не поднимать глаз и ни с кем не заговаривать.
Она испугалась. Ей начало казаться, что все на неё смотрят и замечают, что она отличается от местных. Она выставила на стол фляжку из-под вина, чтобы хоть чем-то заслониться от подозрительных взглядов. На самом деле на неё никто не обращал внимания. За одним из соседних столов расположилась компания пожилых мужчин, которые что-то негромко обсуждали, другой ближайший стол облепило шумное многодетное семейство, и эти тоже были заняты исключительно друг другом.
Она нервно порылась в поясной сумочке, обнаружила клочок грубой желтоватой бумаги и уголёк, повертела их в руках. Порисовать, что ли? А принято ли тут такое занятие у обычных женщин?
Немного погодя она слегка успокоилась и начала украдкой поглядывать по сторонам. Через несколько столов от неё Брен разговаривал с молодым мужчиной. Его аккуратная, даже щегольская одежда и аристократичные манеры вызывали расположение, но цепкий и скользкий взгляд выдавал человека сомнительных занятий. И хотя у авантюриста-бродяги эрудиция обширнее, чем у осёдлого жителя, Ира предпочла бы получить информацию от другого соседа Брена по барной стойке, который то и дело горделиво откидывал голову, встряхивая пышными тёмными волосами.
Молодой брюнет почувствовал её взгляд, обернулся и присмотрелся. А затем быстро собрал на поднос какие-то яства и направился прямо к ней. Ира запаниковала, но он ещё издали начал так приветливо улыбаться, что она успокоилась.
-Приветствую прекрасную госпожу! Вы узнали меня? Позвольте вас угостить. Вероятно, вы очень устали от переживаний и долгой дороги. Эти напитки и сласти освежат и подкрепят силы.
Не переставая говорить, он учтиво поклонился, аккуратно взял Ирину руку в холодные влажные ладони и приложил к своему плечу местным жестом вежливости.
-Узнала? – только и переспросила растерянная и удивлённая Ира.
-Я – Джефаранарис Горрантъя, сын Стафенэт. Нижайше прошу вас называть меня просто по-дружески – Нарис. Я привозил матушку в гости к Лашкену, видел вас там и сразу понял, какое высокое и прочное положение вы занимаете.
Ира, забывшись от недоумения, уставилась на сына Стафы во все глаза. Он издевается? Но его взгляд казался открытым и искренним.
-Позвольте, я присяду.
Он молниеносно устроился рядом, не ближе, чем того требовали приличия, и быстро огляделся, в первую очередь приметив, чем занят Брен. А затем придвинул к Ире еду и напитки.
-Такое несчастье… Мне бы хотелось поподробнее узнать, как всё случилось. Бунт, пожар… Я понимаю, как это ужасно и как тяжело о подобном рассказывать, но матушка была расположена к вам. Вы последняя, кто видел Стафу живой… Я хотел бы узнать…
Он достал из-за манжета надушенный платок и поднёс к лицу. Но глаза его оставались сухими.
Ира окончательно успокоилась и принялась излагать легенду, которую они с Бреном успели не единожды обсудить. Она не удержалась от слёз во время рассказа. Ей было жаль и Лашкенарто, и Веюли, и Багана, и Стафенэт, и жрецов, и слуг, и рабов, и особенно Лэта.
Нарис кивал и всё подносил платок к сухим глазам, а потом снова заговорил, сильно понизив голос:
-Такое горе, такое горе… Но ещё не всё потеряно для тех, кто остался в живых. Я срочно еду в город оформлять наследство, и вы можете мне помочь не без выгоды для себя. Вам ведь нужны деньги на дорогу. Мы должны поговорить без свидетелей и лишних ушей.
-Я не могу уйти отсюда, мой телохранитель будет искать меня.
-Мы просто выйдем на крыльцо, там сейчас никого нет.
Двери в обеденный зал из-за жары оставались распахнутыми, в случае чего можно было закричать. Речь пойдёт о наследстве? Вероятно, Нарису нужен свидетель для оформления документов. Это можно сделать быстро, а деньги на дорогу в самом деле нужны. Ира послушно последовала за сыном плантаторши к выходу.
Нарис отвёл её немного в сторону, так, чтобы их не было видно из зала, и начал излагать дело, а Ира постепенно поняла, что сын Стафы вознамерился прибрать к рукам земли покойного Лашкена. Он обещал слишком большую сумму за содействие. С его слов она уяснила, что хождение по судебным инстанциям затянется надолго. И очень решительно сказала «нет».
Когда он понял, что её отказ окончателен, его лицо исказилось бешенством.
-Если ты не расскажешь мне всё и не сделаешь то, что нужно, я сдам тебя властям, как беглую рабыню! Или ты поверила, что я не знаю, кто ты такая? – с ненавистью прошипел он ей прямо в лицо, брызгая слюной. – Ты никто!!! Никакая не госпожа! Самозванка, подстилка, грязная рабыня, животное! Если ты сейчас же… если ты не… я тебя задушу!
Он вцепился в её горло, не защищённое герлоном, повалил её на землю и придавил своим весом. Она не успела издать ни звука. Кто-то быстро отшвырнул Нариса и поднял её на ноги. Она плохо видела окружающее и плохо соображала. Её поддержали под локоть.
-А-а, грязный дикарь, кайосский выскочка, ты поплатишься за это! Вы все поплатитесь, и ты, и эта грязная рабыня, и её сообщник, грязный разбойник! – вопли Нариса стихли где-то за харчевней.
-Что он хотел от вас, госпожа?
-Лжесвидетельство… Наследство…
-Ясно.
Ира почти не могла говорить, только сипло шептала. Коротко стриженый мужчина в строгой одежде без знаков отличия передал её Брену, который как раз подбежал к ним в сопровождении франтоватого молодчика, и ушёл к барной стойке…

7.

-Ни на миг нельзя оставить одну… - проворчал Брен, усаживая Иру за стол. – Господин Фатэндъе, для друзей просто Фатэн, госпожа Ырралэт, - торопливо представил он друг другу молодого авантюриста с напомаженными волосами и Иру. – Он присмотрит за тобой, а я сейчас вернусь.
И ринулся к выходу, схватив со стола свой второй нож.
Но дорогу ему молниеносно заступил тот самый мужчина, который спас Иру от сына Стафы.
-Именем закона, ты туда не пойдёшь! Лучше охраняй свою госпожу, а с плантаторским сынком королевские службы разберутся.
-Это ты, что ли, служащий?
-Я. Гарфангъен Вассарти из Киримэ, королевский дознаватель – к вашим услугам. Но разбираться с драчуном и мошенником будут другие, я в данное время в отпуске. Однако нарушать тут никому не позволю.
Брен внимательно глянул на королевского дознавателя, проворчал себе под нос что-то ругательное и возвратился к столу.
Ира достала из поясной сумочки клочок бумаги и уголёк и что-то сосредоточенно черкала, время от времени потирая горло. Она часто взглядывала на Брена, желая немедленно с ним поговорить, но присутствие Фатэна мешало.
Фатэн заявил, что закажет на всех еду, и ушёл. Большие голубые глаза госпожи Ырралэт были слишком серьёзными для столь юной женщины и горели таким упрямством и неистовым стремлением, что Фатэн сильно заинтересовался.
-Что ты делаешь? Что это?
-На, - Ира закончила рисовать и протянула Брену клочок бумаги. – Это карта. На ней крестиком отмечено приблизительное место в южных горах, где зарылся в землю корабль. Если со мной что-нибудь случится, ты отправишься дальше один, найдёшь золотого демона, вызволишь его и покажешь ему карту. Она явится доказательством. Ты получишь сокровище, а он получит свободу и сможет улететь отсюда.
-Доказательством будет то, что я расскажу ему, а карта мне не нужна, я и так всё видел и помню.
Фатэн, который внезапно возвратился с другой стороны, подошёл к столу, водрузил на него поднос со снедью и невозмутимо уселся, придвинув к себе одну из тарелок. Мужчины продолжили разговор.
Фатэн рассказывал о населённых пунктах по пути к большой реке, текущей на север. Ира скатала карту в рулик, перетянула её резинкой, снятой с косы, и положила на стол.
Фатэн понизил голос, рассказывая о тропах и убежищах в глухих чащах и скалах, нервно озирался и в конце концов поманил Брена во двор. Они вышли, на ходу громко беседуя о чём-то незначительном.
Народ вокруг шумел, не обращая на них внимания. Все обсуждали свои дела, а также – пожар во владениях семейства Норгари…

8.

Гарфангъен Вассарти из Киримэ, чистокровный кайо, прежнее имя которого было Ярынгуа, неподвижно сидел за столом перед нетронутой кружкой лёгкой браги, краем глаза наблюдая за необычной троицей, устроившейся за самым дальним столом. Бродячего афериста Фатэна он хорошо знал, тот происходил из здешних мест, а двоих других видел впервые.
Юная женщина на первый взгляд не вызывала ни малейших подозрений. Но вот её спутник, опекун или охранник... Отдавала ли она себе отчёт, с кем путешествовала? Он решил всё выяснить, подхватил свою кружку и направился к дальнему столу. Момент был удобным, оба мужчины вышли во двор, желая проведать лошадей. Во всяком случае, они об этом упоминали на ходу и разговаривали вполне мирно.
Женщина не испугалась его, хотя отлично знала, кто он такой, поскольку слышала, как он представился её спутнику. Сие однозначно говорило в её пользу. Она сразу принялась благодарить его за спасение, затем назвала своё имя и по просьбе дознавателя охотно начала излагать свою историю. И вот тут он серьёзно задумался.
С севера? Но акцент у неё был вовсе не северный, а какой, непонятно, Гар ни разу такого не слышал.
Он с уверенностью чувствовал, что всё или почти всё, что она рассказывала, являлось правдой. Она в самом деле была знакома со Стафенэт Горрантъя и говорила с ней, в самом деле спаслась от гибели в огне случайно и до сих пор испытывала запоздалый страх, что и естественно. Она действительно уже познала мужчину, это было заметно по очертаниям её бёдер. Объявив себя возлюбленной ныне покойного господина Норгари, она не солгала. Бунт, пожар и убийства она не организовывала и участия в них не принимала.
Рабыней она также не являлась.
И всё же в ней что-то было странным, что-то было не так.
Возможно, прямой взгляд, необычная для женщины смелость суждений и откровенность, обширные познания, не всякому мужчине с состоянием и положением доступные и свойственные. Хотя ничего сверхъестественного в этом не было. Вероятно, очень любящие родители воспитывали её, как мальчишку, позволяя приобретать знания и навыки сверх того объёма, который общепринят для барышни...
Некоторые её жесты он ни разу ни у кого не видел.
Она молниеносно пришла в себя и смогла разговаривать нормальным голосом. И чересчур быстро успокоилась. Похоже, у неё имелась привычка к рискованным ситуациям…
Ира внезапно помешала Гару размышлять, вскочила на ноги и побежала к дверям.
-Надо срочно посмотреть, куда они пропали так надолго!
Гар молча проследовал за ней на выход.

9.

Если бы не Гар, она не отыскала бы их в укромном закутке на задворках хозяйственных пристроек. Они уже не разговаривали, а дрались.
Эрмины в большинстве своём обладали крепким, массивным костяком, приёмы их драки были рассчитаны в основном на грубую физическую силу. Если и использовалось что-то особенное, то разве что болевые точки.
Оба дерущихся были эрминами, но смазливая внешность Фатэна, позволявшая проворачивать аферы с женщинами, в данном случае сослужила ему плохую службу. Он напал первым, но внезапность не принесла ему победы, и он вскоре был вынужден использовать все свои хитрости, чтобы избежать увесистых тумаков и пинков Брена.
-Ты от меня не отвяжешься! Я видел карту! – выкрикнул Фатэн, вывернувшись из захвата пирата и топая ногой. – Если ты не расскажешь мне всё и не возьмёшь меня в долю…
Брену надоела бессмысленная возня, поэтому он выломал жердь из забора и принялся гонять щеголя по кругу. Фатэн полетел наземь, но, падая, подставил подножку. Брен пнул его в ответ. Моряки изобрели для драки разнообразные удары ногами, так как руки нужны для равновесия на качающейся палубе, и Брен в совершенстве владел этакой разновидностью форсианского каратэ.
Но всё равно, если бы не Гар, вполне возможно, что пират не вышел бы из этой драки живым – у бродячего афериста оказался в сапоге выкидной ядовитый шип.
Королевский дознаватель поспешно врезал Фатэну по затылку и стащил с его ноги сапог с шипом, а затем и второй сапог на всякий случай. Фатэн пытался лягаться, но тщетно.
Он вскочил и отбежал на безопасное расстояние, но не отказался от своих намерений, принялся орать и ругаться.
-Дикарь! Выскочка! Герцогский прихлебатель! Думаешь, если фаворит королевы – полу-кайо, то тебе всё дозволено? Арестуй меня, арестуй, попробуй! Где твои стражники? Ты же один! Да я тебя в два счёта так закопаю, что ни одна собака вовек не найдёт! Эрминским именем обозвался, кителёк напялил – и сразу дикарём быть перестал? Тебе больше пристали косички с перьями, вот и носил бы их и не выпендривался! Где твой топорик и лук со стрелами? Они куда больше идут к твоему лицу, круглому, как пресная лепёшка, нежели чемоданчик следователя!
Кайо можно было выводить из себя долго, но вспыхивал он мгновенно. Гар молча сбросил китель и рубашку, обнажив не слишком мускулистый, но на деле крепкий, как железо, торс и длинные жилистые руки.
-А я помогу ему тебя арестовать! – спокойно сказал Брен, отряхивая свою одежду.
-Он оскорбил меня лично и весь мой народ, поэтому пока не встревай. Только если увидишь, что он одолевает…
Гордость кайо никогда не была помехой его здравому смыслу.
Королевский дознаватель взял у Брена жердь и использовал её, как шест, позволяющий совершать высокие и длинные прыжки, нанося удары ногами сверху, в полёте. Фатэн ухмыльнулся и увеличил скорость бега, успевая на ходу даже полюбоваться боевым кайосским танцем.
Кайо загнал эрмина в угол. Фатэн выломал из забора такой же корявый шест, и они с Гаром немного пофехтовали. Когда деревяшки развалились на куски, аферист и дознаватель схватились врукопашную. Оба были примерно одинакового роста и телосложения, оба владели приёмами борьбы разных народов, и ни один из них долго не мог взять верх.
Неожиданно Фатэн позволил уронить себя на землю и... укусил Гара за руку, после чего вскочил, отбежал подальше и замер в ожидании.
-Не дождёшься — у меня привычка к ядам, - усмехнулся кайо.
Брен перехватил поудобнее жердь и зашагал вперёд. Фатэн ожёг обоих противников яростным взглядом, нырнул в дыру в заборе и кинулся наутёк. Они не стали его преследовать.
-Ну что, может, и мы ещё подерёмся для ровного счёта?
-Зачем? Я не собираюсь тебя арестовывать. Возможно, у тебя тёмное прошлое, но нынче ты закон не нарушал.
Гар подобрал с земли чёрный тюрбан, отряхнул от пыли и отдал Брену...

10.

Она так тихо стояла в сторонке, что они не замечали её до тех пор, пока всё не закончилось. Она так сильно нервничала, наблюдая за дракой, что теперь едва могла идти и висла на локте у Брена.
-За пол-дня — три драки. Если таково начало, что же дальше будет? - ворчал Брен, пока они шли до харчевни.
Гар размеренно шагал за ними следом.
В харчевне Ира и Брен наскоро пообедали, а затем сразу поехали дальше.
Гар написал донесение о молодом Горрантъя, послал с оказией в город и не спеша отправился в Киримэ. О прочих наблюдениях за этот день он пока не сообщил.
Нарис, который прятался за пристройками, видел драку и слышал вопли Фатэна. Сын Стафы разрывался между необходимостью поехать в город оформлять документы и желанием начать охоту за сокровищем. В конце концов он выбрал второе. Наследство, которое полагается ему по закону, никуда не уйдёт.
Фатэн между желаниями не разрывался, поэтому просто забрал из стойла свою армаку и пустился следом за странной парочкой, которой откуда-то стало известно о кладе.
Гар ехал верхом и развлекал себя попутным наблюдением. Его внимание привлекли следы колёс и двух армак, которые зачем-то сворачивали в сторону от дороги.
Он нашёл остатки походной трапезы, которые ещё не успели уничтожить птицы и насекомые, наткнулся в зарослях на раздетый труп мужчины средних лет с ножевой раной на шее, обнаружил два плохо прикопанных жреческих балахона и полез в свой чемоданчик. Если бы кто-то посторонний увидел содержимое чемоданчика, он бы удивился и, возможно, посмеялся. Лупа, измерительная рулетка, химические реактивы и прочий обычный инструментарий эксперта-следователя соседствовал с кайосскими шаманскими артефактами.
Записав свои наблюдения и измерения, Гар поехал дальше, размышляя.
От владения информацией порой зависит жизнь. Ценой информации порой становится жизнь. Нарис и Фатэн так стремились получить какие-то сведения от странной парочки — юной госпожи и разбойника, что чуть не поплатились жизнью. Стоило ли оно того? И в чём заключалась тайна?
В его памяти всплыла картинка — фляжка, нож, погасшая лампа и свиток на столе. Он понял, что являлось самым странным. Бумажный рулик был перевязан шнурком, который мог растягиваться и сжиматься. На Форсе не росли каучуковые деревья...
Не доехав до Киримэ, Гар повернул обратно.

11.

Еда не восстановила затраченную энергию, а жара вытягивала последние силы. Герлон изолировал от жары, но – горячий ветер на лице, но – жгучий воздух в лёгких, но – панические мысли, палящие мозг...
Столько риска уже в самом начале пути и, возможно, всё зря...
Он сказал, что мы оба останемся живы...
«Он сказал, он сказал»! Да все линии давно изменились! И где он сейчас вообще — тот, который сказал?!
Она вспомнила всё, начиная с первого дня встречи, начиная с момента, когда смогла рассмотреть облик. Она вспомнила облик целиком, прикрыла глаза и вдруг представила его себе так ясно: глаза, волосы, губы, руки...
Жара снаружи больше не имела значения. Она ощутила, что пламя пылает внутри неё, что её тело неожиданно пробуждается. Пламя пылало внутри, напрасно обещая неистовую радость и наслаждение и принося неистовую боль. Она не могла пошевелиться, не могла крикнуть, не могла дышать. И с ужасом поняла, что забыла песню Сеоны.
«Выброси картинки из головы, переключи внимание, измени энергию...»
Мимо двухколёсной лёгонькой повозки проплывала листва зарослей, подступающих вплотную к дороге: то глянцевая, тёмно-изумрудная, то зеленовато-серебристая, словно припудренная, то мелкая и тускло-суховатая, так или иначе приспособленная для меньшего испарения влаги.
«Выброси внимание из головы, переключи энергию, измени картинки...»
Брен правил послушной армакой и пока что, слава богу, не оборачивался, наверно, тоже устал даже для того, чтобы разговаривать. Во что бы то ни стало нужно, чтобы он ничего не заметил. Она сгорбилась, опустив голову и завесив лицо покрывалом.
«Выброси энергию из головы, переключи картинки, измени внимание…»
Кажется, она вконец зарапортовалась. Мотив песни так и не вспомнился. Она же умела управлять собой до встречи с ним! И чувствовала себя отлично, то есть, по большей части ничего не чувствовала, что и требовалось. Да, но тогда она не пылала с такой силой, с пламенем внутри справляться было гораздо легче – исключительно при помощи одного только воображения, без всяких песен.
Она столь же ясно, как его облик, представила себя – такой, как была в юности, совершенно невинной и несведущей. И холодной, словно айсберг. А затем такой, какой стала немного позже – с пламенем внутри, прочно запертым в ледяную клетку. Нет, лучше так, как в юности, совершенно не сведущей и совершенно хладнокровной…
Огненный ураган внутри начал утихать. Она смогла дышать, всё глубже и всё свободнее. И внезапно ощутила прилив энергии и надежды. Победа над собой придала сил, а силы принесли уверенность в благополучном исходе дела.
«На тебе – всё. За двоих. У него стёрта память, поэтому на тебе – всё. Держись».
Брен обернулся и с возвышения кучерского сиденья взглянул на Иру. Колесница дрогнула и ощутимо покачнулась. Ира подняла голову и улыбнулась.
-Проснулась?
-Да.

Глава 6

Невольничий корабль

1.

Внезапно распахнулась крышка люка, но в трюме не стало светлее, потому что снаружи была ночь.
Что-то сбросили сверху.
Крышка люка тут же захлопнулась, лязгнул замок.
-А-а-а!!! Проклятье! На меня ледяной мужик упал! Ещё и мокрый!
-Может, баба?
-Бабы не бывают такие тяжёлые и мускулистые!
-Да ну? На Стэнтъю глянь!
-Я бы глянул, да тут темно, хоть глаз выколи! И не только бы глянул, если бы не её характер…
-Вы чего разорались? – хрипло рявкнула Стэнтъя спросонья.
Ей объяснили. Она тут же подобралась поближе, обследовала подарок с палубы. Мужчина был привлекателен на ощупь, крупный, молодой и сильный. Он не шевелился, лежал недвижно, словно мёртвый. Кожа у него была мокрая и ледяная, дыхание – совсем слабое, пульс почти не прощупывался. Стэнтъя быстро переползла в другую сторону и наградила кого-то мощным тычком.
-Веют, проснись! Быстро вставай, тут человек умирает!
-И что мы можем сделать? У нас ничего нет, - басовито заворчал, неохотно просыпаясь, Веют.
Стэнтъя растолкала других спящих, освобождая место, и скомандовала:
-Ползи сюда, к стенке, где повыше и посуше! Бери его на колени, прислони к себе спиной и грей!.. Растирать нельзя, ты убьёшь его!
-А что можно?
-А что можно, то сделаю я. Я знаю, что нужно, так спасали совсем безнадёжных после слишком долгого плавания в ледяной воде... Повернись вместе с ним на правый бок, чтобы я могла греть спереди, но не мешать дышать, вот так, а дальше я всё сама сделаю...
Женщина сбросила с себя рваные остатки некогда хорошего платья и осторожно прижалась всем своим обнажённым телом к телу незнакомца, которого и раздевать не пришлось, поскольку он был совершенно голый. Содрогнулась от ощущения ледяной мокрой кожи, но не отстранилась. Немного выждала и принялась ласкать его, осторожно и умело.
Она удивилась, обнаружив некую особенность, а потом обрадовалась. Похоже, этот человек принадлежал к тайному воинскому сообществу, которое, по слухам, обреталось где-то в южных горах. Такой приятель в будущем мог пригодиться.
Её усилия были вознаграждены довольно быстро. Тело спасённого начало стремительно согреваться, сердце забилось сильнее, дыхание стало глубже. Он резко вздохнул и застонал. Это был стон не боли, но удовольствия. Мужчина пришёл в себя и попытался на ощупь разобраться в том, что происходит.
-Тише! Не двигайся, тебе нельзя двигаться, я сама всё сделаю. Что тебе больше всего нравится?
-Всё, что ты делаешь... Продолжай...
Она продолжала – по-прежнему соблюдая осторожность, помня о том, что он только что буквально вернулся с того света. Тело мужчины согревалось всё сильнее и вскоре запылало таким жаром, что поначалу Стэнтъя заподозрила простуду, но потом поняла, что это был другой жар. Он окутал её и словно пронизал всю насквозь, неожиданно принеся наслаждение.
Профессия накладывает свой отпечаток. Стэнтъя была проституткой. Через её постель прошло столько мужчин, что она давно перестала испытывать какие-либо приятные ощущения и только умело симулировала. Но сейчас произошло нечто особенное.
Женщина удивлённо и радостно вздохнула и сладко застонала, вторя спасённому ею мужчине.
-Вот демоны! Давно бы в ледяной воде поплавал, если бы знал... - раздалось из дальнего угла.
-Не каркай, а то накличешь! Если ты дурак, то тебе и плавание не поможет...
-Ах, ты, мой сладкий! Ты откуда взялся такой?
-Уплыл с острова... Там пожар был, нападение, всех убили... Где я?
-В трюме корабля. Корабль пиратский, а для нас — невольничий... Как тебя зовут?
-Хетном.
-Ладно, пускай ты не хочешь говорить имя...
-Я просто его не помню. Я ничего не помню.
-...Но мне же надо тебя как-то называть...
Она снова не удержалась от стона.
-Какой же ты... Сладкий-пресладкий, прямо как медовый хмель. И с ног так же неожиданно валишь... Лалга ты, вот ты кто!
Мужчина засмеялся в темноте и не возразил. Низкий чистый голос и смех у него были очень красивые...

2.

-Не могу, она воняет...
-Другой нет. Я ради тебя процедила её через своё платье. Тебе надо пить. Или погоди-ка, сначала я согрею её – во рту. Больше, чем есть, вода вонять не будет – у меня хорошие зубы.
Одной рукой Стэнтъя держала плошку, другая рука рассеянно блуждала по груди мужчины. Его атласная кожа и безумно отзывчивое тело восхищали женщину.
-Знаю.
-Ну, разумеется, ты же их все языком ощупал.
-Сама показала мне, как можно целоваться.
Лалга улыбнулся в темноте и тут же стиснул зубы, сдерживая стоны наслаждения. Замечания из дальних углов ему не понравились.
Но тут последовали возмущённые реплики у него из-под спины:
-Долго я буду служить тюфяком для этого жеребца? Между прочим, я тоже хочу! И право имею – я помог тебе, как ты требовала!
-Всё получишь в своё время, Веют, - огрызнулась Стэнтъя, впрочем, беззлобно. – Жаль, еды нет никакой. Тебе, Лалга, надо бы срочно поесть…
Женщина перехватила чью-то руку, которая ткнулась ей в плечо. Человек вскрикнул.
-Квишонок, ты, что ли?
Рядом зашипели то ли от боли, то ли призывая к тишине. Стэнтъя ослабила хватку, и ей в пальцы вложили влажный крошащийся кусочек. Она обнюхала его, лизнула и положила в рот Лалге. Он с отвращением проглотил — почти не жуя, чтобы не стошнило. Кусок сухаря вонял не меньше воды.
Про пленников, похоже, просто забыли — больше, чем на сутки, судя по ощущениям. Только Стэнтъя подумала об этом, как крышка люка распахнулась, и в столбе вечернего света корзина на верёвке поползла вниз. Люди молча бросились к ней, отталкивая друг друга. Завязалась драка.
-Лежи, тебе нужен покой, я добуду еду. - Стэнтъя платьем укрыла Лалгу, поскольку Веют вывернулся из-под него, и ринулась в гущу свалки.
Кто-то, габаритами схожий с Веютом, тут же обратил на это внимание.
-Ух ты, я вижу лакомство! Гляди-ка, даже без фантика, наготове!
-А я тебе помогу, а то ты один не совладаешь, как в прошлый раз.
Двое рослых мужчин схватили женщину, к ним, ухмыляясь, присоединился торопливо жующий Веют. Как ни была она крупна и сильна, с троими ей было не справиться. Лалга увидел это и прыгнул. Он попытался оторвать руки одного из громил от Стэнтъи, получил в ухо от Веюта, отлетел на пару шагов, но немедля подскочил обратно.
-Я-то думал, как тебя отблагодарить. А вот как... - и Лалга вернул Веюту такой же удар.
Второй громила оставил женщину и скрутил его, но Лалга легко вывернулся, а потом нечаянно подставил удачную подножку.
Стэнтъя ударила головой в челюсть того, кто её держал, отвесила тумака второму, пнула в голень третьего. Плохо дело, подумала она, видя, что Лалга только зеркалит чужие удары. Как драться, он тоже забыл.
-Нападай! - крикнула она. - Но не калечь! Иначе тебя накажут за порчу чужого имущества!
-Чужого имущества?! - удивился Лалга. И чуть не пропустил удар.
Хлюпала вода под ногами, шумно дышали нападающие, которые на время забыли про женщину и занялись её заступником. Его выручало то, что он видел лучше всех при слабом освещении. И к тому же к нему невозможно было подкрасться со спины, у него словно дополнительные глаза росли на затылке.
Один из нападавших отвлёк на себя внимание Лалги, а двое других сбили его с ног и навалились сверху. Он вспомнил про своё природное оружие и нанёс удар раскрытой ладонью. Рослый мужчина в ужасе взвизгнул по-бабьи, получив рваную рану.
-У него — когти!!! Это — не человек! Демон!!!
Тут повскакали все, кто мог ещё стоять на ногах, и начали молча окружать дерущихся.
Лохматый мальчик-подросток, одетый в отрепья, отбежал от корзины, к которой пролез, пользуясь тем, что все отвлеклись. Он протиснулся к Стэнтъе и с решительным видом встал рядом, держа наготове оружие — маленький ножик вроде перочинного.
-Квишонок, не лезь во взрослые разборки! - рявкнула женщина, отталкивая его. - Головы лишишься!
-В чём-то ушлый, а в чём-то тупой, Квишонок и есть, - буркнул кто-то.
В отверстие люка обрушился ледяной водопад.
-Эй, скот! А ну смирно! Кто рыпнется, получит болт в черепушку! Вылазь наверх! По одному! Все!
Им спустили верёвочную лестницу.
Лалга прижался к стене, опасаясь нападения со спины.
-Ты, который с когтями, лезь первым! Быстро, а то выстрелю!
Тогда он стремительно пробежал расстояние до лестницы, прыгнул, повис сразу на верхней ступеньке и одним рывком выбрался наружу.

3.

Снаружи был ледяной ветер, но, в отличие от непереносимо вонючего трюма, тут можно было дышать. Мрачный желтоватый свет заката заливал палубу, хлопали сворачиваемые паруса, корабль приближался к скалистому берегу.
Под прицелом больших игломётов всех пленников выстроили в линию. Вдоль неё неторопливо, оглядывая трясущихся от холода полуголых людей, пошёл небольшого роста коренастый мужчина с тяжёлым и властным взглядом. За ним важно вышагивал обычный мелкий домашний кот. Лицо у мужчины заросло чёрной бородой по самые глаза. По его указанию двоих громил, напавших на Стэнтъю, а также Веюта отогнали в сторону.
Бородач остановился перед Лалгой и долго разглядывал его. Лалга, единственный из всех пленников, не трясся от холода и стоял, гордо расправив плечи. Он спокойно выдержал этот взгляд. Кот остановился тоже, а потом подошёл вплотную, тщательно и неторопливо обнюхал голые ноги Лалги, неожиданно мурлыкнул и потёрся о них усатой мордочкой.
-А у тебя и вправду когти. Ты откуда? Из-за моря?
-Не знаю. Я ничего не помню, наверно, получил удар по голове.
-Хочешь быть в команде корабля? Нам нужны бойцы.
Стэнтъя, которая сумела встать рядом с Лалгой, дёрнула его за руку и поспешно сказала:
-Разумеется, хочет. И вон тот мальчишка хочет, он крепкий, он может быть юнгой, - она показала на Квишонка.
Лалга промолчал, блеснув глазами. Их двоих тоже отогнали в сторону, в компанию к громилам и Веюту. Чернобородый капитан пошёл дальше.
-И я тоже хочу.
Мужчины дружно заржали – и пираты, и их пленники – все, кроме капитана и Лалги. Бородач обернулся и внимательно взглянул на неё.
-Я умею обращаться с топором, игломётом, метательными ножами и ружьём.
Он оглядел её с головы до ног, оценил рослую и статную фигуру с тренированными мышцами, едва прикрытую грязными остатками дорогого платья, отметил решительный взгляд, кивнул и сделал знак. Она сама подошла к группе будущих пиратов. Протестующий ропот команды маленький бородач подавил одним тяжёлым взглядом.
Остальных пленников погрузили в шлюпки, отвезли на берег и продали в северный посёлок. Нескольких человек, которые не выдержали пути в трюме и умерли, бросили за борт в море.
Корабль поплыл дальше, а когда свет заката начал меркнуть, завернул в узкую и глубокую бухту небольшого острова. Пираты выбрались на берег, разожгли костры, так, чтобы пламя и дым были не видны с моря, и принялись готовить еду. На острове неожиданно обнаружились склады топлива и продовольствия, предназначенные для королевских кораблей…

4.

Больше, чем на ночь, на острове задерживаться было нельзя, чтобы не быть застигнутыми охотниками на пиратов. Припасов обнаружилось столько, что их не представлялось возможным забрать все, а оставлять было жалко. Капитан Виркапо объявил празднество Водяного Змея с посвящением в члены морского братства и пиршеством. Пираты тут же простили ему взятие в команду и демона, и женщины, тем более что хорошо укрытые склады нашёл именно Лалга…
-Зачем ты захотела, чтобы я согласился? Я не буду помогать тем, кто превращает людей в имущество!
-Заткнись, Лалга, не мели ерунду, - буркнула Стэнтъя, уплетая солидную порцию жареного мяса. Но, увидев, как он блеснул глазами, немедля сменила тон.
-Никто не заставляет тебя помогать прямо сейчас, если ты такой добренький. Просто скажи «да», чтоб не пойти на корм рыбам и не быть проданным в рабство. Впрочем, я за тебя это уже сказала, а там видно будет, когда удастся сбежать. Хотя, куда мы после этого пойдём...
Квишонок жевал лепёшку с мясом, сидя с ними рядом и украдкой косясь на обоих. Стэнтъя и Лалга уже не разглядывали друг друга, им хватило беглого взгляда на палубе, сразу, как только они оказались рядом.
Очень странный мужчина, подумала тогда эрминка. Облик дикого хищника – когти, зрачки вертикальные, уши острые, по-звериному высоко посаженные, даром что кожа безволосая. А взгляд человеческий – глубокий и спокойный, светящийся разумом… Жаль, не расскажет ничего... А хорош-то как, при свете дня это понятно ещё лучше, чем во тьме на ощупь…
Женщина была ростом почти с Лалгу, крепко и грубовато, но пропорционально сложена, с широкоскулым лицом, прямым, несколько вздёрнутым носом, крупным улыбчивым ртом и узкими светлыми глазами, которые постоянно хранили слегка лукавое выражение…
Доев мясо, Стэнтъя отправилась бродить по лагерю. Лалга пошёл за ней по пятам. Дозорные отогнали их от скал и от берега со шлюпками…
-Побойся морских богов! Сначала ты взял на борт кота, который принёс несчастье уже двум кораблям, потом – демона, и наконец – бабу! Ты не знал, что это демонское животное прозвали Непотопляемым?
-Я увидел, что дураки в порту бросили неповинное существо подыхать с голоду. Я и сам – Непотопляемый. Ты не знал, что меня тоже так прозвали? Если бы не рекомендации, я бы тебя не взял, ты сам хуже бабы со своими суевериями, Мажулин…
Стэнтъя подсела к костру, возле которого ругались капитан и его помощник, принялась непринуждённо разговаривать, посоветовала приправы для копчения мяса. Лалга остановился поодаль и наблюдал. На него оглянулись и засмеялись, припомнив, как двумя пальцами взял он предложенную ему тёплую одежду и сморщил нос при виде свалявшегося клоками, чёрного от грязи меха. Он улыбнулся, и люди вздрогнули.
-Пусть он вот так же улыбнётся во время абордажа, и тогда нам сразу без боя отдадут всё, что хочешь, - натянуто пошутил кто-то.
-Размечтался! Корабли конвоя или торговый караван одной клыкастой улыбкой не напугаешь. Проклятый полу-кайо…
Пираты ругались на Моору Тан-Киримэ, который недавно получил титул Унтандъена, Великого Герцога, и своими нововведениями успел заслужить ненависть многих. В частности, он заставил возвести капитальные укрепления в береговых населённых пунктах, выделил целую флотилию для обнаружения и преследования пиратских кораблей…
Стэнтъя изложила свой план, как, имея в распоряжении только одно небольшое судно, сорвать хороший куш.
Капитан Виркапо слушал внимательно. Пираты бродили вокруг, презрительно посмеивались, но громко ворчать опасались. Кот капитана, восседавший рядом в ожидании очередного вкусного кусочка из рук человека, казалось, тоже сосредоточенно слушал.
Лалга задумчиво осматривался. Здесь снова был остров, окружённый ледяной водой...

5.

Из двух котлов, взятых на складе, сделали купели для посвящения: одну, традиционную, с морской водой, а вторую – с вином. С хохотом и прибаутками разбили бочки, половину их содержимого разлив на землю.
Каждый новоявленный пират должен был поклясться, положив руку на статуэтку Морского Змея, что собирается отныне добывать себе хлеб насущный при помощи оружия, биться до последней капли крови и подчиняться пиратским законам.
Стэнтъя снова дёрнула своего демона за руку.
-Повтори клятву. Я научу тебя, как в случае чего освободиться от неё…
Затем по очереди окунулись в морскую воду и вино.
-Лалга, сейчас же вылезай! Морская соль разъест кожу! К тому же это посвящение, а не помывка, и ты тут не один! – зычный голос капитана звучал сурово, но взгляд был весёлым…
Приступили к еде и питью, потом принялись дурачиться, гоняясь друг за другом.
Лалга иногда позволял себя догнать, в ходе шутливой возни обучаясь приёмам драки, которые ему охотно показывали, а когда хотел отдохнуть, то забирался на такую скалу, куда за ним никто не мог последовать. Он хохотал, прыгал через костёр, плясал вместе со всеми, и вскоре люди перестали замечать, что улыбка у него не только сияющая, но и клыкастая...
Капитан не принимал участия во всеобщем веселье, сидел у костра и что-то писал в дневнике. Рядом расположилась Стэнтъя и с любопытством заглядывала ему через плечо.
Лалга подскочил к костру и шутливо зарычал. Он ожидал, что она побежит от него, но она осталась сидеть на месте и только усмехнулась. Тогда он осалил её и побежал сам, она с улыбкой бросилась догонять.
Он бежал и смеялся, она бежала молча, лукаво блестя глазами.
Они оказались за скалой и принялись в шутку бороться. Он быстро поддался, позволив опрокинуть себя на землю и оседлать. Опьяневший от страсти и вина, он не сразу заметил, что их окружили и наблюдают с весёлым интересом.
Он вскочил, сбросив с себя женщину, и полез на обрыв, потянув её за собой.
-Я туда не заберусь!
-Заберёшься. Я помогу.
Он взял её за талию, легко забросил на первый уступ и сам молниеносно вскарабкался следом…
Наверху был вольный ветер, который уже не казался холодным, быстро несущиеся облака, порой приоткрывающие звёздное небо, необозримая тёмная морская гладь во все стороны. И иллюзия свободы…
В паузах они разговаривали. Удивляясь сама себе, она поведала ему то, что не рассказывала почти никому.
Родители продали старшую дочь в бордель, чтобы прокормить младших детей. Вначале она была просто служанкой. Она подслушивала, подсматривала, расспрашивала, затем выучилась читать и старательно копила знания и самые разнообразные навыки. Слишком рослая, грубо сложенная и некрасивая девушка мужчин поначалу не привлекала…
Потом они спустились обратно и вернулись к своему костру.
Возле костра рядом с Квишонком ожидал Веют.
-Должок, - напомнил он со скабрёзной ухмылкой.
Стэнтъя согласно кивнула, но Лалга загородил им дорогу. Он сжал руки в кулаки и ждал, стоя безмолвно и недвижно, словно скала. Веют не спешил начинать драку, глядя на обоих.
-Лалга, я вернусь к тебе сегодня. Это в самом деле просто дружеский должок. Пропусти нас, - уверенно, с милой улыбкой проговорила Стэнтъя. Она уже давно просекла, что этот человек или демон женщин ни к чему не принуждает.
У него сделался такой взгляд, словно родная мать внезапно ударила его под дых. Он разжал кулаки и молча отступил в сторону.
-Ладно, погоди. Жди меня там, я его быстренько умотаю и приду к тебе, - шепнула Стэнтъя Веюту и подошла к своему демону.
Веют, понятливо ухмыльнувшись, удалился в чахлые заросли. Он тщетно прождал там весь остаток ночи…

6.

Корабль шёл на юг, и это очень устраивало Лалгу.
Небо оставалось ясным, ветер – попутным. Небольшая осадка и усиленная парусность позволяли пиратскому кораблю легко избегать вооружённые караваны и уходить от охотников.
Лалга целыми днями торчал в корзине наблюдателя на вершине мачты, как самый зоркий. Виркапо сказал ему, что если он хочет сохранить в живых свою бабу и мальца, то будет смотреть очень внимательно. Лалга смолчал, но угрозу запомнил.
Капитан восхищался своим новым марсовым – не ведающим страха, нечеловечески ловким, молниеносно запоминающим названия многочисленных деталей оснастки «Морской принцессы»...
Припасы заканчивались, добычи не было, поскольку одиночные торговые суда не попадались, люди стали нервными, да ещё к единственной женщине на борту никто не рисковал подкатываться, опасаясь демона, который хоть и не умел как следует драться, но зато обладал бесстрашием, хладнокровием, могучими мышцами и когтями.
Капитан решил провести разведку на суше.
С последними лучами заката заплыли в малозаметную бухту на изрядном расстоянии от порта, бросили якорь, погрузились в шлюпки и отправились на берег. На борту остались дежурные и Квишонок.
На берегу пиратам попался крестьянин на телеге с запряжённой в неё армакой, который при виде вооружённой группы людей сбежал, бросив своё имущество. Пираты с весёлым гомоном загрузились в телегу и приготовились ехать в портовый город.
Капитан в телеге передвигаться не пожелал. В подзорную трубу он высмотрел в горах пасущийся табун армак, который принадлежал жителям посёлка Коанчога. Кучка каменно-глиняных хижин приютилась на высоком плече горы, укреплений вокруг неё не было.
Лалга весь подобрался, ожидая распоряжений. Перед его мысленным взором промелькнули картины. Вот пираты нападают на посёлок, убивают защитников-мужчин, уводят в рабство женщин и детей, бросают погибать на пепелище стариков. Его, Лалгу, заставят сражаться, он откажется, кроме того, пропустит в горы группу беглецов. И тогда ему придётся драться одному против всех пиратов, которые набросятся на него за предательство. Он положит большую часть команды, а затем кто-нибудь подкрадётся со спины…
В посёлке нет ценного имущества, а работорговлю Виркапо никогда не делал основной статьёй дохода, как большинство пиратских капитанов. Они возьмут только несколько верховых животных, чтобы за ночь обернуться в город и обратно, а затем возвратят их.
Услышав это объяснение, Лалга облегчённо вздохнул. Веют отвернулся, скрывая ухмылку. Пиратский капитан, который оправдывается…
Они забрались в горы по еле заметной тропинке, которую почти в полной темноте высмотрел Лалга, и принялись выбирать животных. Со свистом и гиканьем пираты гонялись за армаками, распугав большую часть табуна, который разбежался по горам.
Пастух, молодой парень, одетый в рубашку, штаны и меховую жилетку, со смешной кожаной подушкой-сидушкой, привязанной к пояснице, при виде разбойников моментально вскарабкался на скалы.
-Лалга, достань его оттуда, нам нужны ещё марсовые, - распорядился Мажулин.
Пастух принялся кричать им сверху, умоляя не забирать его. У его малолетней сестры, кроме него, никого нет, и, если он пропадёт, жрец выгонит девчонку из посёлка за то, что она видит странные сны.
Лалга помрачнел и не двинулся с места.
-Оставь, - велел Виркапо своему помощнику. – Нам не нужен соратник, который, словно волк, будет смотреть в лес либо сломается и в один не прекрасный момент подведёт всех.
Мажулин скорчил недовольную рожу, но послушался.
Взяли выбранных армак и вернулись на дорогу. Верхом поехали Виркапо, Веют, Лалга и Стэнтъя. Мажулин пометался между телегой и армакой – получать по дороге тычки и подколки ему не хотелось, крупных животных он побаивался – и всё-таки поехал верхом.
Без седла и стремян было не очень удобно, но Лалга держался на спине армаки цепко и уверенно. Он поёрзал немного, оттянул от горла ворот куртки. Одежда из грубой, выбеленной солнцем парусины раздражала кожу.
Обрыв справа, скалистый склон слева, звёздное небо над головой, свежий ветер в лицо, движущиеся под коленями тёплые мускулистые бока армаки, её ритмичный покачивающийся ход… Лалга светил глазами в темноте, оглядываясь по сторонам. Ночная дорога была хороша.

7.

Улицы портового города Кулюм провоняли рыбой, морской солью, смолой, пряностями, дерьмом и гнилью.
Лалга постарался дышать неглубоко и старательно надвинул капюшон шаперона, чтобы не было видно отросших двухцветных волос, которые изумляли окружающих (ух ты, сразу блондин и брюнет!), и вертикальных зрачков.
В харчевне «Седло армаки» было на удивление малолюдно.
-Не вижу ни одного осведомителя, - проворчал себе под нос капитан Виркапо, устраиваясь за столом. Матросов, ищущих возможности наняться на судно, также не наблюдалось. Виркапо предпочитал не ловить кого попало по тёмным переулкам, а вербовать людей лично, но ему, с его непредставительной внешностью, делать это было сложнее, чем другим капитанам.
Он отправил кухонного мальчишку с запиской, заказал еду – мясное блюдо под названием «седло армаки» – и немного выпивки, и стал ждать.
Посыльный вскоре вернулся, вместе с ним прибыл высокий, гладко выбритый блондин лет тридцати, одетый неброско и дорого. Капитан и блондин поднялись наверх, чтобы поговорить без свидетелей в одной из комнат. Лалге и Веюту велели охранять дверь, Стэнтъя присоединилась к ним.
Из-за двери слышались голоса.
-Я тебе в последний раз помогаю. Лучше бы ты занялся научными изысканиями. Ты вполне можешь изменить свою жизнь, ты же моложе меня!
-На какие шиши я займусь наукой, младший, ненаследный?
-В Королевском географическом обществе будут рады опубликовать твой путевой дневник, только главы про демона изыми, всё равно цензоры не пропустят… Итак, послезавтра торговое судно с ценным грузом пойдёт…
Внезапно на первом этаже кто-то ворвался в харчевню с воплем:
-Рагарра! Облава!
Возникла суета, люди бросились через кухню и чёрный ход в соседний переулок, стали прыгать в окна. Зазвенело оружие, послышались выстрелы.
Виркапо, Веют, Стэнтъя, Лалга и прибежавший к ним с вытаращенными глазами Мажулин выбрались через окно на крышу соседнего здания.
Высокий молодой блондин, Дайкон Эдъят, спокойно остался в комнате. Заместителя начальника Управления морских сообщений никто не заподозрит в чём-либо незаконном…
Они бежали по крышам примыкавших друг к другу складов, по ним палили из ружей и игломётов.
-Где наша презумпция невиновности? – ворчал капитан, стреляя себе за спину.
Мажулин начал отставать, задыхаясь.
-И зачем ты в пираты пошёл, если бегать не умеешь?! – Виркапо вернулся, ухватил его за плечо и потащил за собой.
Крыши закончились, беглецы спустились в переулок. Погоня отстала. Они огляделись и дружно вздохнули.
-Мой парадный камзол пал смертью храбрых, - проворчал маленький бородач, разглядывая порванные кружевные манжеты.
И тут от ближайшей неосвещённой стены отделилась тень. Свистящий, как горная свирель, голос без узнаваемого тембра пронизал тишину.
-Дивальду Амарэк, он же – Виркапо Непотопляемый!
Виркапо еле заметно дрогнул.
-Во имя королевы и закона, ты мертвец!
Виркапо нажал на спусковой крючок игломёта и понял, что не успевает. Тень двигалась гораздо быстрее, чем мог уловить обычный, хоть и тренированный человеческий глаз. Метательные пластинки блеснули металлом в свете лун, но срезали лишь ниспадающие перья со шляпы – Лалга оттолкнул капитана, рухнул вместе с ним наземь. И тут же прыгнул – собравшись в комок, прямо с четверенек. Демон передвигался ничуть не медленнее воина-шпиона с южных гор.
Лалга поймал лишь холодный воздух, тень необычным движением увернулась и оказалась у него за спиной. Виркапо бросился к ним с саблей, Веют – с дубинкой, Стэнтъя – с ножами. Тень швырнула им в лица плащ и исчезла. Капитан подобрал этот плащ. На нём виднелась нашивка с эмблемой, изображающей черепаху с мечом и в шлеме.
-Оч-чень странный нирваджа – мало того, что позёр, так ещё и на королевской службе…
К бухте добрались только в полдень следующего дня, поскольку шли пешком. «Морская принцесса» мирно покачивалась на мелких волнах.
Спаслось немногим более половины пиратской команды – те, кто до облавы не успел накачаться спиртным или сумел быстро оторваться от женщины.

8.

На торговом пути маячило брошенное судно. На голых мачтах болтался только один рваный парус, экипажа не было видно.
Лалга потёр воспалённые от света солнца и блеска воды глаза и осторожно выглянул из корзины наблюдателя. Утренняя дымка щадила зрение, но уменьшала видимость. Силуэт одинокого корабля возник вдалеке. Корабль изменил курс и направился в сторону брошенной с виду «Морской принцессы». Лалга издал условленный клич. Внизу на палубе притаившиеся под тюками, кусками парусины и шлюпками пираты приготовились.
Корабль приблизился, и Лалга увидел, что это не широкобокая торговая фулакка, а вытянутый, похожий на хищную стремительную рыбу сторожевой асилорн.
-Рагарра! Это охотник!
Асилорн быстро подошёл вплотную, абордажный мостик обрушился на палубу «Морской принцессы» и своим грузилом проломил её. Солдаты побежали по мостику на пиратский корабль, высматривая возможную причину, по которой он был покинут.
Засада превратилась в ловушку, но капитан Виркапо не считал, что всё потеряно.
-Победа или смерть! – взревел он, выскакивая с саблей наголо из укрытия. Вслед за ним повыскакивали остальные и набросились с оружием на солдат. Те не растерялись, но сражались не так отчаянно, как пираты. Капитан асилорна, стоя на палубе у фальшборта, закричал что-то подбадривающее, посулил награду тем, кто особо отличится, а затем обратился к пиратам:
-Сдавайтесь! Королева обещает вам жизнь и возможность поступить на службу!
Лалга выпрямился во весь рост в корзине наблюдателя и посмотрел вниз. Драка – это весело, если просто мериться силой. Но неужели нельзя не доводить вот до такого? Какой смысл в кровавом побоище, которое происходило в Кулюме? Какой смысл в кровавом побоище, которое происходит здесь? Он ощущал глубокое отвращение и колебался.
Виркапо заметил его на мачте.
-Лалга!!! Не верь посулам, это ложь! Всех, кто сдастся, казнят! Дерись, зараза! Забыл законы? Трусам – смерть!
Солдат было раз в пять больше, и они медленно, но верно теснили пиратов.
-Мажулин!!! – взревел Виркапо. – Где ты, твою мать?! Убей этого горлопана! Кто-нибудь, застрелите их начальника!
Мажулин трясущимися руками навёл ствол большого игломёта, но какой-то солдат заслонил командира собой. Стэнтъя оттолкнула Мажулина от орудия, прицелилась и выстрелила. Капитан асилорна упал.
Ревели боевые трубы, орали люди, гремели выстрелы, и весь этот шум перекрывал истошный мяв – запертый в каюте «Морской принцессы» кот рвался на защиту своего друга.
Виркапо схватил за шиворот Квишонка, который прятался с ручным игломётом за поднятой крышкой люка, и швырнул в гущу боя. Какой-то солдат, не разбирая, кто перед ним, замахнулся саблей.
С воплем ярости Лалга слетел с мачты и упал на головы солдатам, как настоящий демон. Несколько неуловимых движений – и вокруг него образовалось пустое пространство. Он ринулся вперёд, всё время перемещаясь с места на место, не оставляя у себя за спиной никого живого, пользуясь любым оружием, а то и просто когтями.
Ситуация переломилась в пользу пиратов, и вскоре бой переместился на палубу охотника. Оставшиеся в живых солдаты сдались на милость противника, а всех, кто не сдался, побросали за борт. В большинстве своём люди совсем не умели плавать, поэтому потонули сразу.
Повреждённую в бою «Морскую принцессу» подожгли и перебрались на корабль-охотник.
В каюту капитана асилорна Виркапо попал первым, приметил шкатулку, быстро вскрыл её и спрятал за пазухой маленький мешочек. Возвратившись на палубу, он нашёл Лалгу и похлопал его по плечу.
-Молодец! Так держать в следующий раз! Я должен был бы лишить тебя награды за то, что ты ослушался, но, поскольку наша взяла в основном благодаря тебе, то ты получишь самую большую долю.
Лалга спокойно посмотрел на него и промолчал. Виркапо понял, что этот человек или демон гораздо старше, нежели выглядит. И он никогда никому не подчиняется…

9.

«Купца» преследовали до самой темноты, но так и не догнали, поскольку торговый корабль тоже был асилорном.
С наступлением темноты попали в штиль и туман. Пришлось выдвинуть вёсла и сесть на них всем, кроме капитана, Лалги, Квишонка и Стэнтъи. Лалга снова торчал в «вороньем гнезде» на вершине мачты, высматривая бухту для ночлега.
-Маяк!
-Поворачиваем к берегу! – радостно заорал Мажулин, отнимая от губ флейту, из которой извлекал немелодичные звуки, задавая ритм гребцам.
-Это ложный маяк! Это ловушка! – Виркапо легко перекричал своего помощника.
-Какая ещё ловушка?! Там – бухта!
-Нет там никакой бухты! И никогда не было! Лоции внимательнее читать надо! Смотрите, огонь слишком низко!
-Значит, это плавучий маяк! А если даже там засада, мы просто вынесем всех, захватим припасы и переночуем, как господа!
Мажулину очень понравилось просто бежать по пятам за сражающимся демоном и подбирать добычу, не прилагая к тому особых усилий.
Капитан на пиратском корабле – должность выборная. И переизбрать могут в любой момент. Виркапо оглядел обозлённые лица готовых к бунту пиратов и не стал даже пытаться переломить ситуацию в свою пользу.
-Набрал на безрыбье салаг на свою голову, - проворчал он и ушёл на полуют.
Мажулин ощутил счастье и глубокое удовлетворение. И продолжил командовать.
-Лалга! Спускайся и приготовь своё оружие!
Лалга с удивлением посмотрел вслед капитану, пожал плечами и полез вниз.
Раздался сильный удар и громкий треск. «Морская принцесса» налетела на подводные скалы и начала быстро тонуть. Большая часть команды оказалась в воде. Беспомощный корабль окружили лодки с вооружёнными людьми.
Лалга не нашёл на палубе ни Стэнтъи, ни Квишонка. Тогда он прыгнул в воду и проплыл под лодками нападающих. Его заметили, пытались догнать, окружить, поймать, но тщетно, он передвигался в воде, точно сорк, и благополучно достиг берега.
Береговые пираты вылавливали тонущих морских пиратов, связывали по рукам и ногам и укладывали на дно лодок.
Виркапо заперся в своей каюте и надел толстый спасательный жилет. Высоко на спине, почти на голове у капитана в кармашке был привязан кот, на груди – второй непромокаемый кармашек содержал путевой дневник и маленький мешочек с драгоценными камнями. Когда нападающие взобрались на борт наполовину затонувшего пиратского корабля, Виркапо открыл окно каюты, спустил трос, беззвучно соскользнул по нему за борт и поплыл к берегу. Веют заметил его манёвры и последовал тем же путём…
Маяк оказался большим факелом, воткнутым в плавающую у берега тушу дохлой армаки.
Двое Непотопляемых благополучно выбрались на берег.
Четвёртый корабль потерян… Может, высшие силы хотят, чтобы кое-кто занялся чем-то другим? Виркапо вздохнул, завёл руку за голову, погладил кота, который вёл себя на удивление смирно, и полез на скалы. Ему предстояла долгая дорога обратно в Кулюм…

10.

Высоко на скалах виднелась крепость, которая снизу, с узкой полосы пляжа казалась совсем маленькой. Двое, укрывшись среди камней, смотрели на неё. Точнее, смотрел Лалга, а Веют просто сидел рядом.
-Не полезешь же ты туда? Да ещё прямо сейчас?
-Именно что полезу. Прямо сейчас. Я всё отлично вижу, и меня не ждут.
-Особенно с той стороны, где ты собрался лезть… - пробормотал эрмин. У него хватило ума не отговаривать демона от глупой и смертельно опасной затеи. Но смотрел он с откровенным сожалением.
-Я с тобой не пойду. В цирке я был борцом, а не акробатом.
-А я и не прошу тебя об этом. Это – моё дело…
Он поднимался по отвесному обрыву почти пол-ночи, со всей возможной осторожностью, высматривая удобный обратный путь в расчёте на женщину, которая не слишком хорошо умела карабкаться по скалам.
Во внутреннем дворе крепости бегали вооружённые люди, из подвала под главной башней доносились крики. Лалга узнал голоса. Попытаться освободить их? Чтобы снова вместе разбойничать и убивать? Он раздражённо повёл плечами и отправился дальше.
Он благополучно проскользнул мимо стражи, обнаружил вторую, меньшую башню с одним освещённым окном на верхнем этаже, забрался туда. И угадал.
Стэнтъя, одетая в дорогое тёплое платье, сидела на большом ложе рядом со спящим Квишонком, умытым и принаряженным в приличный костюмчик. Она вздрогнула, неожиданно увидев своего демона.
-Как ты сюда попал? У тебя – ни лестницы, ни хотя бы верёвки, ничего! А стены неприступны! Но, видать, не для тебя…
Лалга улыбнулся. И замер, услышав её последующие слова.
-Ты напрасно рисковал. Я не пойду с тобой. Я выхожу замуж.
Он ошеломлённо смотрел, не понимая, отказываясь понимать.
-Прости, мой сладкий. Всем ты хорош, но… Какое у меня с тобой будущее?
Он вцепился пристальным взглядом в её лицо, пытаясь определить, не шутит ли она. Не может же быть, чтобы она говорила всё это серьёзно?
-Во владении у Зухара целая крепость и много земли. Мне надо устраиваться в этой жизни. Желаю тебе тоже найти своё счастье. Подвернётся случай – не упусти. Не вздумай освобождать пиратов, их хорошо стерегут, только сам попадёшься. Я знаю, ты зачем-то стремишься на юг. Внизу, в скальных пещерах есть лодки, они не охраняются, потому что добраться к ним можно только с моря. Ты отлично плаваешь и легко их найдёшь.
Он отвернулся и стоял, глядя в окно, совершенно неподвижно, казалось, что даже не дышал. Над бескрайней морской гладью занимался рассвет.
Женщина одним гибким движением поднялась с кровати и сделала несколько шагов в сторону, чтобы увидеть лицо своего демона. По золотисто-смуглой щеке бежала вниз прозрачная блестящая дорожка.
-Лалга!!! Ты с ума сошёл! Не смей плакать! Ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за неё плакать!.. Всё! Уходи сейчас же, пока сюда кто-нибудь не явился!
Он ещё раз посмотрел на неё долгим взглядом. И быстро выбрался в окно…
Ожидавший внизу на пляже Веют не удивился, услышав всю историю.
-Если к другому уходит невеста, то неизвестно, кому повезло. Лалга, не смей плакать! Ни одна женщина не стоит того, чтобы из-за неё плакать!
-Ты прав. Вы оба правы… - проговорил Лалга после долгого молчания. – Ты отправишься со мной или у тебя своя дорога?
-Своя. Я больше доверяю твёрдой земле под ногами, знаешь ли.
Лалга кивнул, не говоря больше ни слова, вскочил на ноги и побежал к воде…

11.

Он заразился от пиратов тем, что считал плавание по морю гораздо безопаснее передвижения по суше.
Сверкали волны под солнцем, чистый, пахнущий солью ветер надувал парус и стремительно нёс вперёд судёнышко – хрупкую скорлупку посреди необозримого водного пространства.
В прозрачной глубине струилось и переливалось нечто – то ли подводное течение, то ли тёмное гибкое тело гигантского змея. Лалга пытался пронизать взглядом хрустальную толщу, но она не спешила открыть свои тайны. Он не боялся. Любое чудовище не страшнее, чем люди.
Он задумчиво рассуждал вслух, обращаясь к покровителю морских бродяг.
-Я клялся добывать себе пропитание с помощью оружия, но мне не нравится такой способ. Я не люблю убивать людей, я убиваю их только тогда, когда они на меня нападают…
Тёмные извивы плавно удалились прочь. Или подводное течение просто ушло в сторону.
-Впрочем, животных в пищу я ведь убиваю, а это тоже – добыча пропитания с помощью оружия…
Лалга развеселился этому пришедшему в голову оправданию и рискованно отпустил фалы при сильном ветре. Лодка устремилась вперёд с опасной скоростью. Он летел по волнам и смеялся, по временам отплёвываясь от солёных брызг.
Прикосновение к голове – слабое, едва уловимое, призрачное – то ли ветер, то ли капли воды – возникло внезапно. Оно было похоже на то, что его разбудило в ночь на Гердъене. И точно так же, как тогда, он отмахнулся и отгородился, тщательно приглядевшись к безоблачному небу. Никакие летучие штуки там не маячили, но он на всякий случай поспешно пристал к берегу и неохотно отправился по суше пешком – на юг.


Глава 7

Экспедиция «Транс — Форс»

1.

Ира отняла ладони от глаз и отрицательно покачала головой. Она уже и не надеялась, что маур откликнется, но всё равно продолжала время от времени звать.
-Экспедиция «Транс-Форс» началась…
Её бормотание себе под нос Брен отлично расслышал. И рассердился:
-Умеешь говорить по-человечески — говори по-человечески! Нечего при мне по-демонски изъясняться!
-Путешествие через весь Форс, - испуганно перевела она на эрминский. И тут же упрямо добавила: - Мне свой язык надо не забыть. Ничего такого секретного я не говорю, и не с кем мне секретничать, да и секретов особых нет. Я тебе ни в чём не солгала…
Короткие привалы устраивали не столько для себя, сколько для того, чтобы дать отдых ездовому животному.
Брен гнал армаку галопом на скорости, максимальной для повозки, свистел по-разбойничьи и щёлкал кнутом над головой. Тент сложили, чтобы он не парусил и не тормозил движение.
Они стремились ехать всё время, в которое не спали. Ира избегала говорить и даже думать о том, что они, возможно, опоздали. В дороге почти не разговаривали, хотя у обоих накопилось много вопросов друг к другу – потому что постоянно были настороже. Оба ощущали спиной чей-то взгляд, но преследователей, как ни старались, не заметили. К большой группе путешественников пристать не получилось. Путь был однообразным: дорога, привал в поле или на лесной поляне, трактир или дом в деревне, и снова дорога…
Несмотря на хорошую рессору и относительно ровное полотно тракта (о, тут уже изобрели бетон, как в Древнем Риме), колесницу трясло и подбрасывало довольно жёстко. Ира нетерпеливо подалась вперёд и сидела, цепляясь за низенькие подлокотники побелевшими пальцами. Она предложила привязать её, но Брен сказал, что в случае столкновения лучше быть отброшенным на обочину, чем попасть под копыта своей или чужой армаки, а тем более – под колёса.
Армака неслась вскачь, спицы колес слились в серебристые диски, щелчки кнута звучали, как выстрелы, концы лёгкого покрывала горизонтально летели за спиной …

2.

-Ицагаль построен на месте разорённого кайосского посёлка. Название оставили прежнее.
Крепостной стены не было, здания в один, два и три этажа теснились на склонах холмов. Брен объезжал город по кругу, выбирая дорогу – возле деревьев в несколько обхватов, частично безлистых и обугленных, разноцветная брусчатка, кирпич и плитка шли волнами.
-Ты столько знаешь! Кем ты был до того, как стал пиратом?
-Кем я только не был… - хмыкнул Брен. Деревенский хулиган, писарь у жреца, секретарь странствующего учёного, солдат, моряк…
Посреди малолюдного окраинного перекрёстка они отвлеклись на разговор и не услышали упреждающих криков. Из переулка вылетел всадник, его массивное животное, покрытое шипастой попоной, грудью врезалось на всём скаку в упряжную армаку. Иру и Брена отбросило на несколько метров, колесницу разбило на куски о стену дома, пораненная до крови армака унеслась, визжа от ужаса. Всадник умчался, не остановившись.
Брен, ругаясь сквозь зубы, поднялся на ноги и поднял Иру. Ему досталось больше, её спас герлон.
-Сорково отродье… Цела? И то хлеб… Думал продать колесницу и армаку, на судне они нам не пригодились бы. Теперь денег будет меньше…
Они добрели до ближайшего постоялого двора, и Брен взял комнату на втором этаже.
-Сиди тихо, я тебя запру, чтоб никто не докопался, и пойду за документами и билетами на речное судно. Вернусь, скорей всего, поздно, может, и завтра.
Она кивнула и присела на жёсткую лежанку, а, когда Брен ушёл, принялась осматриваться. Обшарпанные стены, ларь, большой кувшин с водой и ковшик…
Неожиданно навалилась острая, удушающая тоска. Ира вцепилась зубами в рукав платья, чтобы не завыть в голос. Где сейчас Ирруор? Хотя бы узнать, хотя бы просто увидеть, что он жив! Захотелось грянуться на пол и разбить в кровь свою глупую голову, которая не в состоянии придумать ничего путного…
Ира сползла с лежанки на колени и тут опомнилась. Прежде, чем биться головой о занозистые доски, неплохо бы подстелить что-нибудь мягкое. Если она что-нибудь с собой сделает, кто будет искать маура? На самом деле, больше всего сейчас ей хотелось не рыдать, а есть, просто зверски хотелось. В комнату просачивались одуряющие запахи пригорелых овощей и мяса.
Девушка выглянула в открытое окно, которое выходило на задний двор. На подоконнике первого этажа остывал котёл с супом. Она сняла верёвку с занавески, привязала ковшик и спустила вниз. Удалось зачерпнуть всего лишь пару ложек пряного бульона, который только больше разжёг аппетит.
Она привязала верёвку к боковой скобе тяжёлого ларя, наделала узлов по всей её длине и полезла наружу. Тонкая верёвка изрезала бы ей пальцы, если бы не перчатки герлона. Окно первого этажа было поуже, так что её манёвр никто не заметил. Из кухни больше ничего стянуть не удалось, подоконник находился слишком высоко. Ира отряхнула платье, обошла здание кругом и заглянула в дверь обеденного зала с мыслью выпросить что-нибудь из еды. Ох ты ж…
За одним из столов восседали Нарис и Фатэн, а поодаль устроился сыщик-кайо. Что им тут надо? Они взялись преследовать её и Брена?
Она убежала на улицу и пошла вдоль домов. Попыталась стянуть пирожок с лотка, продавщица погналась за ней, не догнала, но и еду добыть Ире не удалось. От голода и нервов начали мелко и противно дрожать руки и ноги.
Она пошла дальше, озираясь. Её окликнул небрежно одетый эрмин.
-Прекрасная къена одна и скучает? Желает ли она, чтобы её чем-нибудь угостили?
Прекрасная къена желала этого всеми фибрами души. Она быстро обвела молодого эрмина оценивающим взглядом с головы до ног. Растрёпанная косичка с бантом, весёлые глаза, капризно поджатый рот, бородка с застрявшими крошками еды, тощая фигура в заляпанном соусом камзоле и узких штанах, кое-как заправленных в мягкие сапожки. Молодой человек казался безобидным. Они пошли дальше вместе, разговаривая. Ира высматривала трактир. Молодой человек, который представился Джерфилом, дотошно расспрашивал, Ира осторожно рассказывала и, чтобы этот эрмин не передумал ухаживать и кормить, заявила, что она тут одна.
Они проходили мимо кареты, ожидавшей кого-то на обочине. Джерфил внезапно схватил Иру, втолкнул в ящик на колёсах, запер снаружи дверцу и быстро взобрался на облучок рядом с кучером, бормоча себе под нос:
-Она больше не будет говорить, что я ненормальный, не будет сдавать меня в больницу. Я не сумасшедший, у меня всё, как у людей, вот, даже женюсь…
Карета быстро покатилась через город кружным путём.
На окраинных улицах, судя по виденному ранее, патрули появляются редко, карета изнутри обита плотной мягкой тканью, кричать бесполезно.
Ира прижалась лицом к окошку с запертыми ставнями и глубоко дышала. Её сердце билось быстро и сильно, девушка напряжённо размышляла...

3.

Брен вышел со двора и задумался. Может, следовало укрыть Ырралэт где-нибудь в холмах, неподалёку от города? Армака с колесницей не пропали бы. Но в уединённом месте на девчонку обязательно бы кто-нибудь наткнулся и уволок. А в деревне докопались бы ещё быстрее, мигом бы сосватали, по глазам же видать, что барышня порядочная. Про взгляд в спину тоже нельзя забывать. Да, тут он всё правильно сделал.
Но хорошо же так он девчонке пообещал, легко и уверенно – что принесёт документы и билеты. А денег-то хватит либо на одно, либо на другое. Тут и думать нечего, грабить надо. Но сначала заказать документы…
Кабачок, о котором упоминал Фатэн, располагался в стволе огромного сухого дерева. Пришлось взять кружку браги и осторожно выспрашивать, а потом долго ждать… Получив поддельные бумаги, Брен тщательно упрятал их за пазуху и отправился бродить по Ицагалю, тщательно избегая центральных улиц и патрулей.
Он прошатался так всю оставшуюся часть дня и поздним вечером наконец высмотрел свою будущую жертву. Молодой хлыщ, который тоже бродил от кабачка к кабачку и всех о чём-то расспрашивал, попутно нагружаясь спиртным, неосторожно приблизился к тёмному переулку. Брен поймал его за одежду, затащил за угол дома и приставил нож к горлу, прошипев сакраментальное:
-Кошелёк или жизнь!
Франт без сопротивления отдал мешочек с монетами. Когда он, шатаясь, убегал, Брен узнал в нём Нариса и весело хмыкнул, а затем нахмурился. Интересно, а Фатэн и Гар тоже здесь? Путешествие через весь Форс становилось весёлым. Молодой пират пожал плечами, пересчитал деньги, отправился на пристань, договорился о каюте на речном судне, уплатил, предъявив документы, и поспешил обратно к постоялому двору.
Ответ на свой вопрос он получил, увидев Фатэна, который любезничал с пожилой дамой в карете, окружённой охранниками. Дама передала Фатэну в окошечко увесистый кошель, и Брен решил было обчистить ещё и этого хлыща, но потом подумал, что всех денег не награбишь, лучше пока не рисковать тем, что уже есть. Интуиция его не подвела. Часть охранников дамы отправилась в трактир, не то сопровождая, не то конвоируя молодого афериста.
В обеденном зале обнаружился и сыщик-кайо.
Брен привалился плечом к стене дома недалеко от входа в трактир, заложил пальцы за пояс и продолжил наблюдение, выжидая момент, чтобы незаметно подняться на второй этаж…

4.

Карета остановилась. Джерфил соскочил с облучка на тротуар, отпер замок, распахнул дверцу, вынул девушку, затолкнул в дом, запер за ними дверь и провёл свою пленницу на второй этаж. Она улыбалась и выглядела спокойной и приветливой.
-Не бойся. Я буду с тобой хорошо обращаться, я на тебе женюсь – всё, как полагается, всё по закону. Посмотри, вот здесь ты будешь жить, тебе понравится. Скоро приедет моя мама, я тебя представлю, ты ей понравишься, она тебе – тоже. Смотри, правда, уютно?
-О да, мне очень-очень нравится, только прибраться не помешает.
Она ослепительно улыбнулась и принялась с демонстративным интересом разглядывать предметы интерьера и вещи. За ложем с порванной обивкой девушка обнаружила груду заношенной одежды, перебрала её и часть отнесла в стирку, спросив у Джерфила, где тут мойня. Он с довольной улыбкой наблюдал за ней, витиевато рассуждая о том, как станет императором и основателем новой религии, а новая жена будет его главной жрицей и императрицей. Она увидела на столе листы бумаги и грифели, сделала быстрый эскиз – портрет молодого эрмина в короне – и записала тезисы тронной речи и манифеста.
Джерфил вскоре спохватился, запер свою пленницу, ушёл вниз, отправил посыльного за матерью и жрецом и остался ждать возле двери. О еде он так и не вспомнил. Девушка нашла на столе засохший кусок лепёшки, быстро сжевала его и продолжила прибираться, негромко напевая. Джерфил то и дело возвращался и подглядывал в отверстие от прежнего, выбитого замка, проверяя, чем занята пленница.
Услышав шаги за дверью, Ира тут же присаживалась на обшарпанный пуфик с аляповато раскрашенной шкатулкой в руках и принималась примерять бижутерию или бежала в мойню и громко плескала там водой, делая вид, что стирает. Джерфил успокаивался и снова спускался вниз.
На первом этаже раздались голоса, но наверх никто не поднялся – прибывшего жреца вначале следовало хорошенько напоить и накормить.
Ира прислушалась к приветственным восклицаниям и звону посуды, связала рукавами несколько рубашек и вылезла по этой импровизированной верёвке в окно, которое Джерфилу в голову не пришло запереть – эрминских барышень не приучают заниматься спортом, поскольку это неприлично и неженственно.
Она сразу перебежала на параллельную, не менее многолюдную улицу, и пошла по ней так, как привыкла ходить в большом городе – ни на кого не глядя, чтобы не привлекать внимание, широким, размеренным шагом, ловко лавируя в толпе. Дыхание у девушки постепенно выравнивалось, руки и ноги переставали мелко и противно дрожать. Навстречу ей попадались и эрмины, и каи, и представители ещё какой-то расы, кажется, даже не совсем человеческой.
Внимание она, разумеется, привлекала – барышня без сопровождения, шагающая широко, как мужчина, с хмурым, решительным выражением лица. Но к ней пока никто не цеплялся, даже патрули.
По пути Ира обнаружила продуктовый рынок, не удержалась и зашла в торговые ряды. На ней было дорогое платье, и ей стали предлагать попробовать товар. Она бродила по рынку несколько часов, прежде чем наелась. Почти. И тогда поспешила дальше.
Она не видела, куда её завезли, но примерно сориентировалась. Горы, вершины которых возвышались над зданиями и были видны из любой точки города, оставались за спиной при въезде в Ицагаль. Значит, ей туда, в сторону гор.
Уже стемнело, когда она добралась до знакомой улицы, в конце которой находился тот самый постоялый двор. Она уже решила, что благополучно пришла, и тут внезапно ей преградили путь трое мужчин разбойничьего вида.
Они вышли ей навстречу из пустынного на первый взгляд переулка и заступили дорогу, когда до них оставался ещё добрый десяток метров.
-Не спеши, маленькая шлюшка! Сперва порадуй нас.
Шлюшка? В глухом платье-макси и покрывале до бровей? У Иры бешено заколотилось сердце.
-Я не шлюха, меня украли с постоялого двора, я возвращаюсь туда, пропустите меня, меня там ждут!
-Врёшь! Порядочные не ходят по ночам в одиночку, а сидят дома! – зло рявкнул самый молодой из троих.
-Ты не слушай её, а просто хватай, - лениво процедил сквозь зубы бандит постарше. – Будет брыкаться, порежь, сперва немного.
А третий просто молча достал большой нож.
В голове у Иры неожиданно словно сработал переключатель. Страх превратился в холодную ярость. Она широко раскрыла глаза. Они приняли это за проявление испуга и заухмылялись, а потом заржали при виде того, как она собрала в кулаки и задрала повыше подол платья. Она побежала к ним и подпрыгнула, целясь пяткой. По голове бандита с ножом промахнулась, но он отшатнулся, избегая удара, врезался затылком в стену дома и сполз на плитки тротуара. Второй немедленно поймал её за ноги. Пальцами, сложенными щепотью, она ударила его. Перчатка герлона мгновенно, повинуясь мысли, сделалась жёсткой, и удар пробил щёку нападавшего. Мужчина взвыл, хватаясь за лицо. В глазах потемнело от неистовой боли – третий схватил её за косу у основания, перед дракой она забыла натянуть на голову капюшон герлона.
Но тут из-за угла послышалась мягкая поступь и лязганье окованных когтей, в переулок завернул верховой патруль. Ира почувствовала, что её уже никто не держит, вскочила на ноги и бросилась бежать, не оглядываясь…
На бегу вспомнила, что под подолом платья у неё спрятан бластер, и захохотала. А потом подумала, что всё к лучшему – батарею следовало беречь на крайний случай…
От стены отделился силуэт, и из тени дома на свет уличного фонаря выступил Брен.
-Ты как тут оказалась?.. Есть хотела?.. Понятно – когда ты хочешь есть, то сразу обучаешься лазить в окна. Отлично, за комнату платить не надо. Пошли, я всё добыл, судно уходит утром, до посадки по пристани погуляем…

5.

Начинаясь в предгорьях, вбирая в себя по пути многочисленные притоки, большая река несла свои воды почти через весь материк с юга на север. Она называлась Виртан и служила одной из основных транспортных артерий.
Путешествующий учёный-географ когда-то счёл, что его секретарю, молодому неглупому эрмину, стыдно ничего не знать о величайшей реке Форса…
До пристани шли через половину города. Ира взяла Брена под руку, чтобы не потеряться в толпе. Ему это неожиданно понравилось. Он придвинул её к себе поближе, она недовольно посмотрела на него снизу вверх, он ухмыльнулся.
Землянка вертела головой, разглядывая всё подряд. Островерхие и плоские крыши домов, полукруглые и стрельчатые окна, ажурные решётки и глухие заборы, арки, балкончики, эркеры, ниши. Фонтаны, канавы, мостки, лестницы, руины древнего акведука. Кареты, повозки, колесницы, телеги с товаром. Всадники, пешеходы, лоточники, уличные музыканты, пешие и конные патрули. Мужчины, женщины, дети. Богатые и нищие. Эрмины, каи, ороле, твирну… Брен объяснял, как мог, и зверски вымотался от этого. До сих пор он ни разу столько не разговаривал.
К речному порту они подошли уже молча и остановились на вершине холма.
Стремительно рассвело, жара усилилась.
Надвинув покрывало козырьком над покрасневшими глазами, Ира смотрела вниз, с обширного крутого склона. Большой речной порт раскинулся перед ней, как на ладони. Склады, доки, причалы, суда; пароходы, парусники, лодки…Чтобы попасть на причал, возле которого величественно застыл на воде большой пароход с тремя палубами, надо было сойти по длинной лестнице, преодолев больше десятка крутых маршей.
Пассажирские сходни ещё не спустили, люди ожидали посадки, сидя в стороне на тюках с пожитками. На борт грузили припасы.
Широкая неторопливая река сияла режущей глаза рябью солнечных бликов. На том берегу горы подпирали белёсое от зноя небо. На склоне ближайшей из них вместо пышной тропической растительности ступенями спускались к самой воде террасы. На них теснились полуразрушенные здания охристых оттенков. Это была заброшенная часть древнего Ицагаля…
На рынке поблизости торговали с лодок и прилавков под открытым небом. Готовая еда, домашние животные, птица, рыба, фрукты, сласти, одежда и обувь… Жару и буйство запахов было бы трудно вынести, если бы не ветер, который гулял по холмам. Брен купил торбу и припасы в дорогу (лепёшки, вяленую рыбу и конфеты-тянучки, сваренные из сока фруктов), оттащил девушку от прилавка с обувью, на котором ей приглянулись вязаные кайосские сапожки на кожаной подошве, узорчатые, с кисточками…
Внезапно раздался мощный вибрирующий рёв, проникающий внутрь, под кожу, вызывающий дрожь во всём теле – его источником оказался громадный боевой рог на верхней палубе, звук из которого извлекали при помощи раздуваемых мехов. Это и был сигнал к посадке. Эрмин и землянка спустились на причал.
Тяжело плескалась и била в толстенные сваи вода цвета мутного какао, раскачивая взвесь ила и песка, ветки и мусор.
Брен предъявил документы при посадке на судно, и Ира с удивлением узнала, что они теперь числятся супругами – Ырралэт и Бренгуран Съонгар. Ира открыла рот, чтобы разразиться гневной тирадой. Брен объяснил, что иначе их не будут селить в одной каюте, и он не сможет её охранять, к тому же понадобится больше денег. Ира закрыла рот и сверкнула глазами.
У них была самая дешёвая каюта – ниже ватерлинии, без иллюминаторов, возле двигательного отсека, душная и шумная. Столовой и кухни на этой палубе не предусматривалось, были только баки с питьевой водой.
Матросы убирали сходни, когда на пристань примчался Джерфил и, расталкивая провожающих, попытался сходу проскочить на борт. Отряд портовой стражи задержал его. Он вырывался, брыкался и орал, что имеет полное право забрать с корабля жену, которая по величайшей глупости не поняла своего безмерного счастья стать Великой Жрицей и сбежала. Над ним хохотали. Ира посреди нарядной толпы на верхней палубе спряталась за спиной у Брена. Нариса, Фатэна и Гара они не заметили ни среди пассажиров, ни среди провожающих и временно успокоились на этот счёт.
Снова заревел древний боевой рог, жаркий влажный ветер расстелил над водой густой дым из труб, и пароход неторопливо отошёл от причала, начиная долгий путь на север…
Мимо проплывали, оставаясь позади, острова-сады, острова-пасеки, острова-фермы, острова со свайными посёлками рыбаков… Берега одной из речек, впадавших в Виртан, соединял мост из переплетённых корней двух раскидистых вечнозелёных великанов. Брен рассказал легенду о разлучённых влюблённых, которые превратились в деревья. Ира молча разозлилась. Бестактный пират, бестактная легенда…
Тонкая нитка высоко в небе перекинулась с одного берега на другой, соединяя вершины двух гор.
-Что это? – спросила девушка, хотя уже и сама догадалась.
-Висячий мост. Очень старый. Давным-давно его много раз поджигали и обрушивали во время войн, потом восстанавливали. Им пользуются только каи. Я однажды прошёл его – из интереса. Мост раскачивался, ветер норовил сбросить меня в реку… Оттуда вид очень красивый, - Брен ухмыльнулся в ответ на изумлённый взгляд…
Молодой пират ушёл отсыпаться, а у Иры неожиданно оказалось много времени подумать. На низенькой табуретке, утащенной из каюты, девушка сидела возле ограды, в тени подставки для сигнального рога, ссутулившись, стремясь стать как можно более незаметной.
Три яркие луны догоняли друг друга высоко в тёмном небе, тёплый ветер посвистывал в ушах. Хотелось спать и есть, глухая тоска поселилась в груди и давила на сердце. Ирруор неизвестно где, а родители и Люська на Земле наверняка решили, что Иры и в живых-то уже нет.
Внезапно всё происходящее показалось девушке сном, слишком невероятным, чтобы быть реальностью. Даже голова на мгновение закружилась…
Когда стемнело, на верхней палубе начались танцы. Ансамбль музыкантов вначале играл медленные мелодии, подходящие для плавных, горделивых шагов и поворотов, но постепенно музыка становилась всё быстрее и бойчее. Ира горящими глазами следила из-под покрывала за развевающимися в танце накидками девушек и яркими шарфами мужчин, на мгновения забывая обо всём. Ей хотелось выскочить в круг и присоединиться к веселью, а ещё больше хотелось подобраться к столику с напитками и десертами, но она так и не осмелилась, опасаясь скандала, из-за которого могут выставить с судна.
Её никто не пригласил на танец. Глухое тёмное платье без вышивки, блестящей фурнитуры и меха делало девушку незаметной. Её папа как-то сказал, что принц не разглядел бы Золушку, если бы не волшебный бальный наряд, подарок феи…
-Чего спать не идёшь? Боишься, приставать буду? – Брен встал спиной к фонарям на борту и лунам, но усмешку можно было угадать и по голосу.
-В каюте душно и шумно, спать невозможно. Я не боюсь, на мне хорошая защита, - Ира оттянула ворот платья, показывая герлон и объясняя его свойства…
Через тропики плыли дней десять. Продукты в торбе закончились…

6.

Река ускорила бег и стала гораздо более узкой, втекая в глубокий каньон, который за века она прорезала в колоссальном плато. Вода не сделалась прозрачней, только цвет поменяла с жёлто-бурого на красно-рыжий.
Горячий ветер день и ночь угрюмо пел в ушах. Мимо проносились береговые обрывы высотой в несколько сот метров, различных оттенков красного. Утёсы-останцы в форме пирамид, зубчатых стен, башен напоминали древний город забытой цивилизации. Иногда попадались признаки обитания человека или других сапиенсов – ряд отверстий пещер, хрупкий мостик из верёвок и веток на головокружительной высоте…
Кое-где река выписывала петли, огибая выступающие из воды острова-утёсы и вымывая в береговых обрывах небольшие бухты. В одной такой бухте оказалась пристань, пароход свернул к ней, преодолевая быстрое мощное течение. Колоссальный каньон загудел от рёва сигнального рога.
-Нарантъёга, - сказал Брен, когда звук рога затих. – Мы купим там еды.
Рыже-розоватая стена, несколько ниже прочих, нависала над причалом.
-Где? Я не вижу ни города, ни даже посёлка!
-Наверху.
…Большая корзина на верёвке ползла вверх, раскачиваясь и ударяясь о стены, сверху на головы пассажиров сыпался песок. Брен прижимал к себе Иру, оберегая своим телом, несмотря на объяснения, что ей благодаря герлону ушибы не грозят…
Наверху было не больше плюс пятнадцати по Цельсию. Эрмин и землянка выбрались из корзины и увидели, кто вращал лебёдку – мрачный тип с неряшливой бородой, в расшитой бусами жилетке, пузырящихся на коленях штанах и босиком.
Бородач подождал немного, но больше никто из пассажиров не пожелал прогуляться на берег таким рискованным способом. И тогда он скрытно пошёл следом за интересной парочкой, присматриваясь. Рослый мужчина с парохода имел суровый и властный вид, был одет в высокие кожаные сапоги, дорогие, по-походному тёмные штаны и рубашку, к поясу у него напоказ крепились качественные ножи, а молоденькая краля рядом с ним щеголяла в господском платье.
Грузовую лебёдку для спуска припасов на пристань вращали несколько армак, понукаемых погонщиком. К ней тянулись подводы из поселения, похожего разом на городок из вестерна и российскую деревню. Подводы охраняли вооружённые всадники, одетые не по форме.
Грунтовая дорога шла под уклон. Холодный порывистый ветер свистел в хвое корявых кустов, пригибал к земле сухую жёсткую траву, швырял в глаза рыжую пыль. Брен огляделся и приостановился – потуже перемотать головной шарф.
-Мы успеем, без нас не уедут?
-Успеем. Всякое-разное на борт грузить ещё долго будут.
Брен купил продукты у хозяина ближайшего подворья, дешевле, чем в трактире или магазине.
Когда они собрались возвращаться, к ним подошёл тот, кто крутил лебёдку.
-Я – Гоч, - представился он, широко улыбаясь.
Этот самый гоч красовался на пальцах его правой руки – массивный железный кастет. Часть зубов у бородача тоже была железной.
-Пойдём, браток. Я угощаю, серьёзный базар есть, - Гоч широким жестом показал на избу-таверну, из распахнутой двери которой ветер доносил, прямо-таки швыряя в нос, умопомрачительный запах жареного мяса.
В трактире Брен с Ирой устроился у самой двери за грязным деревянным столом, на котором тут же появились оплетённая бутыль с кактусовой водкой и большой горшок, полный жаркого в соусе. Гоч уселся несколько боком напротив них и тут же начал без обиняков:
-Есть несколько смелых ребят, есть оружие, повозки и верховые армаки. Нам нужен умный вожак, который может варганить дела с крупным кушем. Мы готовы подчиняться, веди нас, ты способен на большие дела, я видел твои… кхм… уши.
-Нет, - твёрдо сказал Брен. – У нас свои цели и мы спешим, нам не по пути.
-Мы поможем тебе… с твоими целями. Сейчас я свистну, ребята подойдут, посмотришь на них, они тебе понравятся.
-Нет.
-Да! Ты не уйдёшь после того, как узнал всё, чтобы сдать нас легавым!
Брен вскочил, Ира схватила горшок и бутыль, пират опрокинул стол на Гоча и добавил сверху скамью, загородив тем самым выход из трактира. На свист барахтающегося под мебелью бородача со второго этажа трактира прибежали пятеро. Брен схватил Иру за руку, они выскочили наружу и понеслись к обрыву.
Бежать пришлось в гору, и уже через минуту Ира начала задыхаться, а Брен, не сбавляя шага, всё тащил её вперёд. Бандиты во главе с Гочем молча и целеустремлённо, как стая волков, мчались за ними следом, постепенно нагоняя.
К счастью, бежать пришлось недолго. Как только показались подводы и их охрана, ватага благоразумно повернула назад.
Пассажирскую лебёдку крутить теперь было некому, но Брен просто сбросил корзину вниз, надел на Иру торбу с продуктами, в которую запихнул и бутыль с горшком, привязал девушку себе на спину, взял рукавицы Гоча и скользнул вниз по верёвке. Когда они достигли берега с причалом внизу, от рукавиц остались одни лохмотья, а ладони у Брена были окровавлены.
В каюте молодой пират, перевязывая себе руки, настоял, чтобы Ира тоже выпила кактусовой водки, закусив жареным мясом. Её трясло, она всё никак не могла отдышаться после отчаянного бега.
-Ты молодец, - похвалил он – то ли за бутыль с горшком, то ли за адекватное поведение…

7.

Река вырвалась из большого каньона на равнину и снова широко разлилась. Перемена пейзажа была резкой, только что по сторонам высились отвесные скальные стены, и внезапно они оборвались. Пароход обогнул большой остров-утёс с узкой полоской пляжа и прибавил ходу.
К вечеру судно достигло порта под названием Систарма и пришвартовалось. Но сходни почему-то не спускали и время стоянки не объявляли. На пристани вместо встречающих и торговцев толпилась стража.
Люди на верхней палубе тревожно переговаривались. Ира прислушалась.
-Не нравится мне такая долгая стоянка. Не к добру это.
-А я знаю, в чём дело. Капитан получил телеграфное сообщение, мне его помощник по секрету рассказал, - нарядная дама успокаивала подругу. – Ничего страшного, это ловят кого-то из приближённых прежнего министра финансов. Сейчас поднимутся на борт, проверят у всех документы, и мы сможем пойти погулять по этому большому интересному городу.
Ира бросилась в каюту. Брен спал, потому что еды не было. Она тронула его за плечо, и он мгновенно проснулся.
-Дело аховое. Придётся бежать, - хмурый пират собирался стремительно.
-Зачем нам бежать? Ведь ловят не нас!
-У нас документы фальшивые. Они годятся только тогда, когда их особо не разглядывают.
Он бегом протащил девушку за руку по коридорам и лестницам и выглянул на верхнюю палубу, оценивая обстановку. Сходни спустили, и стражники большим отрядом приготовились подняться на борт, но отвлеклись на паровой катер, который подошёл к пристани. На палубе катера стояли Гар, Фатэн и Нарис.
Эрмин и землянка кинулись обратно. В коридоре второй палубы Брен торопливо вскрыл ножом замок технической кладовки и достал верёвку. После этого двое беглецов метнулись к иллюминатору, но тот отчаянной попытке взлома не поддался, и пират выругался вполголоса. Затем постучался в несколько кают по очереди. В одной отозвались женским голосом, и молодой эрмин очень любезно проворковал:
-Къены! Десерт от судовладельческой компании в возмещение неудобства длительной стоянки!
Ира безмолвно округлила глаза от удивления.
Дверь открыли, и они ворвались в каюту. Там обнаружились две женщины, одна из них взвизгнула.
-Тихо! Вам ничто не грозит! – прикрикнул Брен, быстро запер дверь, подбежал к иллюминатору, распахнул его и выглянул, прикидывая расстояние до противоположного берега.
Мимо парохода плыл плот с небольшой хижиной посередине.
-Ырралэт, снимай платье! Оно тяжёлое, помешает!.. Якорь им в глотку! Документы куда девать? Они же промокнут!
-Не промокнут! Дай их сюда!
Ира запихнула бумаги вместе со своим поясным кисетом за ворот герлона, обмотала косу вокруг шеи, натянула капюшон на голову и запечатала его. Брен быстро разделся, завернул сапоги, штаны и шарф в рубашку и привязал её рукавами себе на голову. На нём остался только пояс с ножами.
Одна дама закрыла лицо руками, чтобы не видеть голого мужчину, вторая с интересом наблюдала.
-От такого десерта я бы не отказалась!
Он мимоходом одобрительно улыбнулся ей, привязал верёвку к ручке сундука, бросил её конец наружу и торопливо вылез в иллюминатор.
Ира скользнула следом за ним по верёвке, изо всех сил стараясь не смотреть вниз, и они поплыли, точнее, поплыл Брен быстрым кролем, мощно загребая руками воду, а девушка держалась за его пояс…
Брен рассчитал точно и не промахнулся, но возле самого плота неожиданно запутался в чём-то руками и ногами и ушёл с головой под воду. Под водой он исхитрился быстро достать нож, разрезал какие-то верёвки и принялся карабкаться на мокрые, скользкие брёвна. Вес девушки, узла с одеждой и собственного отяжелевшего от усталости тела тянули обратно в воду, но он упрямо барахтался. Ира продолжала цепляться за его пояс занемевшими пальцами.
Над ночной рекой разнёсся перепуганный детский крик:
-Мама, мама, наши сети!..
-…Притащили чёрти что!
Женщина, которая выскочила из хижины, употребила, разумеется, эрминское ругательство, но по-русски это прозвучало бы именно так.
Она с отчаянным усилием вытащила на плот вместе с обрывками сети двоих человек, на каждом из которых был только пояс с оружием. Хмуро оглядела их. Потом поймала на себе оценивающий взгляд эрмина и улыбнулась.
-Хмм! Не чёрти что, а очень даже! Мужчина!
Брен при свете лун сверкнул в ответ белозубой улыбкой.
-Хозяйка, позволь воспользоваться твоим гостеприимством!
-Да уже воспользовался, чего уж там… Починишь сеть, которую порезал – позволю!
-Согласен…
Девочка-подросток продолжила дежурство у рулевого весла, а трое взрослых кое-как разобрались в ночном мраке с какими-то тряпками, которыми можно было укрыться, и улеглись спать в хижине вповалку…
Наутро познакомились. Женщину звали Чагра, у неё было длинное худое лицо и жилистое тело, облачённое в грубый балахон, она выглядела старше своих тридцати пяти лет и знала о реке всё. Она накормила обоих беглецов печёной рыбой и снабдила Иру рубахой и юбкой.
Брен развесил сушиться свою одежду, починил сеть, подновил крышу, переложил очаг. Довольная Чагра пригласила его с собой спать. Брен лукаво прищурился и пристально посмотрел на Иру. Чагра глянула на него, гневно сузила глаза и тоже пристально посмотрела на Иру. Ира пожала плечами.
-Что вы на меня так смотрите? Мне-то что? Я тут подежурю вместе с девочкой у руля, - и осталась снаружи на всю ночь, благо не мёрзла в герлоне…
Так они плыли ещё неделю. Всё это время рыбачка присматривалась…
Брен смастерил крючок и леску на крупную рыбу. Они вдвоём с Чагрой поймали её, после упорного противоборства затянули на брёвна и оглушили.
Плот приблизился к двум похожим, как близнецы, вычурно-изысканным городам, раскинувшимся на равнине среди рощ лиственных деревьев, каждый на своём берегу, и соединённым капитальным мостом. Города назывались Этагоф и Фарангоф.
Чагра продала рыбу в Фарангофе, на левом берегу Виртана, купила продукты, приготовила праздничный ужин… И сделала Брену предложение.
А когда он отказался, разозлилась, велела выметаться с плота и швырнула Брену тощий мешочек с деньгами – половину выручки за улов. Но после долгих уговоров всё-таки довезла мужчину и девушку до Рышты…

8.

Рышта была таёжным посёлком рыбаков, охотников и перевозчиков. Её бревенчатые дома вольно расположились на склоне крутого мелового холма над Виртаном.
Эрмин оставил землянку в доме добродушной пожилой женщины по имени Тангерунх и ушёл на поиски транспорта. Та посмотрела на Иру, тоскливо сидящую у окна, и припрягла её к выпечке пирога в большой, весело гудящей печи.
Когда Брен вернулся, пирог был уже готов, а Ира выспрашивала у тётушки Рунх рецепт. Потрясающий дух лесных ягод и свежеиспечённого теста пропитал дом. Полукруглый пирог назывался «ворота», у него можно было отогнуть поджаристые створки и взглянуть на начинку.
-Прямо не ворота, а Врата – между мирами… Добавлю экзотических фруктов, испеку для него и назову «порталом»… - с мечтательной улыбкой пробормотала Ира и осеклась. Брен подскочил к ней и тряхнул за плечи.
-Не ори! Переполошишь всех… Пойдём, я нашёл лодочника.
-Кого ты нашёл? – с интересом спросила тётушка Рунх.
-Нихъян его звать. Этот, который бобылём живёт на краю деревни.
-У-у-у, не связывайтесь с ним, он скользкий.
-А больше никого сейчас нет.
-Тогда лучше идите на тракт и езжайте с каким-нибудь обозом.
-По реке быстрее. А если этот Нихъян устроит подставу, я с ним справлюсь и всё равно заставлю отвезти куда надо.
Тётушка Рунх, не слушая возражений, на прощание надела на Иру тёплый жакет с капюшоном…
У лодочника, мужчины лет пятидесяти, было длинное унылое лицо, обрамлённое жидкими прядями пегих волос, торчащими из-под вязаной шапки. Его долговязая тощая фигура терялась в складках мешковатой куртки и штанов, заправленных в болотные сапоги выше колен.
-Доплывём до Синего Камня ближе к полудню – устроим привал, там охотничья хижина есть, - сварливо заявил он Брену. – Дней за пять доберёмся до Западного острова Айютанга. Денег только у вас маловато. Помогать мне будешь – грести, а то у меня кости болят…
На реке Брен то и дело насторожённо осматривался, но за ними никто не следовал. Течение помогало, и лодка продвигалась вперёд с приличной для такого судёнышка скоростью. Ближе к полудню свернули в протоку.
-Эй, старик, куда ты правишь? Что-то рукав слишком узкий!
-Он и есть самый узкий из восьми. Часто мелеет, меняет течение… Не сомневайся, идём куда надо! – поспешно отозвался лодочник. И тут же, энергично работая вёслами, завёл длинную балладу про диких волосатых людей, которые называются балмазами, живут в непролазных чащобах и не любят показываться человеку:
-Им ведомы тайные тропы миров…
Брен наклонился с кормы к Ире, которая сидела в лодке посередине:
-Имя у него эрминское, но он не эрмин, он – ороле. Жили они здесь раньше или пришли в давние времена вместе с эрминами – учёные люди спорят об этом. И откуда пришли, неизвестно, скорей всего, из-за моря.
«Или прилетели», подумала Ира.
-О чём это вы там шепчетесь? – с подозрением спросил Нихъян, обрывая песню и правя к берегу. Ему не ответили.
Лодку вытащили на берег и поднялись вверх по обрыву. Среди деревьев высилась скала сизо-синеватого цвета, возле неё дерево было густо увешано ленточками, мешочками, связками сухих цветов. Неподалёку в зарослях пряталась хижина. Нихъян оставил в ней Брена и Иру и вышел со словами:
-Наберу кореньев для похлёбки, а вы покамест отдыхайте.
Вокруг было странно тихо, не слышно ни зверей, ни птиц, как перед грозой.
Хмурый Брен выждал небольшое время и пошёл за лодочником следом.
Нихъян, озираясь, спустился к воде. К берегу пристала большая лодка, из неё выбрались шестеро молодых крепких мужчин.
-…Поделим всё, что при них найдём, а их обоих продадим… - донеслось до Брена. Он бросился назад, стараясь не шуметь.
И снова эрмин и землянка бежали, точнее, карабкались вверх по склону, где деревья перемежались большими серыми валунами.
Пробегая мимо одного такого валуна, Ира споткнулась, ухватилась за каменный бок, и неожиданно её пальцы утонули в шерсти. «Валун» зашевелился, выпрямился во весь рост и оказался громадной обезьяной, поменьше ростом, чем кхирпоунская, и с шерстью серой, а не бурой, но в маленьких тёмных глазках тоже светилась гипнотическая сила.
-Кхира… Это кхира!!! Брен, беги-и-и!!!..
-Кхр-р-р! – рявкнула обезьяна, перешагнула через сжавшуюся на земле в комочек девушку и затопала вниз по склону, громко хрустя валежником.
Разбойники с криками ужаса ринулись обратно к реке.
Брен вернулся, схватил Иру за руку, вздёрнул на ноги и потащил вперёд…
По листьям и хвое зашуршал дождь. Эрмин и землянка бежали. Цветущая мокрая ветка хлестнула Иру по руке, и руку ожгло резкой болью, но девушка не обратила на это внимания. Ей не хватало воздуха, она спотыкалась и всё больше отставала от пирата.
Брен сердито окликнул её и вернулся посмотреть, где она застряла.
Она с пылающим лицом топталась практически на одном месте, невидяще глядя перед собой, и виновато бормотала, пытаясь отдышаться:
-Сейчас… я сейчас… я бегу…
Брен, не говоря ни слова, подхватил её на руки и пошёл. Ему стало страшно. Чем ухитрилась заболеть на ходу глупая девчонка и как её лечить посреди леса? До тракта было ещё далеко…

9.

Ландрен лазил по увалам третий день, но безуспешно. В легендах утверждалось, что здесь водятся балмазы. Это могло быть правдой, местность была удивительно дикой, даром, что находилась между большой судоходной рекой и оживлённым трактом, неподалёку от дельты.
Карета, запряжённая четвёркой армак, ждала его на лесной дороге. На сей раз пришлось вернуться к ней раньше времени – кучер и телохранитель призвал его условным свистом. Возле кареты на траве сидел мужчина с девушкой на руках.
-Благородный господин, помогите!
Обращение Ландрену понравилось. Он разыскивал в семейных хрониках у многочисленных родственников и в библиотеках хоть какие-нибудь аристократические корни, но находил только сведения о купцах и ремесленниках.
Он осмотрел распухшую кисть руки барышни, сделал вывод, что тут скорей всего виновата балмазова ягода, достал из-под сиденья кареты флягу и велел мужчине напоить девушку.
Ира не теряла сознание, но перестала соображать, где находится. Перед глазами плавал туман, в тумане маячила высокая широкоплечая фигура.
-Мне нужен генератор, мне нужны антибиолучи, мне нужна Песня... Ирру, спой мне! Я сама не смогу, не помню и не произнесу так, как надо... У меня недостаёт ума, чтобы стать настоящей кошкой для тебя...
Она заплакала, и её резко встряхнули за плечи.
-Открывай глаза, - потребовал кто-то, и она вернулась в реальность, на Форс, на лесную дорогу. Брен держал возле её лица фляжку.
-Что... э-то...?
-Лалга. И травы. Пей…

10.

Город в дельте, расположенный на берегах залива и островах между восемью рукавами Виртана, назывался по-кайосски Айютанг – «Жилище духов». Эрминское название – Танэрбекъерэ – не прижилось.
Тракт вдоль крайнего левого рукава сворачивал к речной пристани, дорога поуже вела к скалистой возвышенности. Над морем, словно гнездо птицы, нависал замок Соркен-Дарб. Брен порадовался про себя, что они не приняли приглашение молодого владельца замка, который заинтересовался историей про балмазу, а также тем, на каком же это языке бредила спасённая им барышня. Замок разрушался, иногда от его стен отваливались целые куски и с грохотом рушились в море.
Эрмин и землянка остановились в посёлке у подножия возвышенности и ждали, когда на Гердъен отправится судно, везущее припасы для маяка. После недавнего отравления Ира всё ещё ощущала слабость, к тому же тяжёлое предчувствие давило на мозг и сердце. Все силы девушки уходили на борьбу с собой, и она просто безмолвно повиновалась тому, что вело её к цели – ела, что предложат, спала, где кладут, и больше не задавала вопросов. Брен не рассказал ей всего, что узнал, когда искал способ добраться до острова.
Судно отправилось в Северное море – Гервирэ – из длинной и узкой бухты. Всё время пути Ира провела на палубе, но при этом едва замечала красоту фьорда, его лесистых берегов почти километровой высоты, водопадов… Она неотрывно смотрела вперёд, и вот корабль вышел из бухты в море, и вдали показался вырастающий из воды маленький скалистый остров, который медленно приближался.
Наконец корабль зашёл в бухту, в лодки начали грузить строительные материалы для нового маяка и припасы. Брен расспрашивал капитана о том, где найти старика-сторожа, который один остался в живых после пожара, и не заметил, как Ира исчезла с палубы. Оказалось, она сумела влезть в первую же лодку. Она спросила, где находится маяк и люди при нём, ей показали дорогу к скалам, не уточнив, полагая, что ей всё известно. И она побежала со всех ног.
Каменистая тропинка пролегала мимо мыса. Чернеющий взгорок зацепил взгляд. Девушка свернула туда и увидела… Холмик из оплавленных камней, который выглядел, как странный и страшный памятник. Брен догнал её как раз тогда, когда она подошла поближе, вгляделась и замерла, покачнувшись…
Страшный крик горя взвился над голым мысом, набирая силу, и вдруг оборвался. Брен всё-таки врезал по щеке дурной девчонке, внезапно, без замаха. Она свалилась на камни, умолкла и уставилась на него расширенными глазами.
-Погоди орать! То же самое увидит твой демон, явившись на пепелище в Норгари! Что он подумает?.. Вот и ты погоди думать, - внешне спокойно сказал Брен. – Мы расспросим тех, кто видел…
Словно запоздалое эхо, с тропинки, ведущей в скалы, послышался слабый крик. Брен посмотрел туда. К ним, спотыкаясь о камни, спешил старик в тулупе, не застёгнутые полы которого тяжело мотались при торопливой ходьбе.
-Къена, не плачь, он жив!
-Откуда ты знаешь, кого мы ищем?! Ты видел его? – это спросил Брен, потому что Ира была не в состоянии издать ни звука.
-Да, я видел. Он был здесь, он скинул одежду и уплыл…
-В ледяной воде?! До берега слишком далеко!
-Не на берег. Мимо острова шёл корабль. Тут летала такая штука… машина, которая сожгла маяк и дом…
-Как же она не сожгла корабль?
-Наверно, не заметила, она всё над островом кружилась…
-Ты точно видел, что он доплыл?
-Точно. Я стар, я вблизи вижу плохо, а вдаль – очень хорошо.
Лиорек солгал, не задумываясь. Он просто верил, что оба живы, и молодой иной, и Ап; верил и ждал, потому что ему больше некого было ждать… А сейчас с облегчением наблюдал, как от его слов постепенно ожило лицо юной къены, неистовой надеждой загорелись глаза…
Молодой пират очень внимательно посмотрел на старого маячного сторожа. Лиорек, скорей всего, не больно-то и соврал. Насколько Брен видел и успел понять, золотой демон – мужчина сильный, умелый и хладнокровный в драке. Если он сунулся в воду, значит, наверняка всё рассчитал и всё-таки доплыл. И Брен, сорк побери, его отыщет и получит сокровище. А может, и кое-что ещё…
-Вот видишь. Он жив, и мы его найдём.
Эрмин и землянка посмотрели друг на друга долгим, понимающим взглядом. Правда, каждый при этом понимал своё…


Глава 8

Раб Лалга

1.

Лодку пришлось бросить на волю волн, хотя Лалга предпочёл бы вытащить её из воды, чтобы она досталась кому-нибудь. Берег не подходил для высадки вовсе – высоченная каменная стена в обе стороны, насколько хватал глаз. Но мимолётное лёгкое прикосновение к голове, как в ночь на Гердъене, заставило поторопиться.
Солнце спряталось за тучи, пошёл дождь, который немного прибил волны. Лалга прыгнул в воду из лодки и ненадолго нырнул, чтобы рассмотреть рельеф дна, как учил Виркапо. Глаза защипало, но это было терпимо. На большой глубине виднелась прибрежная отмель с хребтами и долинами. Над долинами прибой был тише.
На расстоянии от берега большие пологие волны плавно качали вверх-вниз и будто помогали, неся к суше. Но затем они начали наоборот оттаскивать пловца от каменной стены, не позволяя приблизиться.
Лалга напрягал все силы.
Очередная волна бросила его на стену, взвилась вверх и обрушилась на голову, ослепляя и оглушая, но он уже вцепился в камень руками и ногами. И как только волна схлынула, со всей возможной быстротой полез вверх, цепляясь за малейшие выбоины и трещины. Через несколько ударов сердца следующая волна смыла его обратно в океан.
Так повторилось несколько раз. Тогда Лалга поплыл вдоль берега, пока не высмотрел менее выглаженный водой участок стены, после чего предпринял очередную попытку.
Мокрое тело скользило по мокрому камню, пальцы рук и ног немели от неистовых усилий. Интуитивно он всем своим существом стремился приникнуть к стене, слиться с ней. Иногда он ощущал, что стена словно бы поддерживает его в ответ...
На середине пути оказалось, что больше не за что зацепиться, Лалга чуть не сорвался и приготовился изо всех сил, падая, оттолкнуться от скалы, чтобы внизу рухнуть в воду, а не на камень, но каким-то чудом удержался, а потом всё-таки разглядел очередной крошечный выступ, за ним – ещё один…
Ветер внезапно толкал то в плечо, то в спину, тело дрожало от напряжения, Лалга упорно карабкался вверх. Очень сильно помогали когти.
На гребне стены, куда он добрался неожиданно для себя, обнаружилась небольшая площадка. Лалга растянулся на холодной шершавой поверхности, с усилием переводя дыхание, и посмотрел на свои руки. Когти были сточены почти до основания.
И тут он почувствовал, что на него кто-то смотрит. Он стремительно обернулся. Вокруг вроде бы никого не было, но долго осматриваться не получилось – началась буря. Мир быстро потемнел, холодные плети дождя принялись хлестать по скалам, прибивая к ним чахлые кусты, ветер пытался вырвать их с корнями. Лалга поспешно забился в ближайшее углубление и обвернулся ветвями куста, которые хоть немного согревали.

2.

Когда буря утихла, он выбрался из убежища и принялся осматриваться. Он находился на гребне горной гряды, которая тянулась вдоль берега на север и на юг. За спиной у него оставался отвесный обрыв, впереди – скальные уступы, поросшие травой, кустарником и невысокими деревьями, постепенно понижаясь, спускались к холмистой равнине, которая восточнее переходила в ровную, как стол, степь. У горизонта блестела широкая полоса воды, за ней тоже виднелась степь, а также несколько гор с плоскими вершинами.
Внизу пролегали дороги, в том числе одна широкая, идущая вдоль гористого побережья; на склонах холмов, среди рощ укрывались небольшие поселения.
Он высмотрел всё, что хотел, и начал неторопливо спускаться…
Невдалеке от большой дороги он подобрался к ближайшему поселению в поисках еды и воды, при этом не учёл ветер, и собаки, учуяв чужака, зашлись в яростном лае. Тогда Лалга обошёл посёлок по дуге и подобрался с другой стороны. Пока люди разыскивали того, кто встревожил собак, на другом конце деревни Лалга перемахнул через забор и забрался в один из домов. Он быстро обыскал дом, взял жилетку, штаны, башмаки, нож, немного хлеба и флягу из высушенного плода дерева, в которую набрал воды из колодца в том же дворе. И отправился дальше, на юг.
Шагать было легко и даже весело. Мягкая земля, поросшая травой, пружинила под ногами, свежий ветер становился всё теплее, часто попадались ручьи и речки. Людей Лалга избегал, успевая услышать на расстоянии их приближение и спрятаться.
Он шёл и шёл вдоль побережья и горного хребта, спал днём, укрываясь в скалах и зарослях, слушал окружающий мир, время от времени сверялся со своим внутренним ощущением направления. Его чётко тянуло на юг, и он даже не задумывался над тем, как ориентироваться.
Временами он смотрел на небо, полёт облаков и птиц восхищал его. Он испытывал странное чувство, словно и сам когда-то летал среди облаков, подобно птице.
Любой скорости всегда недостаточно.
Он в очередной раз посмотрел на небо и перешёл на бег.
И тогда снова ощутил на себе взгляд.

3.

Брен позволил Ире отобрать у него подзорную трубу.
Девушка любовалась пейзажами, разглядывала одежду прохожих и проезжих, но по большей части пристально смотрела вперёд с тоскливым и неистовым стремлением, словно всерьёз надеялась вот-вот догнать маура.
Они ехали вдоль побережья по новой, наиболее прямой дороге. Эрмины, в отличие от каи, при строительстве не следовали рельефу местности, а меняли его в соответствии со своими нуждами, срывали холмы, выдалбливали карнизы на плечах гор и туннели в каменной толще…
Лиорек отдал Брену и Ире все свои сбережения, сказав, что им в дороге деньги нужнее. Брен купил двух армак и некоторые необходимые мелочи.
Ира никогда не ездила верхом. Армака никогда не видела испуганного человека. Они обе вытаращили глаза и одновременно попятились друг от друга. Брену пришлось долго уговаривать обеих…
Вскоре девушка освоилась – научилась правильно держаться в седле, ухаживать за животным – кормить, чистить, разговаривать. Ире понравилась спокойная форсианская лошадь, к тому же необычная, с рогами и когтями. Езда верхом перестала пугать и сделалась в радость. Армаке понравилась спокойная всадница, не погоняющая почём зря, ласковая. Временами по обоюдному согласию Ира пускала лошадь вскачь просто так, без особой надобности…
Они ехали вдоль побережья, сворачивая в каждый населённый пункт. Брен в трактирах расспрашивал завсегдатаев за кружкой браги. Ира теряла надежду и терпение. Ей казалось, что молодой пират только зря тратит деньги на выпивку – до тех пор, пока в Кулюме не обнаружились первые следы – им рассказали об облаве и необычном существе среди группы морских бродяг…
Они поехали дальше, но приостановились в виду Коанчоги.
-Что ты высматриваешь всё время?
-В моём мире у дорог устраивают засады разбойники… Вон кстати, давай объедем – в зарослях кто-то прячется. И зачем карабкаться к посёлку? Что там могут знать? Всё, что знали, сказали в Кулюме – они точно видели именно его. Матрос высокого роста, с чёрно-жёлтыми волосами…
Они ехали, пристраиваясь в хвост очередной группе путешествующих. Когда группа поворачивала к своему пункту назначения, эрмин и землянка на некоторое время оставались одни. Сейчас как раз был такой случай.
-Зачем объезжать? Это не засада, он там один, - заметил Брен.
-Я один и я видел того, кого вы ищете! – закричал, выскакивая из зарослей над дорогой, молоденький парень, почти подросток. – Я расскажу вам!..
Они всё-таки поднялись по узкой горной тропе в посёлок, соблазнившись возможностью отдохнуть под крышей дома.

4.

Аринтяй из клана Горных Котов упорно шла по следу загадочного существа. Любой нормальный нирваджа в первую очередь поспешил бы выполнить задание. Молодая кайя предпочла вначале отомстить.
С большим тюком за плечами, бегом по горам без еды и сна – чтобы поспеть за летящей по волнам парусной лодкой, которой помогал ветер – так девушка провела несколько суток. Она жевала листья наркотической травы и бежала, испытывая радость вольного охотника, хищника, загоняющего жертву. Именно ради относительной свободы действий Аринтяй ушла из родного сообщества на королевскую службу, упросив Старейшего отпустить её, несмотря на то, что она была незаменима, самая быстрая в беге, самая меткая в стрельбе из любого дальнобойного оружия и самая ловкая в большинстве видов единоборств…
Она не знала одну простую вещь. Глава воинского клана, решив пойти на сотрудничество с Унтандъеном, отпустил от себя нирваджу, которую отнюдь не считал лучшей. Она временами слишком сильно поддавалась неуместным чувствам…
Основной объём и вес её ноши составляли специфическая воинская амуниция и оружие, также имелись костюмы знатной дамы и продажной женщины (которые различались между собой лишь парой деталей), воина-наёмника и учёного книжника, жрицы и деревенской девчонки…
Аринтяй обрадовалась, когда её противник неожиданно покинул море. Она с сочувствием наблюдала, как он штурмует скалу, и не спешила нападать, изучая необычное существо. Хотелось одолеть врага единолично.
На королевской службе девушка узнала много нового. Против природы идти можно и нужно. Сама жизнь человека – в некотором смысле против природы. Если бы только эрмины ещё меру бы знали… Так или иначе, времена изменились. И хоть теперь всё называется на языке захватчиков, даже кайосское воинское сообщество, что не может не бесить, зато никакие глупые айют больше не смеют мешать людям в установлении порядка…
Она рано обрадовалась – странный дух передвигался по суше чуть ли не быстрее, чем по воде. Настичь его удавалось ценой предельного напряжения сил, а застать врасплох – невозможно. Он ощущал её взгляд, хотя она смотрела не в упор, а только краем глаза и вскользь. Он прятался на время отдыха в таких местах, куда даже она не могла добраться…
Молодая нирваджа упорно продолжала преследование.

5.

Бег приносил радость, но оставлял меньше времени на наблюдение.
И однажды Лалга недоглядел. Его заметили и погнались за ним с оружием.
Убивать не хотелось, к тому же он лишился когтей и, если толпа людей навалится массой...
Он обнаружил, что бегает гораздо быстрее, но не столь вынослив, как преследователи.
Он начал путать след, но его рано или поздно отыскивали снова.
Тогда он попробовал поговорить и внезапно появился перед толпой.
-Что вам нужно от меня? Я на вас не нападал! Я пойду дальше своей дорогой, перестаньте меня преследовать!
В него полетели камни, палки, копья вместе с яростными воплями.
-Демон!!! Твоя ложь тебе не поможет! Тебе не удастся никого сожрать! Мы убьём тебя!
Он увернулся от летящих в него предметов и побежал снова. Ему всё-таки удалось уйти, потому что рядом было много больших деревьев…
Он ночевал теперь на большом расстоянии от поселений. И потому был удивлён, проснувшись однажды от отчаянного визга. Он выглянул из своего убежища и увидел девочку, убегающую по лесной поляне от троих подростков. Мокрая от пота рубашка прилипла у неё к спине, подол длинной юбки и стебли высокой травы обвивались вокруг тонких ног. Ещё бежать мешала большая корзинка, полная грибов. Девочка споткнулась и упала, грибы рассыпались в траве. Трое подростков навалились сверху, намереваясь то ли избить её, то ли изнасиловать.
-Что вам нужно?! Разве не видно, что она от вас ничего не хочет? А ну быстро пошли прочь! – прикрикнул Лалга, спрыгивая с дерева на землю.
Мальчишки оглянулись на него, на несколько мгновений застыли от изумления и ужаса, потом дружно завопили и кинулись наутёк.
Лалга подошёл поближе, девочка вскочила на ноги, отряхнула юбку и без испуга, с любопытством принялась разглядывать неожиданного заступника.
-Ты кто? Чудовище из легенд? Я видела их на картинках. А где твои крылья? Я тебя не боюсь, у тебя глаза добрые. Меня зовут Кханка. Какой ты красивый! Я поняла, это тебя все ищут, я слышала разговоры старших. Пойдём со мной, не бойся, я тебя так спрячу, что никто не найдёт – в бабушкином погребе есть двойная стена с маленькой комнатой за ней. Ты будешь там жить, а я буду приносить тебе еду. Ты будешь рассказывать мне чудесные истории. А скоро я вырасту и смогу выйти за тебя замуж. Ты мне очень нравишься, - слова сыпались из неё, как горох.
Она улыбалась и засматривала ему в глаза – доверчиво и восхищённо. Маленькая, светлокожая, темноволосая, она ему кого-то напоминала.
-Нет, я не пойду с тобой, - вздохнул Лалга. - Эти трое расскажут о том, что видели, люди толпой придут искать чудовище из легенд и накажут тебя за укрывательство. И здесь я не останусь, мне надо идти дальше. Я просто провожу тебя.
Она огорчённо насупилась, но послушно взяла его за руку, и они пошли. Он держался всё время так, чтобы ветер дул с его стороны…
В виду городка, не выходя из-за деревьев, Лалга остановился и мягко высвободил свою руку из детской ладошки.
-Всё, мы пришли. Дальше я не пойду.
Он посмотрел с вершины холма в низину, на разноцветные крыши домов, выступающие из зелени, и у него возникло чувство, словно он когда-то уже видел подобное. Он посмотрел, как Кханка пробежала по склону вниз и скрылась за калиткой забора, окружавшего двухэтажный дом, и тогда отправился дальше.
В городке его не заметили.
И всё же кто-то снова шёл за ним следом. Направленного взгляда он на себе больше не чувствовал, но присутствие ощущал. Он пытался застать преследователя врасплох, устраивал засады в кронах деревьев, внезапно возвращался назад вдоль собственного следа, но так никого и не обнаружил…

6.

Аринтяй продолжала изучать духа, у которого не хватило ума, чтобы не вмешиваться в дела людей. Он умеет разговаривать, значит, это высший дух. Интересно, каким животным он был до того, как принял человеческую форму? У него чёрно-жёлтые волосы. Армака? Кроме физической силы и быстроты, он больше ничем не обладает. Он ощущает взгляд, направленный на него, но определить, где прячется преследователь, не может, если не удаётся рассмотреть глазами или почуять запах.
Аринтяй решила, что пришло время для поединка. Она обогнала айюна, который снова передвигался шагом, а не бежал, спрятала в камнях тюк, переоделась, взяла оружие, оборудовала место для засады. И внезапно появилась перед своим противником.
Чтобы ошеломить и сбить с толку, она выбрала облик эрминской городской девочки – башмачки, чулочки, короткое платьице и причёска «хвост армаки», которая вполне могла быть и боевой. В бантиках чулочков, в поясе, рукавах, воротнике и заколках скрывались мелкие метательные снаряды. Довершал образ нарочито неумелый макияж – румяна двумя яркими пятнами на щеках, как у деревянной расписной куклы.
Но Лалга не успел узнать или вспомнить, как одеваются девочки в этом недобром мире, поэтому не обратил внимания на все ухищрения. Зато он оценил скорость, с какой внезапно заступила ему дорогу маленькая изящная женщина, и ловкость, с которой двигалось её хрупкое тело.
Он по привычке чуть не скопировал странную, впервые им увиденную боевую стойку – тощие коленки в кучку и ступни мысками внутрь. Но вовремя спохватился.
Взгляд её был рассеянным и всеобъемлющим, она не смотрела ему в лицо и держала перед собой вертикально упёртый в землю длинный меч с узким и тонким клинком.
Вопреки предчувствию надеясь на мирный исход, Лалга спокойно спросил:
-Что тебе надо?
-Убить тебя! Ты мешаешь людям!
-Я мешаю?! Я просто иду мимо и никого не трогаю! Или людям мешает само присутствие кого-то другого?
Она сочла, что он достаточно отвлёкся на разговор, и внезапно напала.
Мирное положение кистей рук, сложенных на длинной рукояти меча, мигом превратилось в обратный хват, клинок остриём вниз молниеносно пошёл вбок, затем обманным движением метнулся в другую сторону и вверх. Лалга успел отвести удар, поймав клинок меча на нож и быстро отпрянув. Но глубокую царапину на плече получил.
Пляска клинков тут же продолжилась – меч против ножа.
Вокруг Лалги носилась неуловимая тень. Он успевал уследить за всеми её движениями, но обманные финты просчитать не мог. Он парировал большую часть ударов или увёртывался, но при этом получал глубоких порезов всё больше и больше. Она держала противника на расстоянии от себя и в бешеном темпе гоняла его своим молниеносным клинком по каменной площадке.
Он понял, что ему не помогут остаться в живых ни физическая сила, ни быстрота, ни даже когти, если бы они у него сохранились.
Улучив момент, он попробовал спастись бегством. Она пресекла эту попытку и презрительно хмыкнула. Глупый айюн ещё и трус вдобавок. Правда, для труса он удивительно хладнокровен.
Она уже откровенно издевалась над ним и играла, как кошка с мышкой.
Схватила заготовленный длинный шест и исполнила несколько высоких прыжков, пару раз достав противника мечом, потом вознамерилась погонять этим шестом айюна, но он изрубил деревяшку ножом на куски.
Нирваджа разогналась, взбежала на скальную стену и прыгнула сверху. Он увернулся. Она приземлилась на четвереньки, точно кошка, подхватила конец лианы, свисавшей с дерева, и закружилась в воздухе, тыча клинком на лету.
Лалга выбирал новый момент для бегства, понимал, что может не успеть, и решил поиграть тоже.
Трюк со взбеганием на каменную стену он повторить не рискнул, у него было не такое маленькое и лёгкое тело, а вторую лиану углядел и воспользовался ею, в полёте едва не поймав ногами в захват за шею несколько удивлённую нирваджу. Лиана не выдержала его веса, он сорвался, грохнулся на землю, но боль от ушибов не помешала ему сразу кувырком уйти в сторону, избегая удара мечом, тонко просвистевшим возле плеча.
Лалга снова заговорил, точнее, выкрикнул, перекатываясь по земле:
-Тот, кто сказал, что я мешаю – соврал! Когда и где я помешал именно тебе?
-В Кулюме! Помешал казнить преступника! Помешал устанавливать законный порядок!
-Убийство из-за угла ты называешь законным порядком?
Она не ответила, кружа с мечом в руке по каменной площадке. Но при этом её угораздило посмотреть ему в лицо, в глаза. Учили ведь её в глаза не смотреть… Да это же Кот!!! Зрачки не круглые, как у армаки, а вертикальные! И вибриссы… Посметь мстить одному из покровителей клана?! Она не слышала легенд о бунтарях, но она выросла в воинском сообществе, а не в семье, всех легенд не знает…
Нирваджа растерялась и остановилась. Это могло бы стоить ей жизни, но её противник остановился тоже, прислонился спиной к стволу дерева и наблюдал.
Этот поединок бессмысленен – так же, как и разговор. Ни радости от единоборства, ни боевого опыта, ни ценных сведений для клана. Можно ещё поиграть, можно убить, ведь она и половины своего арсенала не использовала, а этот дух драться не умеет. Но какая цель-то будет достигнута? Глупый айюн всё равно ничего не поймёт…
Она внезапно прыгнула в сторону и исчезла за камнями.
Когда он понял, что она ушла совсем, то устало поплёлся искать воду – смыть кровь из многочисленных глубоких порезов.

7.

Аринтяй собрала свои вещи и вернулась немного назад…
В городок под названием Пъятакар вошёл типичный нирваджа, непонятно, мужчина или женщина – глухой стёганый костюм, крытый металлическими чешуйками, гибкий и лёгкий, за спиной большой тюк и меч в неброских ножнах, сквозь прорези маски видны сильно, до неузнаваемости, подведённые чёрной краской глаза.
Нирваджа предъявил главе управы значок королевского служащего, получил продукты, сведения и – внезапно – деньги.
По улицам городка бегали мужчины с оружием и собирались на площади.
Любых гарантий всегда недостаточно.
Люди не удовлетворились тем, что демон ушёл. Чтобы он никогда не вернулся, следовало убить его. Поэтому они собрали ополчение, а чтобы уж наверняка – наняли нирваджу…
Банхо вёл в столицу караван с большим количеством отборного живого товара и был очень доволен. Умному старому работорговцу по жизни везло, он это сознавал и старался не потерять расположение высших сил, уважал старых и новых богов, их жрецов, особенно тех, кто ему помогал… А нынче он рассмотрел в подзорную трубу нечто особенное и отправил за этим всех своих ловцов.
Он трусил на армаке во главе колонны повозок и поругивал ополченцев из Пъятакара и Хэфъюна. Глупцы! Им встретилось редкое ныне нечеловеческое существо. Зачем убивать, если можно продать? В столице настоящий живой демон произведёт ажиотаж среди любителей изюминок и принесёт кучу денег. Банхо надеялся, что его люди не подведут и опередят провинциальных дураков с дубьём, а вдобавок для верности нанял подвернувшегося нирваджу…
Лалга бежал. Он очень устал, в последнее время еды попадалось мало, потеря крови из многочисленных глубоких порезов изрядно его обессилила, а теперь, кроме толпы, беглеца преследовала хорошо вооружённая армия.
Ополченцы двигались позади него цепью, воины на армаках теснили по сторонам, отрезая от гор и гоня на равнину, где не было удобных укрытий.
Ополченцы двигались цепью и старались всё время видеть друг друга, но это не всегда получалось; Лалга выбирал такого одинокого, убивал, прорывался назад и пережидал в укрытии. Но собаки с длинными челюстями находили его снова и снова…
Он бы всё-таки ушёл, если б не нирваджа.
Она спрятала свой тюк и кинулась в погоню бегом, обогнав поражённых её скоростью всадников на армаках. Отыскала беглеца, метнула металлическую звёздочку, смазанную особым составом, и потом охраняла бесчувственного демона от ополченцев до тех пор, пока его не забрали ловцы Банхо. Вот теперь этот айюн поймёт, чем хорош порядок…

8.

Они попали в Коанчогу через проём в недостроенной ограде вокруг селения.
Молоденького парня-пастуха звали Эртках. Он приготовил неожиданным гостям обильный обед из запечённого мяса армаки с местным овальным фиолетовым горохом и рассказал не только о группе морских разбойников.
-Мою сестру Эртку на днях украли работорговцы. Вокруг сейчас шастают ловцы, так что поосторожнее в дороге… Вы ешьте, ешьте… А мне уже ничего не надо… Меня жрец не отпустил из посёлка искать сестру…
Парень потерянно подпирал головой потолок в углу каменной хижины.
-На твоём месте я бы сам ушёл. Просто ушёл бы и никого не спросил. Правда, потом скорей всего нельзя будет вернуться, а на тебе повиснет женщина, которой нужно жильё, одежда, хорошая еда и ещё много всякого. Но я бы всё равно ушёл.
Эртках удивлённо посмотрел на Брена…
-Кого это ты к нам привёл, сын мой? – внезапно раздался громкий звучный голос, и в проём входа протиснулась широкая фигура в одеянии цвета солнца.
-Двоюродную сестру с мужем, они проездом из Кулюма, - быстро сказал Эртках, пряча глаза и кланяясь. Брен едва нагнул голову, Ира застыла.
-Красивые сёстры у тебя плодятся, как квиши. Откуда мясо?
-Армака Эртки, - с непонятным вызовом ответил парень.
Жрец невозмутимо уселся за стол и придвинул к себе деревянное блюдо.
-Не забудь в храм долю доставить… А ты воды принеси! – внезапно бросил он Ире. – Из того источника, что у ограды.
Ира посмотрела на Эрткаха. Он отскочил за спину жреца и отчаянно замотал головой. Тогда она посмотрела на Брена. Брен кивнул. Она взяла кувшин и вышла.
Ступенчатая улица была безлюдной, издалека доносился гомон – жители сообща возводили ограду на другом конце посёлка. Вода тонкой струйкой пробивалась между камней и скапливалась в небольшом углублении. Насторожённая Ира не спешила наклониться к нему.
Что-то шевельнулось в зарослях за проёмом недостроенной ограды. Девушка отпрянула к скальной стене, мимо неё пролетела сеть и запуталась в камнях. Из кустов выскочил человек и бросился к ней. Ира швырнула в его голову кувшин, пнула изо всех сил ногой в коленную чашечку, а когда он упал, добавила ему по затылку сцеплёнными в замок руками в перчатках и убежала.
По дороге обратно к хижине Эрткаха ей показалось, что между домами мелькнул край ярко-жёлтого одеяния.
Ира и Брен не остались в Коанчоге на ночь, невзирая на причитания пастуха о том, что прямо сейчас ехать опасно. Они решили сегодня добраться до поста дорожного патруля, пока ещё дорога многолюдна…
Ира не выпускала из рук подзорную трубу, глядя вперёд, поэтому не сразу заметила, что творится рядом. Дорога внезапно сделалась пустынной.
-Куда это все подевались? Как-то неприятно ехать в одиночестве…
Она обернулась назад в седле вместе с подзорной трубой.
-К счастью, там хотя бы трое скачут.
Брен оглянулся тоже.
-К счастью?! Это ловцы!!! Ходу, ходу, гони!!!
Он хлестнул плетью обеих армак и достал игломёт.
Позади них трое всадников тоже понеслись вскачь. Вперёд вырвался один из них. Он пригибался к гриве армаки, избегая выстрелов, свешивался в седле на бок и повисал почти под брюхом форсианской лошади, несущейся во весь опор. Потом выпрямился, достал аркан и начал раскручивать верёвочную петлю.
-Прости, ты не виновата… - пробормотал Брен, стреляя.
Армака ловца взвизгнула и покатилась кубарем, её всадник еле успел выскочить из седла. Двое оставшихся верхом немного сбавили ход…
Когда Брен с Ирой достигли поста дорожного патруля и укрылись в его здании, преследователи продолжали крутиться поблизости. Брен ушёл посоветоваться с начальником отряда, но сразу бросился обратно, услышав надрывный вопль.
-Его поймали!!!..

9.

Большой, хорошо охраняемый караван двигался в Турлаверу.
Банхо сразу приказал поместить пленника в большую железную клетку с толстыми прутьями, предназначенную для крупных диких животных. Тот пока валялся без движения, опутанный верёвками, похожий на гусеницу в коконе.
Ловцы спорили, разнесёт ли демон клетку или убьётся об стенку, хохотали над собаками, которые пытались просунуть морды между прутьев.
-Брешут, прямо как на кота, которого хотят загнать на дерево, ха-ха-ха!
Банхо не спеша изучал своё новое приобретение. Существо, человекообразное гораздо более, чем любой другой дикий зверь. Красив с человеческой точки зрения – правильные черты, пропорциональное тело с мощными мышцами, броская двухцветная грива...
Пленник вздохнул глубже, пошевелился, ощутил, что связан, вздрогнул. Широко распахнул глаза, быстро осмотрелся, увидел решётку со всех сторон, замер. А потом почувствовал на себе взгляд, повернул голову и уставился прямо на Банхо.
Старый работорговец чуть не вздрогнул в свою очередь.
Это не дикий зверь, как зелёный ящер, или большой крылан, или горный мохнач. В ярко-жёлтых глазах с нечеловеческими вертикальными зрачками светился разум.
-Есть хочешь?
Пленник промолчал.
Ему бросили сырое мясо. Он немного подумал и принялся за еду, вцепляясь крепкими белыми зубами в окровавленный шмат и мотая головой, чтобы оторвать годный для проглатывания кусок.
Ловцы отпускали шуточки, но при этом переглядывались и слегка ёжились.
Демон доел мясо и облизнул губы, озираясь.
-Обещаешь вести себя спокойно – дам попить.
Банхо снова не дождался ответа. Демон бросил быстрый взгляд и отвернулся. Да-а, это даже не твирну, которые слишком зависят от воды…
На верёвке спустили между прутьев маленькую бутылочку. Пленник аккуратно поймал её ртом, прикусил край сосуда, запрокинул голову и выцедил воду сквозь зубы. Бутылочку пришлось опускать несколько раз.
Путы так туго перетягивали его конечности, что они опухли, но существо продолжало молчать.
-Эй! Ты человеческую речь понимаешь? Лежи смирно – сейчас на тебе разрежут верёвки.
По знаку Банхо один из ловцов просунул между прутьев решётки пику и принялся перепиливать верёвки на руках. Демон лежал неподвижно, но, как только его руки оказались свободными, он схватился за древко пики пониже листовидного лезвия и вырвал её из рук ловца. На него тут же наставили оружие, не подходя близко к клетке.
-Сейчас же отдай пику! Сбежать она тебе не поможет.
-Не отдам! Она нужна мне – защищаться от этих! – низкий голос был хриплым и всё равно звучным.
Пленник кивнул на собак, торопливо разрезая верёвки на своих ногах. По знаку Банхо собак отогнали.
-Верни пику. Не будешь слушаться – сочту, что ты для меня бесполезен, и отдам толпе из Пъятакара и Хэфъюна, от которой я считай тебя спас. Верни оружие, и я пущу к тебе знахарку, чтобы перевязала раны.
Пленник был весь перемазан кровью, и не только потому, что не умылся после поедания сырого мяса.
Он быстро осмотрел три десятка вооружённых всадников, окружавших клетку, бросил взгляд на массивный замок – жёлтые глаза горели холодным яростным огнём – и вышвырнул пику наружу. Тем временем отперли одну из соседних клеток, где сидели десятка полтора молодых женщин.
-Эй, ведьма! Давай двигай сюда, демона лечить будешь.
Вокруг растянули сеть, после этого отперли и приоткрыли дверцу, пропустив в его клетку худенькую большеглазую девушку с копной жёстких непослушных волос. Она поставила на пол плошку с водой и баночку с мазью, разложила чистые тряпицы и взглянула на него насторожённо. Он улыбнулся ей, не размыкая губ, улёгся навзничь, и знахарка приступила к работе…
Он разговаривал, чтобы отвлечься от боли.
-Как тебя зовут?
-Эртка.
-А я – Лалга. Расскажи, как ты попала сюда, где ты жила…
Постепенно прохладная мазь и осторожные прикосновения утишили боль и пробудили другие чувства, проявление которых не могли скрыть лохмотья на бёдрах, оставшиеся у пленника от одежды. Он быстро повернулся на бок и прикрылся приподнятым коленом.
-Лалга, ты… если хочешь… лучше ты будешь первым, чем… - еле слышный шёпот на ухо добавил напряжения.
-При них?!
-Вот, у меня есть накидка, не очень большая, правда…
Ловцы сначала устали потешаться, потом – глазеть, потом обозлились. Банхо невозмутимо наблюдал.
Наконец демон выбрался из-под покрывала и скомандовал:
-Выпускайте её, она устала.
Он замер на коленях возле дальней стенки, провожая глазами спотыкающуюся хрупкую фигурку девушки, выбирающейся из клетки.
-Ух ты! Ему мало! Гля, ребята, какой стояк!
-Интересно, сколько ты можешь оприходовать? У меня их много, молодых-красивых, всё равно уже не девочки. Давай, покажи, на что ты способен.
-Я не хочу их.
Банхо задумчиво его рассматривал.
-Значит, ты зовёшь себя Лалгой. Но ведь это не имя, а прозвище.
-Я не помню имени. Ничего не помню из своего прошлого…
Караван шёл в Турлаверу.
Наибольшую клетку на колёсах накрыли полотном – для того, чтобы раньше времени никто не увидел самый ценный экземпляр. Самый ценный экземпляр много ел, мало спал и регулярно пытался сбежать. Под прикрытием полотна отрастающим когтем поковырялся в замочной скважине. Вырвал пику у зазевавшегося охранника и попытался сбить замок. Испытал на прочность каждый из толстенных прутьев. Уговаривал ненадолго выпустить его из клетки, чтобы размяться. На него отвлекалась почти вся охрана…
Ночами во время привалов клетки на колёсах и колонну пеших загоняли в центр лагеря.
Однажды под утро, когда почти все спали, Лалга услышал тихий разговор.
-Эртка?.. Всё вышло так, как ты сказала. Не надо было мне второй раз соваться в Коанчогу… Я дважды упустил добычу и оказался на её месте… Почему ты меня предупредила?
-Не хотела, чтоб ты умер, Авъян. Не люблю, когда умирают…
-Даже такой, как я?... А у меня не нашли вот это… Не смотри туда, мы к нему не доберёмся… Только ты и я… когда закончатся холмы, будет поздно…
Лалга всё понял и сделал вид, что спит…
С рассветом оказалось, что кто-то отпер одну из клеток с женщинами, и знахарка сбежала – вместе с бывшим ловцом.
Лалга согласился на любовный марафон. Через его клетку в первый день с небольшими перерывами прошло пятнадцать женщин, во второй – десять. Затем он притворился вымотанным, весь день спал, а ночью в очередной раз попытался сбежать, невзирая на то, что в степи было негде прятаться.
Ловцы удивлялись тому, как мягко хозяин обходится с демоном...
Караван приближался к столице.
Банхо размышлял.
Чтобы спокойно выставить человека или любое существо на торги, надо его убедить смириться и быть послушным. Или сломить.
Опытному работорговцу попадались сильные личности, в основном это были военные, попавшие в плен во время местных стычек. Воля, хладнокровие, боевые навыки и тренированное тело… Такой никогда не перестанет стремиться к свободе. Упорства и выдержки там не меньше, чем у самого Банхо. Сломить не получится без ущерба для качества товара. К тому же некоторые хозяева любят заниматься укрощением лично…
У демона потеряна память, значит, он плохо разбирается в людях…
Банхо умел говорить убедительно и казаться искренним.
-Вот что, Лалга. У меня на тебя большие планы, и если ты их порушишь, делом всей моей жизни станет найти тебя и убить. Договоримся так – ты спокойно позволяешь себя продать, а там делай, что хочешь. От любого другого хозяина сбежать будет гораздо проще, и помогать тебя ловить я не буду…

10.

На плоской вершине огромной столовой горы в давние времена появилась крепость. Когда войны закончились, крепость стала центральной частью города, кварталы которого разрослись и спустились вниз, на равнину. Это и была Турлавера.
Через горную часть столицы Эрминдъена, башни которой напоминали космические ракеты, протекала река, срывалась с отвесного склона и продолжала свой бег по равнине, стремясь к Виртану.
Одна из дорог проходила по мосту под водопадом. По краям моста были прикреплены карнизы, вьющиеся растения ниспадали с них до самой воды кудрявой зелёной завесой…
Брен отобрал у Иры подзорную трубу и привязал повод её армаки к своему седлу. Они ехали в столицу вместе с группой сопровождения некого сановника. На этом настоял командир патрульного поста. Он с сочувствием отнёсся к рассказу о незаконном захвате в рабство родственника и порекомендовал обратиться к властям. Молодой стражник с серьёзным лицом тайком от начальника посоветовал никуда не обращаться, а лучше устроить побег…
В столице стража попадалась на каждом шагу даже на окраинных улицах, а большинство домов походило на крепости с окнами-бойницами на первых этажах и дверями, обитыми железом…
Рынок рабов располагался на окраине зелёного пригорода, и торги на сей раз вызвали небывалое оживление. Заявленное необычное существо на помосте не выставили. На него был объявлен отдельный торг, который проходил в здании большого склада, куда были приглашены только самые богатые и именитые покупатели. Без участия сановника Ира и Брен не смогли бы туда попасть.
Зал, вмещающий человек триста, был набит битком. Ира сидела между сановником и Бреном, рука эрминского пирата расслабленно лежала у неё на плечах. Места им достались в самом заднем ряду, и Брен подумал, что это к лучшему. Сановник развлекал их сведениями о присутствующих, многих из которых знал лично.
Перекрывая нарастающий гул, с первого ряда раздался зычный вопль:
-Банхо!!! Кончай мотать нервы! И так уже месяц интригуешь!
Позади помоста распахнулась дверь каморки счетовода, на дощатое возвышение в сопровождении самого Банхо и мускулистой полунагой женщины поднялась рослая, закутанная с головы до пят фигура и встала на самом краю.
Шум постепенно стих. Банхо выдержал эффектную паузу и откинул вуаль.
Открылось лицо такой скульптурной красоты и чёткости, что зал хором ахнул. Все подались вперёд, разглядывая с жадным любопытством. Банхо выдержал ещё одну паузу, хотя его начали осыпать руганью, и сдёрнул с раба тюрбан. На сильные плечи, всё ещё укрытые тканью, упали невероятные двухцветные волосы, густые, блестящие, длинные. Зал ахнул ещё громче.
-Раб Лалга! Демон. Возраст – двадцать пять лет, - объявил работорговец.
Лалга обвёл взглядом зал. Этот взгляд золотистых, удлинённых глаз с нечеловеческими вертикальными зрачками, спокойных, ярких, глубоких, полных скрытой силы, заставил вздрогнуть от страха пополам с восторгом многих. Да, это была очень необычная игрушка, сулящая много самых разнообразных развлечений.
-О Господи, они прозвали его Сбитнем!
Ира истерически захихикала.
-Заткнись! Привлечёшь внимание! - прошипел ей на ухо Брен.
-Демоны умеют колдовать! Он нас сейчас не заколдует? – с кокетливой опаской спросила сидящая в первом ряду жрица в серебристом балахоне.
-Нет, магическими способностями он не обладает, это проверено, - ответил Банхо и ей, и всему залу.
Жрец в золотистой накидке, из-под которой выглядывал костюм для верховой езды, измерил сканирующим взглядом Лалгу с головы до ног и промолчал.
-Да что магия? Демоны хорошо переносят боль! – старуха в тёмном глухом платье проворно полезла на помост, в руке у неё был нож необычной формы. – Банхо, ты ведь позволишь мне проверить это? Совсем немного для начала!
-Не позволю, - Банхо и мускулистая женщина вдвоём загородили старухе дорогу. – Купи сперва, если денег хватит, а потом и развлекайся.
Иру затрясло.
-Брен, останови это! – зашептала она, вцепившись в рукав эрминского пирата. - Они его искалечат!
Рука, которая придавливала её за плечи к сиденью, мгновенно напряглась, и мозолистая ладонь зажала ей рот.
-Северянка, что с неё взять, у них там и рабов-то почти нет, - оглянулся Брен на сановника. - Пропустите, барышне поплохело.
Стражники слегка расступились. Продолжая зажимать ей рот, другой рукой пират жёстко обхватил её за талию и быстро вынес из зала.
Рослый мужчина в чёрном оглянулся с первого ряда, проводил их зорким взглядом степного крылатого хищника, орла.
Банхо сбросил с Лалги длинную накидку. Зал загудел.
-Ах, какая кожа! – облизнув губы, томно пропел щёголь, сиденья по обе стороны от которого оставались пустыми.
-Ах, какая фигура! – возразила ему дама средних лет в сильно декольтированном красном. – Банхо, покажи наконец главное, не томи!
Мускулистая женщина протянула руку к набедренной повязке Лалги. Он жёстко перехватил её запястье.
-Не дури. Никто не заставляет тебя трахаться прилюдно, просто продемонстрируй свои достоинства, - тихо и отчётливо сказал Банхо у него за спиной. Никто, кроме Лалги, этих слов не услышал.
Набедренная повязка слетела. Зал взорвался воплями. Мускулистая женщина снова протянула руку и легко огладила сильные бёдра Лалги, немного пощекотала. Этого было достаточно для нужной реакции, мгновенной и полной. Вопли в зале сделались оглушительными, но потом постепенно стихли.
-А может, он так реагирует только на эту девку, а вовсе не на любую женщину, как ты уверяешь! - выкрикнула в наступившей тишине жрица.
Банхо нахмурился.
-Госпожа Фирзелья, вы можете проверить это лично.
Жрец усмехнулся, возводя глаза к потолку. Фирзелья так поспешно полезла на помост, что её одеяние нелепо задралось, открывая тощие ноги.
Она подскочила к Лалге и внезапно выбросила вперёд руку, намереваясь схватить его за гениталии. Реакция у него была нечеловеческой — и не рабской. Он молниеносно увернулся. А потом поднёс к самому её лицу руку с выпущенными когтями.
-Будешь лапать — порву на клочки.
Фирзелья отскочила подальше, побелев. Зал взорвался возмущёнными криками.
-Тихо! Я сам позволил ему это.
-Банхо!!! Ты охренел?! Запрещать покупателям щупать товар! Тебе это не выгодно!
-Мне не выгодно, если товар повредят! - отрезал Банхо.
-Она — жрица, уважаемый человек!
-Но это не даёт ей права вредить честному торговцу… Хватит болтовни. Начинаем торг. Начальная цена – десять тысяч. Десять тысяч – раз…
-Двенадцать!
-Твоя школа телохранителей обойдётся… Двадцать!
-Твоя плантация тоже обойдётся, квиша толстая. Двадцать пять!
-Скотина! Я отобью его у тебя по дороге! Или выкраду из имения!
-Можете уже не спорить, оба будете в пролёте… Тридцать!
-Лучше школа телохранителей, чем весёлый дом… Тридцать пять!..
Мужчина со взглядом орла наклонил голову к юноше в кожаном костюме, шлеме и кирасе, и проговорил вполголоса:
-Ваше величество, подданные не поймут и взбунтуются.
-Когда-то король Эрмин Шестой ради женитьбы по своему выбору отказался от трона… Вы с успехом замените меня, Моору. Сто пятьдесят!
Унтандъен посмотрел на Тофиэрбек Семнадцатую долгим взглядом и поправил широкие серебряные браслеты, перехватывавшие рукава его чёрной рубашки.
-Двести!
-Вам-то он зачем?
-Отдам… в гвардию, например.
-Триста!
-В храме Солнечного Эрбека не хватает младших жрецов? Триста пятьдесят!
-А в храме Лунного Эрбека он зачем? Отвлекать от благочестия жриц? Четыреста!
-Четыреста пятьдесят!
-Ого, прекрасная предводительница амазонок не устояла!
-Пятьсот! – на отчаянный тонкий голосок из середины зала оглянулись.
-Госпожа, это же всё ваше имущество, ваше приданое!
-Шестьсот!
-Ваша святость, зачем он вам нужен?
Любых возможностей всегда недостаточно. Тэнанчар не ответил Фирзелье. Пусть все считают, что у этого демона нет магических способностей…
-Шестьсот тысяч – раз…
-Миллион!
Голос из задних рядов, где сидели те, кто почти не принимал участия в торге, привлёк внимание всего зала.
-Значит, это правда, что он был пиратом и награбил несметные сокровища…
Шёпот в зале легко заглушил голос Банхо:
-… Продано за миллион! Покупатель – Зухар Дэссоркен!
Зал шумел. Ловцы подбежали со спины, накинули на Лалгу сеть, молниеносно спеленали его и унесли в каморку счетовода. Зухар и Банхо неторопливо прошагали туда же…

11.

Бывших пиратов не бывает, так же, как бывших тайных агентов.
Банхо не получил ни единого горша из обещанного миллиона. Более того, ему пришлось безропотно подписать документ, удостоверяющий продажу раба-демона, а затем сопроводить счастливого покупателя за ограду рынка. Новый владелец раба держал Банхо под руку и мило беседовал всю дорогу, заложив вторую руку за полу куртки. Армаку с упакованной и взваленной поперек седла покупкой вели за ними следом.
За оградой рынка отряд всадников окружил своего хозяина, и они все вместе ускакали, оставив работорговца возле ворот…

Глава 9

Лучшая награда для пирата

1.

Начальник патруля самого оживлённого пригорода Турлаверы пребывал в… ошеломлённом состоянии. Он впервые был не в курсе. Что произошло и куда мчатся все эти отряды?
Наблюдательная башня возвышалась над домами, и он нередко сам сидел в ней вместе с дежурными…
Ловцы Банхо – это понятно. Значит, сбежал кто-то из рабов, видимо, ценный, вооружённый и опасный, поскольку отряд ловцов большой.
Унтандъен?! Да ещё с гвардией? Он не ловил самолично даже бывшего министра финансов…
Плантаторша с юга, как бишь её звать… Она редко бывает в столице, и это заметно по манерам – сама во главе группы своих людей, верхом по-мужски, в одежде пастуха…
Владелец школы телохранителей. У этого-то кто умудрился сбежать? Он так ломает своих рабов, что они становятся вроде заморских машин…
Аристократ сомнительной ориентации, с ним двое ему подобных, их рабы и слуги…
Амазонки. Удивительно смирными они стали в правление Великого Герцога… виноват, Тофиэрбек Семнадцатой. И сейчас приехали в столицу всего вчетвером – предводительница и три телохранительницы – и ни за кем гнаться не стали. А жаль, тогда возник бы предлог, чтобы придраться к ним…
Верховный жрец степенно направился в сторону храма, верховная жрица последовала его примеру, она постоянно ему подражает…
Владелица престижного дома терпимости посмотрела им всем вслед, махнула рукой и отправилась восвояси досматривать своё имущество…
Самый маленький отряд был у королевы. Ничего удивительного – у неё ни влияния, ни денег. Вся власть сосредоточена в руках Унтандъена. Но без королевы он править не сможет, аристократы и жречество не признают безродного полукровку…
Начальник патруля отправил доверенных помощников разузнать, в чём дело. Довольно быстро они вернулись и доложили. Он… удивился ещё больше. Все эти отряды гнались за некрупным землевладельцем и его новым рабом? Да будь раб хоть двадцать раз необычным, это всего лишь раб… Интересно тут только то, что никто не догнал искомых и не обнаружил их настоящих следов.
Зухар Дэссоркен со своей покупкой исчез в неизвестном направлении, как сквозь землю провалился…

2.

Они орали друг на друга на всю степь. То есть, в основном кричала Ира, а Брен радовался про себя – по крайней мере, девчонка не рыдает, не впадает в оцепенение, не рвётся вперёд с безумным лицом, невзирая на последствия.
Они съехали с дороги и сделали привал, пережидая, пока движение сделается не столь оживлённым.
-Давай, выложи уж разом всё, что накипело.
Она и выкладывала. Он вынул из кармашка на ножнах точильный камень, подправил один из своих ножей и стал им бриться, одновременно подкармливая веточками мелкого кустарника маленький костёр.
-Зачем ты мне кивнул, чтобы я пошла за водой в Коанчоге?!
-Я кивнул, чтобы ты вышла, спряталась и переждала. Когда жрец бы убрался, ты бы вернулась. Соображать надо! А ты покорно попёрлась за водой! Слишком привыкла слушаться?
Ира не нашлась, что ответить.
-А почему ты не стреляла в ловцов?! У тебя же есть теперь игломёт.
Да у неё даже бластер есть, хотя против большой толпы один бластер с ограниченным запасом батареи…
-Потому что они в нас не стреляли.
Брен хмыкнул.
Но не это было её главной претензией.
-Ты даже не попытался хоть что-то сделать!
-Не преувеличивай мои силы. У целого отряда я его не отобью. И с рынка выкрасть невозможно. Мы теперь знаем, кто его купил и где живёт покупатель, поедем туда, всё разведаем и устроим побег.
-Ты не понимаешь! Мы можем не успеть!!!
Она снова зарыдала.
-Прекрати реветь! Демоница называется…
-Я не демоница, я человек, сколько раз тебе повторять!
-Раз оттуда, значит, не человек. Люди – здесь. Ещё скажи, что твой золотой демон – человек.
-Нет, не скажу. Потому что он как раз не человек. Он – кот…
-Что-о?! Как это – кот?!
-Так это. Кот. Разумный! Поумнее нас с тобой раз в сто, а то и в тысячу… Я ж тебе объясняла про виды разумных… Ты не понимаешь, мы можем не успеть освободить его! Он – кот, в этом всё дело…
Она чуть не проговорилась, что маур потерял память, а значит, на сцену вылезут инстинкты. И один из самых сильных – свободолюбие, которое у кошачьих зашкаливает за все пределы. Он будет рваться на свободу, невзирая на последствия, и его убьют – скорее рано, чем поздно…
Она рассказала Брену, как на Земле её соседка-девочка захотела привязать в ванной кошку на время травли насекомых в квартире, и как бешено пыталась кошка освободиться. Она не царапала людей, но рвалась с поводка так, что рисковала свернуть себе шею…
-Ты его недооцениваешь. Мы видели в подзорную трубу, как этот тощий старик-работорговец приказал посадить его в клетку, он и не думал биться о прутья. Потом его выставили на помосте, он перенёс это спокойно… Если он так умён, как ты говоришь, то мы не успеем в одном случае – он сбежит сам раньше, чем мы его освободим.
А если и в самом деле они не успеют…
Ну что ж, значит, ему, Брену, достанется всё.
Что нужно пирату больше всего на свете? Свобода и весь мир, чтобы искать в нём добычу. Космос… Это ещё вопрос, то ли удастся туда попасть, то ли нет. Ну, Форс тоже достаточно велик… Что ещё? Сокровище, большой куш. До сокровища на борту небесного корабля, возможно, удастся добраться. Женщина… Девчонка ещё, по сути. Красивая девчонка. Спокойная, когда не бесится. Смелая, если не паникует. Послушная, если подобрать удачные объяснения. Верная...
Итак, какова же лучшая награда?
Да всё вышеперечисленное разом.
Но заикнуться девчонке об этих его мыслях Брену пока что нельзя…

3.

Ловцы Банхо догнали людей Дэссоркена до того, как те переправились по мосту через Виртан. Ни Зухара, ни его нового раба среди них не оказалось. Ловцы ринулись назад и рассыпались по равнине. Вскоре отыскались следы свернувших с дороги двух верховых животных, одно из которых несло двойной груз. Отряд Банхо настиг троих на двух армаках, ни один из этих троих не был ни владельцем замка Дэссорк, ни демоном с двухцветными волосами…
Аристократ считал Дэссоркена умным человеком, а умный человек предвидит погоню и не поскачет прямиком в свой замок. На мощёных дорогах, конечно, не остаётся следов, но небольшая мзда некоторым, прикормленным патрульным… Он побоялся, что ему не хватит людей и денег, и призвал двоих друзей, пообещав им поделиться выносливым в постели рабом. Ориентация? Да кто ж раба спрашивать будет. След не отыскался...
Глава школы телохранителей и бывший наёмный убийца шарил в Турлавере, куда стекаются заказчики и объекты, и где он знал наизусть все укрытия... Тщетно.
Когда охотник превращается в дичь, при первой же возможности он прячет свои следы в воде. Плантаторша проехала вдоль Турлавы. Она высмотрела следы трёх верховых животных, которые зашли в реку возле водопада и выбрались на берег ниже по течению, догнала, но это был всего лишь один из людей Зухара с запасными армаками...
Моору Тан-Киримэ во главе отряда гвардейцев размеренно скакал прямо к владению Дэссоркена. Ему докладывали о результатах поисков других преследователей…
Тофиэрбек следовала за отрядом Унтандъена, не присоединяясь к нему, чтобы не мешать. Её немногочисленные сопровождающие приотстали по её знаку, чтобы она могла побыть наедине с собой и подумать. Она растерялась на торге, а теряться нельзя никогда. Королеве Банхо и в долг бы отдал любой товар…
Она сняла шлем и подставила лицо ветру, оглядываясь кругом с высоты седла. Ещё зелёная в начале лета, порыжеет равнина потом. Здесь «дома бога», столовые горы, подпирали облака, храня целые, нетронутые человеком миры на своих плоских вершинах… Она всегда любила Форс. Она никогда не готовилась им управлять. Для этого требуется быстрый и острый ум, а она была медлительной. Но она сумела найти и возвысить того, кто может править и делать многое, полезное для государства. И вот в очередной раз она ждёт, что он всё сделает за неё. А сделает ли? Насколько их интересы совпадают в данном случае?
Она махнула рукой, и её отряд понёсся во весь опор, следуя за ней…

4.

«Спасибо тебе за терпение, я снова сильная, давай скорей поедем дальше».
Ира постеснялась сказать это вслух Брену.
Им ещё не раз пришлось сворачивать с дороги, уступая её очередным отрядам. Эти задержки выводили из себя, девушка чувствовала себя до озверения беспомощной. Ей хотелось закричать – так громко, чтобы все вокруг, кто мешает, разом попадали наземь. У неё с собой кристалл от двигателя. Если бы она запомнила, где в точности находится озеро, в котором утоплена шлюпка, если бы она умела плавать и нырять, если бы она узнала заранее, как этот кристалл подключать...
Во время очередного вынужденного привала она в очередной раз машинально оглядела бескрайнюю равнину с возвышающимися кое-где столовыми горами.
-Что это там такое?
Далеко в степи маячил вертикальный штришок, перечёркивающий нижний край полуденного неба.
-А-а, это Левая Глотка Турлавы. Всё равно делать нечего, посмотрим…
По мере приближения чёрточка превратилась в каменный обелиск.
Ира спешилась, добрела, спотыкаясь, до асимметричной высокой стелы и присела в тени на жёсткой траве, вяло недоумевая. На что тут смотреть? Памятник чему-то или кому-то. Сейчас, наверно, эрминский пират попотчует её очередным преданием… Брен прошёл дальше и позвал её. Она с усилием поднялась на ноги и осторожно, как он велел, подошла поближе. Один из рукавов Турлавы так и не добегал до Виртана, обрушиваясь водопадом в громадную яму посреди цветущей равнины. Яма была глубиной метров двести или триста и совершенно незаметна даже вблизи. Каменную стелу установили, чтобы никто не свалился туда ненароком.
Девушка осторожно подобралась к краю обрыва и заглянула вниз. Узкий стремительный поток пресной воды, сверкая под солнцем, низвергался в неровный известняковый проём, минуя пять естественных мостов, расположенных внутри провала один над другим. Вниз до самого дна вели крутые, грубо вырубленные ступени. Из громадной ямы веяло холодом и сыростью, в воздухе висела водяная пыль, оседая на лице.
-Ой, у воды внизу что-то лежит!
Ира прищурилась, силясь разглядеть. Это что-то выглядело комком светлых тряпок. Брен, придерживая девушку за пояс над обрывом, тоже глянул вниз.
-Если это не что-то, а кто-то… Сюда приходят нечасто. Придётся лезть.
Они посмотрели друг на друга.
-Это лучше сделать мне?
-Нет. Ступени мокрые, а ты лазаешь плохо.
Он взял с собой верёвку и принялся спускаться. Она с нетерпением заглядывала в провал, рискуя свалиться вниз. Наконец молодой эрмин выкарабкался обратно, отдышался, отвязал со спины большой свёрток, аккуратно свалил его на траву и размотал светлые, измазанные в земле тряпки. Ира ахнула. На солнце заблестела тёмно-синяя переливчатая чешуя, покрывающая спину, шею, затылок вытащенного из ямы человекоподобного существа. По бокам у него чешуя была светлее, а спереди – совсем бледной, голубовато-кремовой. Брен ворочал существо с боку на бок, осматривая.
-Это южный твирну. Он не ранен и не болен, он просто застыл, впал в спячку; на дне Глотки для него слишком холодно. Если бы он там дольше провалялся, то попросту помер бы от голода. Столкнули его туда, что ли?.. Твирну - самые первые морские пираты Форса, живут частично под водой, когда-то города у них там были… - бормотал Брен, укладывая существо на солнцепёке. - Давно, во время войн, твирну топили корабли эрминов пачками. Потом одни твирну остались на стороне каи, другие – встали на сторону эрминов. Ну, эрмины победили, каи покорились, а твирну почти не осталось… Костёр развести не из чего, ладно, солнце ещё высоко, успеет он отогреться и ожить. А вот что мы с ним дальше будем делать? Тащить с собой и постоянно отогревать – много времени потеряем…
Надо же, не разглядела она в Ицагале этих твирну, закутанных с головы до пят, а они красивые какие, оказывается…
Через некоторое время существо слабо шевельнулось. Приподнялись чешуйчатые веки, открывая огромные, выпуклые, светлые глаза с зеркально поблёскивающей радужкой и круглыми зрачками.
-Приятель, ты как сюда попал?
Твирну не ответил, с трудом приподнял голову, осмотрелся и сделал слабую попытку уползти в тень. Брен отнёс его туда и предложил ему фляжку. Существо жадно выпило воду, потом захотело вылить на себя остаток. Но во фляжке уже ничего не было. Брен сходил к реке, намочил в воде светлую накидку твирну, чтобы обернуть того мокрой тканью, и заново наполнил фляжку.
-Скажи нам, как тебя зовут? Куда тебя довезти?.. Что ты молчишь, сорк побери?
Твирну снова ничего не ответил, вздохнул и закрыл глаза. Через некоторое время он выполз на солнце, и так до вечера и ползал взад-вперёд, то на солнце, то обратно в тень.
Ира села на траву, привалилась спиной к стеле и дремала, просыпаясь время от времени. Армаки паслись, Брен приглядывал за ними и за спасённым. Тот в свою очередь, когда думал, что на него никто не обращает внимания, присматривался к вытащившим его людям. Иногда Ира ловила на себе его взгляд, ещё немного мутный и расфокусированный, но пристально изучающий. И тогда слегка вздрагивала.
К вечеру твирну оклемался настолько, что смог держаться на ногах.
-Раз спали днём, то поедем сейчас. Дорога хорошая, при свете лун всё видать. Ты как – в седле усидишь?
Твирну кивнул эрмину и с удивлением посмотрел на девушку, которая надела себе на голову что-то прозрачное и жестом предложила ему сесть на армаку позади неё.
Видимо, он был не полностью холоднокровным, потому что ночью в оцепенение не впал, хотя и передвигался вяло.
Издалека светились окна в здании патрульного поста. С редким всадником или повозкой можно было легко разминуться на широком бетонном полотне дороги.
Существо за спиной у Иры то и дело норовило заснуть и сползти с седла на землю, утягивая девушку за собой, поскольку держалось за её пояс. Ира в конце концов не выдержала и обернулась, распечатывая капюшон, чтобы сказать.
-Чем клевать носом, лучше положи голову мне на плечо, да и спи.
На Земле, в поздний час, в вагоне метро, иногда роняли свою голову ей на плечо засыпающие рядом. Она не отталкивала и не будила, жалея людей, уставших после работы…
-А? – она снова распечатала капюшон герлона, чтобы слышать.
-Меня зовут Ультой, - повторил по-эрмински у неё над ухом шипяще-квакающий голос…

5.

По широкому верху стены, окружающей горный замок, неторопливо шла женщина. На ней был надет мужской костюм для верховой езды, подогнанный ею лично по своей фигуре – рубашка и штаны из плотного полотна с кожаными вставками, высокие сапоги на каблуках. Ветер развевал её плащ и длинные не заплетённые волосы. Это была Стэнтъя.
Во все стороны открывались великолепные виды на большое расстояние.
На востоке лежал океан. Вряд ли она снова когда-нибудь туда попадёт. Стоило ли об этом жалеть, что там было хорошего? Хм… Как – что? Прежде всего – сам океан, огромный, вольный, опасный. Прекрасный… А главное, там был тот, кого она даже в мыслях избегала называть по имени… По прозвищу, которое сама же ему и дала, а настоящего имени его так и не узнала…
Что лучше – никогда не знать радости или изведать её и потерять? Но она не потеряла, сама отказалась. И продолжает считать, что поступила правильно. У неё теперь – прочное будущее, большое хозяйство, управление которым с первого дня доверил ей Зухар. Она начала с того, что выгнала из замка всех женщин до одной. Не доверяла она женщинам – если не соперницы, то завистницы и, как правило, дуры, а если не дуры, то это ещё опаснее.
А ещё она взяла на службу бывшую команду «Морской принцессы», тех, кто захотел осесть на земле...
На север и юг протянулась узкая горная гряда, отвесно обрывающаяся в океан. На юге возле замка она немного отступала от воды, образуя небольшую бухту. Этот обрыв вкупе со стеной делал крепость совершенно неприступной. Не для всех… Лучше не вспоминать, прошлое – прошло и не вернётся. И никакой тоски по нему нет, у неё всё хорошо, муж её ценит и уважает за разносторонние знания. Кроме постельных. Там она опасалась проявлять все свои навыки, чтобы он ничего лишнего не заподозрил о её прошлом…
На востоке скалы уступами понижались, переходя в холмы, а затем в равнину. На этой стороне стены Стэнтъя приостанавливалась, высматривая отряд. Сегодня должен был вернуться муж, и это она настаивала, чтобы он не выезжал из замка один. Она сама никуда не выезжала вообще, и он был доволен, что она всё внимание уделяет ему и их дому…
На дороге, ведущей к замку с равнины, показался отряд, скачущий во весь опор, как обычно. Зухар теперь всегда торопился домой.
Стэнтъя сбежала в передний двор и приказала открыть ворота. Всадники начали проезжать в них один за другим – узкая горная тропа не позволяла подняться к воротам всем одновременно. Женщина улыбалась, с нетерпением высматривая рослую фигуру на крепкой армаке. Но Зухара не было. Вот проехал последний всадник, и ворота закрыли.
-Гошар! – окликнула она верзилу, под тяжестью которого армака даже приседала. – Где твой къен?
Верзила смерил её мрачным, дерзко-снисходительным взглядом и промолчал.
-Тебя спрашиваю! Где Зухар?
-Задержался по делам, - процедил Гошар.
Всадники спешивались, а она оглядывала их, высматривая, кого ещё не хватает. Кроме Зухара, отсутствовали Чэрду и второй верзила, Сонгош.
-По каким делам? Что воды в рот набрал? Смотри, чтобы я не пожалела о том, что ты тут остался!
-Он нам не доложил, - буркнул Гошар в спину Стэнтъе, которая снова побежала на стену. Она добралась до верха, глянула через парапет и увидела несколько отрядов, которые также во весь опор неслись к Дэссорку. Отряды рассредоточились по холмам, от каждого отделились по несколько человек и подскакали к воротам замка. Стэнтъя с удивлением и нехорошим предчувствием разглядывала странную компанию, столпившуюся под стеной. Дородная пышногрудая дама в красном платье, из-под которого выглядывали штаны для верховой езды, трое жеманных аристократов, верзила покрупнее Гошара и Сонгоша, вместе взятых, трое ловцов, даже амазонка.
Дама в красном постучала в ворота рукоятью плети и зычно крикнула:
-Хозяева! Принимайте гостей!
-Хозяина дома нет, мы никого на этом времени не приглашали, и никаких распоряжений насчёт неожиданных гостей муж мне не отдавал. Поэтому никого я впускать не буду до того момента, как он вернётся и распорядится на этот счёт сам, - ответила ей Стэнтъя со стены и во избежание дальнейшего препирательства скрылась из виду.
Разношёрстная компания претендентов на статус гостя возвратилась к своим отрядам, которые не удалились обратно, в сторону равнины, а стали лагерем на холмах.
Стэнтъе внезапно стало не хватать воздуха, она рванула ворот своей рубашки, и без того неприлично расшнурованный у горла. Зухар осторожен, и способ попасть в замок есть ещё не один, кроме как по дороге через холмы мимо осаждающих.
Она торопливо спустилась во двор, чтобы отдать распоряжения об усилении охраны, и тут попала в кольцо крепких рук.
-Зури!!!
С его одежды ручьями стекала вода, он сжимал женщину в объятиях и улыбался так, что рубленые черты его лица сделались почти красивыми. Она облегчённо вздохнула, но ощущение нехватки воздуха не исчезло.

6.

Быстрое передвижение и заработок – мало совместимые вещи. Деньги в очередной раз заканчивались. Иру преследовали запахи еды. Словно нарочно, дразня ароматами жареной рыбы, у дороги возвышался трактир.
Брен, который ехал впереди, оглянулся. Девчонка сегодня вдруг начала задыхаться от жары, и днём уже не она поддерживала твирну в седле, а он – её.
-Пойдём, возьмём хотя бы хлеба, на него денег хватит.
Брен остановил армаку, спешился и направился к дверям трактира. Ультой последовал его примеру, но потом принюхался, поперхнулся и слегка попятился.
Дорогу им преградил мужчина в кожаной одежде ловца.
-Твирну! – он выплюнул это слово, как ругательство. – Пошёл отсюда, вонючка!
Ультой молча, быстро сбросил накидку, оставшись в одних штанах, и, сделав шаг назад, одним стремительным плавным движением перетёк в боевую стойку. Чешуя брызнула во все стороны алмазными и сапфировыми искрами.
-Да не буду я с тобой драться, рыба склизкая! Только в трактир не суйся, чтоб никого не стошнило, а то плетью отхожу!..
Твирну оделся и оглянулся. Ира опустила игломёт, а Брен разжал кулаки, провожая глазами ловца, зашедшего в трактир.
-Брен, возьми нам что-нибудь на вынос, а мы тут подождём.
Ира легла на шею армаки, хватая ртом воздух. Ультой подошёл поближе и вопрошающе протянул руки – когтистые кисти с полупрозрачными перепонками между пальцами посверкивали мелкими чешуйками на солнце. Она протянула руку в ответ, тогда он снял её с седла, усадил на придорожный камень и встал рядом, заслонив девушку собой от солнца.
-Можно?
Ира ухватила край светлой накидки и приложила к своему лицу, влажная ткань освежила пылающую кожу. От одежды твирну шёл запах, похожий на рыбный, терпкий и сильный, но не противный, даже успокаивающий. Девушка занавесила лицо своим покрывалом и замерла. Ультой придерживал её за плечо, чтобы она не сползала с камня.
Возле трактира остановились двое всадников – изящная, богато одетая барышня и пожилой мужчина в тёмном. Лицо у барышни было залито слезами. Она быстро спрыгнула на землю, зацепилась подолом платья за седельное украшение, рванула затрещавшую ткань и подбежала к дверям трактира. Ей навстречу выскочила окликнутая подавальщица, толстокосая и толстомясая девица в замызганном фартуке поверх декольтированного платья, которая пренебрежительно оглядела Иру и Ультоя. Ира одарила её в ответ гневным взглядом, который остался незамеченным.
-Считай, что мы одни, двое твирну ничего не поймут. Рассказывай, что стряслось!
Барышня что-то зашептала на ухо подавальщице.
-Миуна Вернейне, ты рехнулась!!! Этакие деньжищи! Ни один мужчина того не стоит! И как ты с ним потом будешь жить в нищете?! – вскричала девица из трактира.
-Хюльчинда Гволт, ты мне подруга или кто?! – в том же повышенном тоне ответила хрупкая барышня. – Я не для того тебе рассказала, чтобы ты мне мораль читала! Я же не упрекаю тебя за твою любовь к мужчинам и вину!
Хюльчинда сбежала поближе к городу от сельской работы. Необходимость сажать-полоть-поливать, кормить-доить-выгребать навоз вызывала у неё непреодолимое отвращение… Работать подавальщицей в обычной харчевне куда легче. Мужчины сюда заглядывают простые, постельных изысков не требуют, скажут «лежи смирно, я сам всё сделаю», да и всё тут, удовольствия никакого, зато и усталости никакой, ещё и денежкой заплатят, и подарочки принесут…
Миуна не осуждала подругу, восхищалась её решительностью, позволяющей смело менять свою жизнь так, как хочется самой, и удивлялась, что такая сильная личность дружит с ней, серой мышкой…
-Демон, говоришь… Демоны владеют магией и могут ей научить… Моя бабушка была деревенской шептуньей, и способности у меня есть какие-никакие, так что я бы не отказалась… – подавальщица размышляла вслух, сосредоточенно морща лоб. – Надеюсь, ты в путь пустилась не без денег?
Миуна кивнула.
-Вот что, я еду с тобой, и вдвоём мы что-нибудь придумаем! Хозяин харчевни жалованье задерживает, забесплатно проходу не даёт, так что места не жалко…
Хюльчинда бросилась к конюшне, бегом вывела оттуда невзрачную, но крепкую армаку и быстро оседлала её. Миуна сделала знак своему пожилому слуге, и трое всадников ускакали по дороге, ведущей к Виртану…
Дурное самочувствие порою кстати – оно отвлекает, мешая впасть в панику. Ира была занята тем, чтобы сделать хотя бы один вдох полной грудью. Она поняла, о ком шла речь у богачки и официантки, и заподозрила, что отряды, которым приходилось уступать дорогу, также торопились в Дэссорк. Яблоко раздора – опасная участь, его могут разорвать, отнимая друг у друга…
Брен принёс хлеб, несколько странного вкуса, по мнению девушки, но вполне съедобный. Его поделили на троих, Ира свою долю есть не стала, а спрятала в поясную сумочку…

7.

-Пойдём скорей, обед готов, я только разогрею его и сделаю чай с травами от простуды. И тебе нужно срочно переодеться в сухую одежду!
Стэнтъя чинно взяла Зухара под локоть и пошла рядом, хотя охотнее схватила бы мужа за руку и бегом повлекла к дому. Пока он переодевался в своей гардеробной, она начала сервировать стол в обеденном зале, хотя проще получилось бы поесть на кухне, и чай можно было бы быстрей приготовить.
Бегая между залом и кухней, Стэнтъя успевала задавать вопросы…
-Ты всё сделала правильно, я и в самом деле никого не приглашал и не ждал… Что бы им ни было нужно, они уедут ни с чем.
Поесть и выпить любимого бодрящего напитка из трав, приготовленного по особому рецепту жены, он не успел. Перед воротами затрубили в сигнальную раковину.
Зухар, узнав мелодию, выскочил из-за стола и бросился наружу. Этих гостей никак нельзя было не впустить.
Ворота распахнули, первой въехала венценосная чета, а затем передний двор Дэссорка быстро заполнился гвардейцами Унтандъена и приближёнными королевы. Стэнтъя низко поклонилась вместе со всеми и побежала распоряжаться на кухне, в гостевых комнатах и пристройках.
Унтандъен объявил о намерении лично удостовериться в том, что вверенное къену Дэссоркену укрепление приведено в порядок и содержится должным образом. Посему он пожелал лично осмотреть здесь всё, от башен и стен до подземелий и пещерных причалов, причём безотлагательно. Королева отправилась вместе с ним…
Унтандъен с благосклонной улыбкой выслушал несколько баек о том, как Зухар, получив замок, выбивал оттуда всякую шваль, которая захватила владение в отсутствие прежнего хозяина. Зухар кратко перечислил свои преобразования, сжато поведал о счастливом освобождении из пиратского плена своей жены и сына, чуть-чуть пофилософствовал о лучшей награде для повидавшего виды человека…
Тан-Киримэ между тем методично осматривал замок, так, будто знал его конструкцию наизусть, так, что этот осмотр был больше похож на обыск. Зухар выглядел спокойным.
Наконец замок был осмотрен сверху донизу, и тогда прозвучал вопрос.
-Кстати, где вы устроили своё новое приобретение, къен Дэссоркен? Раб явно строптив и, поскольку он демон, то тем более опасен. Он нуждается в специальной ломке, соответственно, разместить его надлежит в особом месте.
Прежде чем ответить, Зухар оглянулся. Стэнтъя ещё не возвратилась.
-Его нет здесь и нет вообще нигде в моих владениях. Он сбежал по дороге сюда – ещё там, недалеко от Турлаверы, на равнине.
Зухар снова оглянулся и увидел Квишонка с детским мечом в руках.
-Шэдъяр, беги к матери, нечего тебе здесь делать.
Мальчик поклонился гостям и послушно убежал.
-Это и есть ваш сын?
-Приёмный.
Королева одобрительно улыбнулась.
Высокие гости выразили удовлетворение порядком, наведённым во владении, а затем изъявили желание продолжить общение в обеденном зале…

8.

Ультой оставил свою манеру молчать, как рыба-партизан, но намного разговорчивей от этого не сделался.
-Мне всё ещё по пути с вами, - заявил он в ответ на заданный в который раз вопрос, куда его отвезти.
Обузой он не был, хотя к вечеру начинал сползать со спины армаки, а во время ночных привалов спотыкался, вяло передвигаясь по стоянке…
Когда подъехали к Виртану, он спустился к воде, набрал улиток, водяных орехов и кореньев для супа, правда, потом держался на расстоянии от костра, пока Брен готовил…
Когда добрались до Дэссорка, то увидели лагеря на холмах и остановились поодаль.
Они не знали, что делать. К замку не подобраться, не говоря уж о том, чтобы пролезть внутрь, отыскать там пленника и устроить побег. Последний кусок хлеба съели – Ира отдала мужчинам свою заначку.
Брен бродил по холмам и разглядывал в подзорную трубу замок Зухара, он знал историю Дэссоркена, новоиспечённого землевладельца, бывшего пирата, и мечтал обосноваться так же, получив сокровище.
Ультой обозревал окрестности, не отходя далеко от стоянки. Ира косилась на него время от времени: на фоне неба нечеловеческий профиль, на котором нос почти не выделяется, накидка сползает с широких покатых плеч. А когда он поворачивался лицом, то серебряные радужки словно отталкивали все попытки прочесть выражение глаз…
Девушка ссутулилась возле маленького костерка и уставилась в пламя. Когда твирну подошёл вплотную, она посмотрела на него тоскливыми глазами больной собаки.
-Что горбишься? Икру метать готовишься? – Ультой потрепал её по плечу перепончатой рукой. Его серебряные глаза близоруко прищурились, почти безгубый рот раздвинулся в улыбке. И этот выжидательный лукавый наклон головы, как когда-то у Карифа… Дескать, ну как, испугаешься зубов-игл?
-Да нет, вроде меня сегодня никто не обижал, - тихо отозвалась Ира.
Он удивился.
-Не понял! Ладно… Я хотел спросить, что или кто в Дэссорке…
Договорить ему не дали.
Со стороны равнины раздался крик, они увидели скачущего к ним всадника с запасной осёдланной армакой в поводу. Он направился именно к твирну и завопил, не слезая с седла:
-Чэрду! Где тебя носит?! В замке тебя обыскались и заждались, шевелись живее! Через холмы нельзя, схватят, давай в объезд!
-Чэрду? – удивилась Ира.
-Эрмины всё и всех норовят обозвать по-эрмински, - усмехнулся Ультой, запрыгивая в седло.
И тут от одного из лагерей раздался крик:
-Эти двое – люди Дэссоркена, держите их, мы их допросим!
Два всадника понеслись прочь, Ира осталась сидеть, незамеченная в зарослях на вершине холма.
За ними погнались верхом. Твирну удивительно ловко держался в седле и гнал армаку во весь опор. Он свернул к реке, притоку Виртана, на полном скаку сорвал с себя накидку, прямо с седла прыгнул в воду и нырнул. Его так и не нашли, хотя тут же бросились вслед за ним в реку. Тем временем его спутник затерялся в холмах…

9.

Зухар ненавидел аристократическую манеру, при которой супруги спят в разных комнатах. Вот так гораздо лучше – держать свою женщину в объятиях. Он сможет защитить её, он не отдаст своего никому, ни людям, ни демонам.
Высокие гости наконец-то убрались из замка – ни с чем.
Зухар с удовлетворением вспоминал…
Удачная на сей раз вышла поездка в столицу. Он случайно проведал о торгах, на которых будет выставлено нечеловеческое существо необыкновенной красоты и силы, отправился туда и узнал это существо, о котором слышал от команды «Морской принцессы». Он обманул всех, не было у него заявленной огромной суммы ни при себе, ни вообще. Он пригрозил работорговцу, вышел с рынка под руку с ним, держа за пазухой нож из зуба сорка, упёртый под полой куртки в бок старика. Велел погрузить демона пузом поперёк седла, лучше он потом прикажет отмыть армаку от блевотины, зато насладится унижением соперника. Но демон оказался крепким.
То, как его поили рабским зельем, чтобы не пытался сбежать по дороге – отдельная песня с неприличными словами. На связанного по рукам и ногам навалились вдесятером, притиснув к полу, зажали ему нос, а потом ещё просовывали клинок ножа между стиснутых челюстей, потому что строптивый раб предпочитал задохнуться, лишь бы не глотать дурманящее пойло…
Зухар знал, что за ним погонятся, поэтому, чтобы сбить со следа, сразу разослал свой отряд в разных направлениях, оставив при себе только троих, и стремительно спустился к реке. За водопадом и мостом с завесой из декоративных растений находился вход в лабиринт. Здесь часть воды Турлавы убегала под землю.
Немногие знали систему пещерных ходов и подземных рек настолько хорошо, что могли уверенно ею пользоваться. Зухар был одним из этих немногих. Ранее он не раз уходил от погони такими путями.
Из тайника при входе в лабиринт достали лодку и факелы.
Раб, который сильно ослабел, но не вырубился от зелья, вздумал разговаривать.
-Развяжите мне ноги, я сам пойду. Что меня таскать? Я же тяжёлый.
-Да уж не тяжелее канатной бухты. Наивный ты, демон.
Раба свалили на дно лодки, третий член маленького отряда остался с армаками снаружи, повёл их по воде в противоположную сторону. Зухар велел Сонгошу сесть на вёсла и отправил твирну на нос лодки, подальше от себя. Рядом с таким существом, как Чэрду, находиться противно донельзя – с одежды у него вечно течёт вода, кожа, кроме чешуи, постоянно покрыта слизью, позволяющей легко скользить в воде, от этой слизи запах убойный, как эти твирну сами в нём не задыхаются, непонятно, а на «лицо» без содрогания не взглянешь…
Подземная протока вывела к провалу в почве в стороне от дорог и от человеческого жилья. Вблизи возвышалась столовая гора, которая была необитаема, на ней жили только животные и птицы.
Сонгош взвалил себе на спину связанного демона, и они принялись карабкаться на гору по узкой тропе. Твирну Зухар жёстко приказал возвращаться обратно тем же, подземным путём. Обойдётся, не замёрзнет, как сюда добрался, так и обратно выплывет. На нём долг жизни, пусть только попробует ослушаться…

10.

За узким стрельчатым окном занимался рассвет. Зухар так и не сомкнул глаз, прислушиваясь. Стэнтъя лежала головой у него на руке – тихо и спокойно, словно только притворялась, что спит…
…На вершине горы сделали передышку. Связанного демона бросили на землю, так, что его голова свисала над обрывом. Чёрно-золотые волосы развевались на фоне облаков, которые, как туман, ходили клубами ниже края скальной площадки. Демон не проявил ни малейших признаков страха.
Зухар достал фляжку и немного отпил, задумчиво рассматривая его. Тело мощное и пропорциональное, а черты лица точёные, утончённые, словно у девушки. И кожа… Мужчина не должен быть таким красивым, это отвратительно. И чародеем он тоже быть не должен, это противоестественно. И вообще всех демонов надо уничтожить, чтобы не соблазняли. Человеческие женщины должны жить с человеческими мужчинами…
-Дай воды.
-Обойдёшься.
-Ты хочешь меня убить? Для того и купил? А тебе я что сделал?
-«Морская принцесса», Стэнтъя… Вспомнил?
Пронзительно-жёлтые глаза зажглись пониманием, которое тут же сменилось удивлением.
-Вспомнил. Но не понял. Она же отказалась от меня, осталась при тебе.
-И каждую ночь разговаривает и смеётся с тобой во сне.
-Ты обвиняешь в этом меня?
-Точно, демон. Ты наложил на неё чары, но скоро это закончится.
-Я не накладывал никаких чар, я не умею это делать.
-Все колдуны так говорят. Глупый Чэрду тоже упрямился, пока я его к стенке не припёр. Зато потом он посоветовал ха-а-ароший способ. Я тебя засуну в такое место, где никто не найдёт, ты будешь там умирать медленно, от голода и жажды, твои чары ослабеют вместе с тобой и в конце концов растают.
Над горой приостановилось небольшое облако, пошёл дождь. Связанный раб стал ловить губами мелкие капли, но тут его потащили к скалам, в которых скрывалась трещина. Последовал долгий спуск под землю внутри горы, после чего плавание по подземным протокам продолжилось.
Неровный низкий свод, казалось, грозил обвалиться на головы. От духоты на телах людей выступал обильный пот. Часто гасли факелы.
В один из таких моментов демон попытался зубами вытащить нож из ножен на поясе у Сонгоша, но неудачно. На коротком привале раб попробовал перетереть верёвки об острое ребро каменного обломка, за что получил предупредительный укол ножом под рёбра и на время затих. Лёжа в луже на дне лодки, он почувствовал, что намокшие верёвки немного растягиваются, парой сильных рывков опрокинул лодку, рухнул в поток вместе со всеми, уйдя с головой под воду, попытался освободиться, но не успел. Его выловили и связали ещё крепче...
Подземный путь закончился для демона-раба внезапно – Зухар с удовольствием без предупреждения свалил его в воду, протащил по дну и заставил вынырнуть в пещере, куда можно было попасть только этим путём. Пока демон кашлял и пытался вздохнуть, его приковали к стене цепями, отпихнув в сторону кучку рыхлых костей, которые оставались здесь невесть с каких времён.
Зухар полюбовался, как демон бешено пытается освободиться, гремя цепями, задыхаясь в тяжёлом спёртом воздухе, и нырнул. Отсюда таким же подземным путём можно было попасть прямо в Дэссорк…

11.

Наутро Стъю чувствовала себя отлично, больше не задыхалась, повеселела. Неужели чародей уже отправился в мир иной? Зухар решил проверить…
Он вскоре вернулся и собрал всех во дворе.
-Некоторые из вас отлично знают, что произошло. Сбежал раб. Некоторые из вас отлично знают, кто это был. Сбежал он не сам, ему помогли. С теми, кто помог, я разберусь, когда вернусь.
Он по очереди одарил тяжёлым взглядом тех, кого подозревал. Стэнтъю, которая никуда не отлучалась, но наверняка всё знала. Квишонка, которого напрасно научили писать, чтобы он хоть как-то мог разговаривать. Корабельного мастера «Морской принцессы» Къева, ему больше всех доверяла Стэнтъя и он когда-то был кузнецом. Сонгош тоже очень уж внимательно смотрел в сторону. А Чэрду вообще отсутствовал.
-Я еду ловить сбежавшего раба. Со мной отправятся…
Команда «Морской принцессы» дружно опустила глаза долу, команда «Крылатого змея» разом выступила вперёд.
Стэнтъя бросилась к мужу, который уже сидел в седле, ухватилась за стремя.
-Зури, не езди, это хорошо не кончится. Я тебя очень прошу. Пусть он уходит. Он не вернётся сюда, я уверена в этом.
-Защищаешь? – Зухар нехорошо прищурился.
-Не его. Не езди, умоляю. Он опасен. Пошли людей, но не езди сам.
-Без меня они его не поймают, а от меня добыча ещё ни разу не уходила. Хозяин, у которого убежал раб, опозорится, если не поймает его. Я вернусь и разберусь и с тобой, и с остальными, так что жди и готовься…
Зухар стряхнул её руки со своего колена и поскакал к распахнутым воротам, его люди последовали за ним…

12.

Мокрая шерсть тоже греет. Лалга, после того, как его освободили, отлёживался в пещере. Одеяло, которое ему оставили, не сумели уберечь от воды, но эта мелочь не стоила особого внимания. Ещё ему оставили еду и оружие, а также указали путь, на котором меньше риска, что его снова поймают – это было куда важнее. В пещеру проникал воздух и даже немного дневного света, а главное – о ней не знал Зухар Дэссоркен…
Все долги были выплачены. Зухару, который когда-то спас ему жизнь, а теперь послал на смерть в холодном подземелье. Двоим молодым эрминам, которые вытащили его из Левой Глотки Турлавы, защищали, делились последней пищей. Ради них он полез в подземелье снова. Обратно его пришлось тащить, потому что он заснул там от холода.
Земноводные разумные обитатели Форса живут долго. Ультою было немало лет, и он давно успел понять, что судьба переменчива. Иногда ты думаешь, что наконец-то нашёл всё, а потом оказывается, что лучшая награда для тебя – то, что ты ушёл живым…
Небо затянули тучи, жара пошла на убыль. Ира перестала задыхаться и с радостью наблюдала, как с холмов перед Дэссорком разъезжаются отряды.
Зашелестели листья, землянка вздрогнула, эрмин выхватил оружие, но сразу опустил его.
-Внезапен, как лосось в кустах, - с улыбкой пробормотала девушка.
Но это был не твирну. Из зарослей выбрался пожилой мужчина, вскинув руки вверх в знак мирных намерений.
-Меня послал Чэрду… Ультой. Я – корабельный мастер Къев. Того, кто вам нужен был в Дэссорке – пленного золотого демона – его больше там нет…

Глава 10

Золотой демон

1.

-Собаки не взяли след! Куда этот демон девался, сорк побери? Как мы теперь узнаем, куда он идёт?
-А тебе больше всех надо, Гошар? Я знаю, куда он идёт. На юг, ведь так? И знаю, где он идёт – под землёй. Мы туда не полезем искать его, потому что неизвестно, какой из подземных путей показал ему Чэрду-предатель. Зато я знаю, где он выйдет наружу. Там мы его и поймаем.
-А если он всё-таки схитрил и пошёл не на юг, а в другую сторону?
-Значит, след найдёт Иштэрба, - отрезал Зухар и пришпорил армаку, догоняя псарей, которых бегом тащила вперёд свора во главе с особенно крупной и сильной собакой…
Проводив глазами отряд из Дэссорка, Унтандъен подозвал к себе одного из своих особо доверенных людей:
-…Если кто-то из этих двоих останется в живых, пусть он тоже исчезнет…
Подданный, который укрыл от своего короля какое-либо потребное тому имущество и был в сём преступлении замечен, зачастую тем самым подписывает себе смертный приговор. Немногие короли склонны такое прощать…
Тофиэрбек Семнадцатая снова отстала от отряда Унтандъена и наблюдала издалека, а затем тоже выслала в погоню своего человека. Всадник, одетый в цвета королевы, торопливо помчался в горы. Он получил приказ любыми средствами сберечь беглеца…
Норавъяна Танэгволт решила, что шкурка квиши стоит выделки. Демон порвёт погоню в клочки. А если сие великолепное существо мужского пола всё-таки снова поймают, то она его выкупит или выкрадет. Просочиться в походный лагерь – это не замок брать силой или хитростью. Она задержала при себе троих из своих людей, отправив остальных возвращаться на плантацию самостоятельно, переоделась в мужской костюм и повисла на хвосте у отряда Дэссоркена. Красное платье она утрамбовала в небольшой тюк и приторочила к седлу…
Тарса держалась на значительном расстоянии. У неё были зоркие глаза, дальнобойные арбалет и ружьё-игломёт, резвая и выносливая армака. Существо, способное обслужить сразу много женщин, амазонкам пригодится, тем более, что сама предводительница на него глаз положила…
Миуна и Хюльчинда долго кружили верхами среди холмов. Барышня рвалась вперёд, трактирная девица вместе со слугой барышни уговаривали её проявить осторожность и повременить…
-Чего мы ждём?! – мрачно спросила Ира у Брена. – Все отряды разъехались, нас никто не засечёт. Надо спешить! Этак мы дождёмся, что его снова поймают у нас на глазах!
-Мы ждём, пока действительно проедут в с е. Отряды – это ещё цветочки… Не нравится мне каша, которая тут заваривается, - проворчал он, наблюдая за редколесьем на горных склонах, холмами и дорогой.
Пастух гнал в ближайшую деревню небольшое стадо квиш, от реки шли женщины с корзинами…
-Пригнись! – Брен внезапно опрокинул Иру ничком в траву и замер рядом сам.
Неприметный верховой в мешковатой одежде почувствовал спиной взгляд и обернулся. Он некоторое время присматривался к зарослям на холмах, а потом затерялся в лесу.
Брен выжидал невыносимо долго, прежде чем позволил девушке подняться на ноги и встал с травы сам. Он вывел армак из гущи высокого кустарника и тщательно переседлал их. Затем наконец-то эрмин и землянка отправились в путь по горным склонам, так же прячась между деревьев.
Армака Иры, чувствуя настроение всадницы, вышагивала размеренным военным маршем, хищно сгорбив спину. Брен не выпускал из рук подзорную трубу, следя, чтобы на неё не попадал солнечный свет…

2.

Река искрилась под высоким солнцем, стремительное течение несло всё вперёд и вперёд лёгкую лодку. Свежий ветер трепал волосы и швырял в лицо прозрачные сверкающие брызги воды, гордые горы подпирали вершинами ослепительно-синее небо…
Вся эта картина пребывала исключительно в голове у Лалги. Так велел Ультой, точнее, настоятельно посоветовал – чтобы не сойти с ума в долгом пути под землёй, нужно время от времени представлять себе, что ты находишься на поверхности, на просторе. Но при этом не забывать о реальности.
А реальностью являлась бурная подземная река и уносящийся назад неровный каменный свод, который иногда понижался так, что требовалось сильно пригибаться, а то и опрокидывать лодку вверх дном, уходя с головой под воду. Лодка была полностью затянута просмолённым кожаным полотнищем, туго зашнурованным вокруг пояса гребца. На носу лодки неуклюже барахталось в верёвочной сетке светящееся существо с иглами и клешнями, выловленное беглецом в подземном озере.
Река позволяла быстро покрывать большое расстояние в нужном направлении, но внезапно закончилась водопадом. Лалга вовремя услышал изменившийся шум воды впереди и выбрался на берег. Дальше пришлось карабкаться с лодкой на спине по узкой полке, на которой еле мог поместиться боком один человек...
До тайника и хорошей водной дороги беглец добрался не сразу. Из пещеры возле Дэссорка под землю вела глубокая и тесная вертикальная шахта, которая заканчивалась полностью затопленным лазом. Лалга погрузился туда вперёд ногами и продолжал спускаться, задержав дыхание. Несколько раз он чуть не зацепился одеждой намертво и почти задохнулся, когда, наконец, вынырнул в небольшом подземном озере. Беглец влез на узкий карниз, где пришлось сидеть, сильно согнувшись, в полной темноте на ощупь развязал кожаный мешок, прикреплённый к поясу, достал факел, зажёг его и осмотрелся…
Внимательно читай знаки на стенах, никогда не торопись и не расходуй силы до самого предела, говорил Ультой. Он нарисовал по памяти карту подземелья, учитывая, что беглец – не твирну и не может дышать под водой, и объяснил несколько знаков, отмечающих направление пути, ветер, воду, тайники, основные и запасные ходы, а также те, в которые не стоит лезть вообще…
За шахтой, подводным лазом и озером скрывалось более десяти фаргов сухих подземных галерей, по ним можно было шагать почти без препятствий. Но дорога не всегда оставалась такой удобной. Шахты, колодцы, лазы-«шкуродёры» (жилетка и штаны из прочной кожи спасали тело от острых каменных граней), затопленные полностью ходы, неожиданные завалы в местах, обозначенных на карте, как легко проходимые…
Перед одной галереей Лалга долго размышлял. Её стены сплошь поросли тонкими прозрачными иглами, весело искрящимися в свете факела. Существо менее крупного телосложения пробралось бы тут свободно. Хрупкие кристаллы можно было легко посшибать со своего пути. Лалга рискнул обойти эту галерею по более тесному, зато пустому лазу, в котором чуть не застрял…
Системы отдельных пещер в давние времена были соединены между собой вырубленными ходами в один большой лабиринт, протянувшийся подо всем материком. Почти подо всем. Северная система заканчивалась возле колоссального плато Танфир. Там предстояло выйти на поверхность и отыскать вход в следующий лабиринт, ведущий дальше на юг.
Под землёй было холодно и сыро. Перед сном, особенно после ныряния в очередной затопленный лаз, одежду приходилось сушить, чтобы не замёрзнуть; запасы топлива быстро таяли. Лалга торопился добраться до тайника. Утешало то, что по мере продвижения вперёд воздух понемногу теплел, да изредка можно было согреться в горячих источниках. Во время привалов беглец изучал карту и тренировался в стрельбе из игломёта.
В тайнике – большой душной пещере тупикового ответвления – Лалга взял лодку, пополнил запас игл, факелов, свеч и птичьего жира, который мог долго гореть, годился в пищу и не портился, прихватил ещё верёвок и оставил сообщение о том, что именно взято, как велел Ультой.
Лалга был намерен передвигаться под землёй, не поднимаясь на поверхность, как можно дольше. Он экономил еду и светильники, мало спал и чувствовал себя вполне сносно. Но всё-таки, в конце концов, не выдержал. Сам себе он объяснил это тем, что надо посмотреть, где погоня.
Под землёй чувство времени теряется. Он не знал, сколько суток идёт по тихим или звонким от капели, просторным либо тесным ходам, пролезает, карабкается, протискивается, плывёт, ныряет и снова идёт… Ему казалось, что долго. Может, преследователи уже отстали? Не вечно же они будут гнаться за ним, когда-нибудь им надоест?
Лалга оставил лодку внизу и принялся пробираться к одному из промежуточных выходов. Помня об опасности с воздуха, свои мысли и чувства беглец прикрыл. Лаз, состоящий из каскада вертикальных отвесов, вёл к отверстию, расположенному высоко на склоне горы…

3.

Ветер пригибал верхушки шумящих древесных крон, птицы метались и кричали в небе всю ночь, не давая заснуть.
Ира и Брен набрали воды и укрылись в гуще кустарника на скальном карнизе, в нескольких сотнях метров от ручья.
-У нас осталась какая-нибудь еда? – шёпотом спросила девушка, заправляя за ухо спутанную, выбившуюся из косы прядь.
-Осталась. Но мясо сырое, а костёр жечь нельзя.
-А как же они?
В разных местах горного склона светились огоньки.
-Их судьба – их дело, - приглушённо отрезал эрминский пират. – Ты что – так не сьешь?
-Сырое?! Смеёшься? Жёсткое и отвратительное! Бе-э!
Брен подумал, взял кожаный мех, налил в него тёмной браги из фляжки, покрошил пряные травы, которые набрал тут же, возле стоянки, затем порезал квишатину на кусочки, погрузил в получившуюся смесь и придавил камнем, чтобы брага с травами покрывала мясо полностью.
-До утра замаринуется, будет мягче и намного вкуснее.
-Ладно, попробую поесть, когда оно приготовится. Мне нужны силы.
Девушка продолжала трясущимися руками разбирать и смазывать игломёт – до тех пор, пока Брен не отобрал у неё оружейное масло. Тогда она занялась одеждой – прихватила наскоро крупными стежками порванный рукав платья…
Эрмин смотрел на её бледное лицо с заострившимися чертами и понимал, что она готова стрелять в людей. Сказать ли ей прямо сейчас, что по следу отряда идёт профессиональный наёмный убийца?..
Маринованное в тёмной браге мясо ей понравилось, она съела утром несколько кусочков, перед тем, как они двое отправились в путь.

4.

Армаки могли карабкаться по лесистым склонам почти так же быстро, как и бежать по хорошей дороге. Крепкие пальцы их ног впивались когтями в траву, землю, малейшие трещины в камне, густая жёсткая шерсть позволяла легко продираться сквозь колючие заросли.
Бурая коренастая сука с длинными мощными челюстями, самая крупная в своре, бежала рядом с армакой Зухара – он взял её на поводок отдельно – и упорно тянула вперёд. Раз в полторы или двое суток она начинала крутиться на месте и словно пыталась выкопать нору, из-под её широко расставленных лап летели во все стороны ошмётки земли и пучки травы, выдранной с корнями. После чего собака укладывалась и задрёмывала, чутко поводя носом во сне. Это означало, что беглец где-то там, глубоко под землёй и каменной толщей, остановился на отдых.
Через некоторое время Иштэрба внезапно вскакивала и снова неслась вперёд – в любое время дня и ночи. Весь отряд вместе со сворой следовал за ней. Свет лун не везде пробивался сквозь листву, но собаки и лошади отлично видели в густом полумраке, а людям оставалось только низко пригибаться к сёдлам, чтобы не получить случайным сучком в глаз…
Большая собака в очередной раз неожиданно прервала свой бег и улеглась посреди поляны, оглядываясь и высматривая кого-то среди деревьев на горных склонах позади отряда. Последнее время она нередко так делала. Зухар и сам временами чувствовал упорный взгляд в спину.
-Кто там, Иштэрба? Кого ты считаешь опасным? За нами идут три мужика с бабой, две девчонки и старик, королевский прихвостень да дикая амазонка. Они – не серьёзные враги. Но мне в спину таращится кто-то ещё…
-Верно, Стэнтъя? Знает ведьма, что её ждёт, и изо всех печёнок желает, чтоб ты не вернулся. Что ты с ней сделаешь, когда мы прискачем обратно?
-Заткнись, Гошар. Не твоё квишье дело. Лучше подумай, что я сделаю с тобой, если ты не сожрёшь свой вонючий язык.
-А что ты сделаешь с рабом, когда поймаешь? – не унимался пират из команды «Морской принцессы».
-Убью. Сразу, на месте, чтобы на сей раз не сбежал.
-Э-э-э, так не интересно. Лучше сначала его связать и порезать смазливое личико, а потом подвесить над костром и…
Гошара перебили и стали со знанием дела предлагать разные пытки.
Люди из команды «Морского змея» привыкли верить своему предводителю. Он без серьёзной вины никого не карал. Его задумки приносили победу и добычу. Значит, если главарь кого-то ненавидит, то за дело, и надо этого кого-то помочь поймать, пытать, сжечь, прикончить. Тем более, что беглеца довольно просто убить. Их много, и они хорошо вооружены, а он один.
Они не подозревали о том, что их слышат.
Лалга стоял в неровном проёме пещеры, прикрытом ветвями кустов, высоко над лесной поляной, на которой сгрудился отряд преследователей. Ветер дул в его сторону и отлично доносил слова. Верхняя губа беглеца приподнялась в брезгливой гримасе, сквозь стиснутые зубы прорвалось яростное шипение, руки сжались в кулаки и непроизвольно выпущенные когти грозили распороть кожу ладоней. Сильный гнев смёл мысленный заслон.
Иштэрба выдернула поводок из рук Зухара и с рычанием ринулась к скале, один из псарей побежал за ней. Он почти добрался до отверстия пещеры, опередив собаку, которой трудно было карабкаться на крутой склон, но внезапно с воплем скатился обратно на поляну.
-Огненные глаза! Глаза, как плошки! Чудовище! Демон!
Зухар махнул рукой псарям, и они спустили свору. Люди, бряцая оружием, бросились вслед за собаками, но пещера оказалась пуста.
-Какое, к соркам, чудовище?! Это и был сбежавший раб, и глаза у него не больше твоих, тебе со страху почудилось! Слишком долго ты на суше просидел…
-Ну? Видал? Он сбежал, он сам нас боится! И правильно делает! Ох, и повеселимся, когда поймаем!
-Иштэрба, след! Взять!
Большая собака металась по поляне, то порываясь мчаться вперёд, то оглядываясь назад, а потом вдруг вцепилась зубами в сапог Зухара и стащила пиратского главаря с седла наземь.
-Иштэрба, ты что?! Брось!!! Вперёд!
Но собака не двигалась с места, прижимая широкой грудью Дэссоркена к траве и утробно рыча. А потом подняла морду вверх и завыла.
-Она сошла с ума! Убейте её! - люди попятились в разные стороны, хватаясь за игломёты.
-Не стрелять!!! – изо всех сил заорал Зухар, отворачивая голову от оскаленных зубов, которые маячили перед его лицом. И продолжил самым ласковым голосом, на какой был способен. – Иштэрба, хорошая девочка! Ну, чего ты испугалась? Не бойся, никто нас не победит, я тебе обещаю! Всех поймаем, всех убьём, одни останемся! Ну, успокойся. Ты же умница у меня, ты же всё понимаешь. Успокойся, а то тебя убьют и меня могут зацепить вместе с тобой. Давай, беги вперёд, ищи след. След, Иштэрба, след!
Большая собака глубоко вздохнула, как всхлипнула, и побежала вперёд.

5.

Лалга спустился обратно под землю, чтобы подумать.
На верхнем ярусе в своде местами зияли трещины, через которые проникал дневной свет, и можно было поберечь припасы. Но собаки приведут сюда преследователей. Он будет драться в том месте, которое выберет сам.
Он пробрался на один из нижних уровней пещеры и отправился с лодкой на плечах дальше, кипя от гнева.
Эти люди жаждут его смерти, хотя он им ничего плохого не сделал. Они хотят поймать его и резать на куски, рвать раскалёнными крючьями, жечь огнём… Ну что ж. Их больше полусотни, а он один, значит, он убьёт их по одному. Но сначала перестреляет собак.
Игольчатого краба Лалга выпустил в озеро, где водилась какая-то мелкая живность, лодку оставил в очередном тайнике. Попутных рек больше не было, все потоки сворачивали в сторону, впадая в подземный Виртан, который хоть и тёк туда, куда надо, в противоположность наземному, но на карте твирну в качестве пригодного пути не указывался.
Лалга шёл по красивейшим местам, от ярости едва замечая их.
Тройной водопад – центральный поток сплошной, боковые каскадные – оглушительно грохотал. Вода прыгала по уступам и падала далеко вниз, туда, где в каменном жёлобе бешено кипела река. Лалга с сожалением посмотрел на неё с площадки. Возле водопада легко дышалось, ветер трепал волосы и грозил погасить факел, над пропастью висела едва заметная радуга…
Каменный мост круто выгибал гигантскую щербатую арку над группой маленьких озёр с разноцветной водой, из которой выступали узкие скалы-сталагмиты…
Мощные пёстрые наплывы по стенам большого зала походили на скульптуры. Они влажно блестели, отражая живое пламя, и вдруг засветились, переливаясь призрачными отблесками. Лалга погасил было факел, но свечение пещеры продержалось всего несколько мгновений…
Приняв решение, беглец начал взбираться на верхний уровень. По пути ему попалась пещера, усеянная горками каменной крошки. Вдоль стен выстроились короба – каменные оставались целыми, деревянные развалились. Среди обломков лежали человеческие скелеты. Лалга понял, что это такое – кладбище. Он пожал плечами и отправился дальше, на ходу снимая жилетку. Стало тепло, а галерея была просторной…
Большая скальная полость с отверстием наружу тонула в вечернем сумраке, под потолком что-то слабо шуршало и трепыхалось. Пол устилала вонючая масса, в которую ноги проваливались по колено. Некрупное существо, суматошно взмахивая кожистыми крыльями, вылетело наружу и тут же возвратилось. Пещера служила убежищем для стаи летучих мышей, которых Ультой предупреждал не тревожить. Но уйти тихо и мирно Лалга не успел.
Раздался короткий крик, похожий на звук флейты, шум резко усилился, потолок молниеносно просел вниз и обрушился на голову нарушителя спокойствия множеством пищащих и бьющих крыльями мелких существ. Шея, плечи и спина беглеца мгновенно покрылись укусами. Лалга наугад протянул руки в темноту, схватил одно существо и принялся размахивать им в воздухе, поспешно отступая назад в галерею, пока вся эта масса не погребла его под собой. Крылатая стая гнала двуногого врага вглубь пещерных ходов, пока тот не нырнул в горячее озерцо. Мыши покружились над водой с яростным писком и улетели.
Кожу в местах укусов щипало от солоноватой воды. Лалга выбрался из озерца, хватая ртом воздух, с опаской отыскал свою жилетку и далеко обошёл мышиный ночлег по другому ходу…
Деревенский охотник собрался переночевать в пещере и вдруг увидел светящиеся жёлтые глаза. Он бросил свой пояс с игломётом и связкой птичьих тушек, и убежал, громко крича:
-Бери, всё бери, только меня не тронь!.. А-а-а, злой дух! Спасите!
Вопли привлекли внимание преследователей, которые снова первым делом спустили на беглеца собак. Люди поняли свою ошибку, когда в яростно рычащую свору полетели болты из игломёта. Зухар закрыл собой Иштэрбу, и болт попал в него, но вреда не причинил – на Дэссоркене был панцирь.
Беглец с двух рук перебил почти всех собак и снова скрылся под землёй, когда в него начали стрелять в ответ.
…-Что там случилось?!
Брен не отдал ей подзорную трубу.
-Не дёргайся. Придвинемся к отряду, когда будем подъезжать к плоскогорью. Люди из Дэссорка всё так же идут по следу. А шум… Не поделили что-то мимоходом. Пираты, обычное дело.
На лице у Иры не возникло даже тени усмешки…

6.

Люди Дэссоркена ворчали про себя – Иштэрба теперь вела отряд медлительной трусцой, погоня затягивалась, да ещё главарь приказал всем надеть доспехи, даже псарям, но, вместо того, чтобы драться, приходилось целыми днями передвигаться в жару…
Норавъяна понукала армаку и сквозь зубы ругалась на свой пышный бюст. Он привлекает внимание мужчин, но от его тяжести постоянно ломит спину, несмотря на поддерживающую грудную повязку. Плантаторшу беспокоил верховой в бело-жёлтом, красивый метис с длинными светлыми волосами кайо и массивной фигурой эрмина, который также держался вплотную к отряду Дэссоркена. Но ещё больше беспокоило, что человека Герцога после того, как он отделился от гвардейцев, больше никто не видел…
Провал посередине свода ронял широкий сноп дневного света в огромный зал с неровными карнизами на стенах – остатками обрушенных верхних уровней. На дне зала раскинулся рукотворный лабиринт в виде двойной спирали с меандрами-тупиками. Упавшие с потолка глыбы внесли в него свои поправки. Лалга ненадолго задержался на верхнем карнизе, глядя вниз…
В сухих и просторных ходах беглец радовался быстрой ходьбе и скучал – до тех пор, пока случайно не нажал на один из выступов. Часть стены отодвинулась, открыв нишу, заполненную изрисованными камнями-окатышами, пачками металлических листов с выдавленными текучими знаками твирну, ещё какими-то предметами. Лалга оглядел древнюю библиотеку при слабом свете пучка пещерного мха и нажал на тот же выступ…
Галереи, колодцы, лазы, озёра, протоки…
Единственный большой сталагмит посередине грота был превращён в башню – асимметричный арочный вход у подножия, несколько комнат, одна над другой, со сквозными узкими лестницами, виднеющимися в оконных проёмах, и кольцевой балкон на самом верху. Ажурные перила повторяли своими формами затейливые изгибы фестона-карниза ниже этажом…
Ровная галерея в толще узорного камня вела к очередному залу. Искусные скульптуры людей и животных в позах поклонения прикрывали нишу с лежащей плитой. От статуи позади плиты остался постамент с грудой обломков. За ним в углублении поблёскивала куча золотых и серебряных сосудов, украшений, монет, слитков.
В плиту были вделаны металлические кольца, с расчётом на рост человека, с них свисали гнилые остатки кожаных ремней. На светлом камне виднелись бурые потёки. Лалга весь передёрнулся, словно от озноба, и покинул это место почти бегом…
И снова были разные лазы, в том числе затопленные и заваленные щебнем и глыбами. Один из них обозначался на карте, как единственно верный. Лалга долго раскапывал завал, с трудом отвалил со своего пути несколько больших глыб, но всё-таки пробился в удобную галерею. Она разветвлялась, и беглец шёл медленно, высматривая знаки, когда вдруг услышал шум.
Он услышал их издалека. Точь-в-точь пираты в порту на отдыхе. Человеческий гомон, весёлые выкрики, взрывы мужского хохота, эхом разносящиеся по подземелью. Беглец прошёл бы мимо, проскользнул незаметно, словно тень, словно пещерный призрак из легенды. Но тут уловил какой-то особенно отвратительный запах. А эти, похоже, пьяны и ничего не чуют. Надо бы их предупредить, ведь они-то его убивать не собирались. Хотя, увидят, как раз и соберутся…
Лалга осмотрел дорогу впереди себя и рискнул перейти на бег вопреки предупреждению Ультоя. Добрался, встал в проёме пещеры. И увидел.
Неряшливые, пёстро одетые и столь же разномастно вооружённые мужчины спорили над картой на куске квишьей кожи, пили брагу, ели гороховую кашу с мясом, состязались, кто громче пукнет, и хохотали. Пещера хорошо проветривалась, сквозняк разносил запах по ближайшим ходам на добрую сотню кинфаров… Предупреждать тут никого не требовалось.
Перед кладоискателями внезапно появился полуголый рослый мужчина странного вида, и они принялись пьяно переспрашивать друг у друга, точно ли они видят то, что видят, потом схватились за оружие, но подняться на ноги не смогли.
Лалга засмеялся и ушёл.
Кто-то испуганно икнул ему вслед…
Всё ещё посмеиваясь, он выбрался на поверхность и разыскал отряд. Целиться стало гораздо сложнее, все в доспехах, даже собака. Он убил из игломёта двоих, прежде чем ему пришлось снова скрыться…

7.

Лалга шёл под землёй дальше.
Наверху Зухар с отрядом продолжал преследование. Как только Иштэрба останавливалась, он высылал несколько человек – искать ближайший выход из-под земли, который можно обнаружить по движению воздуха, тянущего из незаметной щели, но для этого приходилось чуть ли не обнюхать каждый клочок земли и каждый камень вокруг стоянки…
Содержимое очередного тайника давно не обновлялось, и продукты испортились, все, кроме жира горных стрижей, на который Лалга уже смотреть не мог, так же, как на моллюсков, рыб и черепах. Он мечтал о мясе, хотя бы птичьем, вспоминал даже «музыкальную» кашу с квишатиной…
На дне огромной ямы толстым слоем лежали кости, некоторые скелеты были гигантскими. Лалга разглядывал их, пытаясь представить облик существ, которым эти кости принадлежали, когда почувствовал слабый кисловатый запах и заторопился прочь…
В длинной галерее пришлось брести по воде. Боковые наклонные ходы были сухими, но они не значились на карте. В глубине одного из них что-то двигалось. Лалга поспешил убраться подальше от тяжкого шороха и холодного сквозняка, похожего на дыхание. Был ли то оползень или гигантское животное, беглец так и не узнал…
Он чуть не угодил в ловушку, усомнившись в карте. На рисунке указывался боковой извилистый ход, тогда как перед глазами маячила прямая, сухая, хоть и довольно тесная галерея. Лалгу спасла быстрая реакция – он успел отшатнуться назад, когда часть пола начала уходить из-под ног на ровном месте. Он перевёл дыхание и осмотрелся. Под потолком обнаружились узкие, правильной формы, щели-бойницы. Здесь была старая подземная крепость…
Первый попавшийся зал порадовал наплывом, похожим на широкое ложе, но разноголосый звон капели в темноте не давал ни спать, ни думать. Пришлось уйти оттуда…
Тишина тоже раздражала, от неё закладывало уши. Лалга так хотел уловить хоть какой-нибудь звук, что ему, в конце концов, начали чудиться голоса – еле слышный ритмичный шёпот, пение. На границе поля зрения мелькнули блики. Беглец оглянулся, но ничего не увидел, даже светящегося мха. Впереди возник туманный сгусток, в котором плавало чьё-то лицо, бледное, обрамлённое тёмными волосами, скрученными в жгут. Черт лица было не разобрать. Пение всё звучало – как плач, как далёкий крик.
Лалга разъярённо крикнул в ответ. Он испугался, что сходит с ума. Эхо прокатилось по пещере и словно смахнуло с пути непонятный туман вместе с видением. Беглец облегчённо вздохнул и отправился дальше.
Но пение неожиданно послышалось снова, гораздо отчётливей. Лалга быстро пошёл вперёд, на звук.
Галерея вывела к некрупному залу. Через пролом в потолке на неровный плоский камень падал солнечный свет. К камню было привязано крылатое существо, каких Лалга ещё ни разу не видел, а вокруг толпилось около десятка мужчин в балахонах земляных оттенков. В руках одного из мужчин блеснул нож. Другого оружия Лалга ни у кого не заметил. Он бросился вперёд, несколькими ударами разметал толпу, отшвырнул подальше человека с ножом и встал перед алтарём, насторожённо сверкая глазами.
Жрецы, как правило, не воины. Мужчины в балахонах принялись разбегаться с криками:
-Золотой демон! Спасайтесь!
Он не стал за ними гнаться, разрезал верёвки на пленнике и отодвинулся в сторону. Существо поднялось с камня, встряхнулось, расправляя большие кожистые крылья, и взмыло вверх. Лалга испугался было, что оно повредит летательные перепонки. Но крылан прицепился к трещине в потолке, повисел немного, примерился, потом ловко протиснулся наружу, в узкое солнечное отверстие, и был таков.
Лалга подобрал возле камня пустой флакончик на шнурке и ушёл.
Есть хотелось всё больше. Теперь беглецу начали чудиться разные аппетитные запахи. Он решил рискнуть…
Тарса всё так же держалась на расстоянии и спокойно охотилась. У неё не было необходимости неотрывно наблюдать за отрядом и пребывать наготове. Кто выживет, тот лучше всего и сгодится.
Она настреляла дичи и запекла тушки в горячих угольях. Заливались щебетом птицы, осторожный рассветный ветер становился всё жарче. Амазонка завтракала, сидя с игломётом на коленях. Неподалёку раздвинулись ветви кустов. У мужчин есть поразительная способность – появляться там, где готовится вкусная еда.
-Я могу поделиться. Ешь, - спокойно предложила она и отошла от кострища.
-Дай то, что ты ешь сама, - потребовал беглец.
Она перебросила остаток птичьей тушки через поляну.
-Молодец. Только на будущее запомни – некоторые люди привычны к ядам. Если выживешь, приходи к нам, не обидим. Наоборот. Приходи сам, тогда я не стану тебя ловить.
-Благодарю.
Лалга иронично усмехнулся. Быстро расправляясь с сочным окорочком, он оглядел мускулистую женщину. Она была одета так, чтобы тряпки на теле не мешали движениям. Её лицо с неправильными чертами, не лишённое обаяния, умный, спокойный взгляд привлекали.
Завыла собака, послышался топот. Беглец мгновенно скрылся в зарослях.
В этот день отряд не досчитался ещё одного…

8.

Карта всё-таки промокла, и рисунок смылся, но Лалга хорошо помнил его.
Путь стал удобнее. Время от времени попадались следы подземных выработок – деревянные опоры, длинные лестницы, позволяющие подняться со дна глубоких залов на верхние уровни, валяющиеся глиняные лампы.
Попадалось и то, что люди добывали. В округлом углублении, заполненном жидкой глиной, Лалга нашёл прозрачные огранённые камни и прихватил несколько штук. В одной галерее обнаружилась целая пещера с драгоценными созвездиями, но тратить время на выковыривание кристаллов из стен не следовало. Он вспомнил про зал с обломками статуи возле жертвенной плиты. Надо было прихватить оттуда несколько золотых монет, а не торопиться убегать в отвращении…
Снаружи одиночные преследователи подтягивались ближе к отряду.
Фаудин не скрывался, потому что никого и ничего не боялся. Ему было горько. Неужели дикое нечеловеческое существо годится в фавориты больше, чем умный, образованный, молодой дворянин?..
Норавъяна велела своим людям держать оружие наготове и взяла в руки арбалет сама…
Брен следил в подзорную трубу не столько за отрядом, сколько за человеком Герцога, хотя это было непросто – тот умел сливаться с местностью…
Лалга продолжал пополнять свою коллекцию сокровищ. В их число попало несколько пещерных жемчужин – нежно сияющие шарики, найденные в мелких углублениях натёков. Жреческий флакончик беглец наполнил странной густой жидкостью, которую называли «лунным молоком». Лалга слышал как-то, что оно ценится.
В одном из боковых ответвлений его привлёк шум. Хотя ход на карте был перечёркнут, беглец заглянул туда и увидел пещеру с озером. Прямо из него высоко в воздух вырывались фонтаны воды и пара, озеро кипело, как котёл на костре. Сразу захотелось искупаться, но в воздухе ощущался запах тухлятины, и Лалга торопливо обошёл это место.
За стеной галереи послышался иной шум – громкие разговоры, усиливаемые эхом, музыка, весёлый смех. Смех был женским, и Лалга не устоял. Вспомнив карту, он отыскал естественное окно в стене и осторожно заглянул.
В пещере была устроена купальня. Десятка два обнажённых женщин нежились в каменных ваннах, пили пузырящуюся воду из ручейков, обмазывались грязью, болтали и смеялись. Две музыкантши, также обнажённые, наигрывали что-то бойкое, одна девушка танцевала посередине – игриво и в то же время надменно. Потом она подошла к озеру, огляделась, плеснула себе водой в лицо и удалилась в боковой ход.
Большинство женщин отличалось изрядным весом и преклонным возрастом, но некоторые были молоды и недурны собой. Лалга наблюдал, слушал музыку, притопывал и так увлёкся, что не заметил, как к нему подкрались со спины.
-Подглядываешь? – внезапно прозвучал резкий вопрос.
Лалга вздрогнул и развернулся всем телом. Танцовщица держала его на прицеле игломёта и гневно щурила большие, несколько навыкате глаза.
Что можно сделать, когда тебя застали врасплох, а твоё оружие лежит в заплечном мешке, и его невозможно быстро выхватить?
Лалга улыбнулся, не размыкая губ.
-Любуюсь, - ответил он. – Не в силах упустить такую возможность. И музыку слушаю, хороша она у вас тут, я бы сплясал.
Девушка посмотрела ему в глаза, неторопливо повела взглядом по телу вниз, увидела недвусмысленную мужскую реакцию, улыбнулась в свою очередь, облизнула полные губы, опустила игломёт.
-И как ты умеешь плясать? Покажешь мне прямо сейчас?
Она отбросила оружие и подошла вплотную.
Лалга понял. И охотно принялся показывать…
-А теперь, если хочешь, пойдём к источникам, там я познакомлю тебя с приятельницами, и мы сможем поесть и искупаться. Но я буду недовольна, если ты будешь показывать им то же, что и мне.
-Зачем? Мне достаточно одной, самой красивой. – Он учтиво наклонил голову в сторону молодой женщины, улыбнулся лукаво и ласково.
Приятельницы не оценили неожиданное пополнение их общества. На истошный визг в пещеру снаружи сбежались стражники, и Лалга скрылся.
Далеко позади танцовщица с неистовой яростью орала на охрану…

9.

По дну ущелья возле плато Танфир бежал стремительный ручей под названием Дарбъян – «уходящий в нору», «ныряющий». Над ним на горных уступах лепилось селение Квишедо, ниже по течению располагалось рукотворное озеро с плотиной и огороды на террасах.
Ещё ниже залитую солнцем скальную площадку занял отряд.
-Мы сидим тут и ничего не делаем. Точно ли он выйдет здесь?
-Точно. Он прошёл через водопад. Вернуться не сможет, слишком мощное течение, а другого пути нет. Там был обвал, остальные ходы перекрыты. Выйдет, никуда не денется. Он уже здесь, посмотри на Иштэрбу.
Большая собака спокойно лежала рядом с хозяином и неотрывно смотрела на неровный пролом, зияющий в боку горы над площадкой…
Все галереи обрывались в бездонную пропасть, куда сползал гигантский глыбовый завал. Остался только путь через водопад. Вернуться назад? Несколько суток в дороге, пустой тайник и враги, поджидающие наверху…
Лалга полез вниз, используя верёвку и крючья, потому что берёг когти. На последних десятках кинфаров вода сшибла его с отвесной стены, и ревущая река понесла оглушённого беглеца по широкому каменному жёлобу. Он еле сумел свернуть в нужную боковую протоку. Её течение становилось всё слабее, затем вода ушла глубже под землю, далее несколько фаргов тянулось сухое русло, в котором попадались озёра. Перед одним таким озером Лалга застыл в восхищении. Пещеру заполнял зеленовато-синий свет. Множество сияющих точек созвездиями покрывало стены и потолок, с него свисали фестоны и занавеси, состоящие из отдельных нитей, унизанных яркими каплями. Некоторые капли срывались вниз и плясали в воздухе, устремляясь вперёд – мелкие светящиеся комарики. Поверхность была близко.
Лалга погрузился в воду и поплыл – от плеска воды пещеру мгновенно затопила тьма. Он выбрался на берег – и за его спиной сияние вновь разгорелось так, что можно было читать...
За этим озером открылся зал со сталактитами и сталагмитами, сросшимися в большие колонны, ажурные, словно источенные червями насквозь в тонкое, хрупкое кружево. Зал оканчивался короткой галереей с отверстием наружу.
Лалга чувствовал себя, как пьяный. Безумно хотелось броситься со всех ног туда, к солнцу, деревьям, ярким краскам, кристально чистому воздуху. Перед глазами дрожала и расплывалась залитая солнцем, круто уходящая вверх галерея. Тишина оглушала, в потоке света плясали пылинки, снаружи безмятежно пели птицы. И всё же что-то было не так. Они ждали его, они затаились там, возле выхода, все. Беглец нутром чуял это. Ультой предупреждал.
Лалга улыбнулся, медленно и обещающе. Если бы кто-то увидел сейчас эту его улыбку, испугался бы до полусмерти… Он обошёл зал, выбрал укрытие и пути отхода, приготовил оружие. Колеблясь, посмотрел на ближайшую к выходу ажурную колонну, но тут приметил подходящую глыбу. Напрягся, сдвигая её с места, обрушил с максимальным грохотом, отчаянно крикнул, словно его придавило, и спрятался.
На площадке все повскакали на ноги.
-Назад! Это ловушка! – крикнул Зухар, и люди нехотя остановились.
-Ну и что дальше? Мы до скончания века тут будем сидеть? Выкурить бы его оттуда, да дыма не хватит. Или выманить. Взять девку из Квишедо и привязать у выхода, пусть эти трусы хоть так помогут, раз в облаву не пошли…
-Угу, ещё какие ни то бабкины сказки попомни. Но в самом деле, чего ждать у моря погоды? Точно ли это единственный выход? Чэрду не наврал? Твирну все вруны известные!
-Захотели захватчики правды от побеждённых, - проворчал псарь.
-Заткнись, Рамас. Эрмин, называется… Однако, он прав. Проверим ещё раз место, где ныряет Дарбъян.
Несколько троек Зухар снова разослал по горам, десяток человек оставил в лагере, с остальными отправился к провалу.
Протиснувшись в щель между глыбами, они попали под наклонный свод небольшой пещеры, куда уходила вода, образуя посередине небольшое озерко, которое заполняла жидкая грязь.
-Рамас, ты много болтаешь не по делу. Вот ты туда и полезешь.
-В это говнище?!
-Лезь!
Псарь подчинился. Он снял доспехи и сапоги, погрузился в грязевое озерко с головой, обнаружил несколько мелких трещин, а когда выбрался обратно, его встретили громовым хохотом. Грязь была настолько вязкой, что мужчина вылез в одной короткой рубахе. Штаны остались в глиняной луже.
Лалга недоумённо пожал плечами. Что тут смешного? Он наблюдал за ними из узкой щели над озером, за которой начинался каскад мелких колодцев, соединённых галереей. Дальше располагалось озеро, в одном из боковых заливов которого был подводный лаз. Чтобы преодолеть его, следовало только присесть и, наклонив голову, сделать несколько шагов. За лазом почти на фарг протянулся наклонный ход, по дну которого весело шумел ручей. Беглеца бы тут не догнали, даже если бы обнаружили все эти ходы…

10.

Лалга выбрался наружу.
Возле провала он наступил на кучку щебня и внезапно вознёсся вверх, пойманный за ногу верёвочной петлёй. Повиснув вниз головой, он достал нож, подтянулся, складываясь пополам, и перерезал верёвку. Падая с изрядной высоты, инстинктивно перекрутил своё тело винтом, потом резко выпрямил его и приземлился на четвереньки. После чего спрятался поблизости и подумал, что плохо он слушал байки у пиратских костров...
Проверить ловушку пришли трое. Один немного отстал. Когда двое, услышав за спиной шум, вернулись назад, они нашли третьего в луже крови. Чтобы вырвать человеку горло, нужно иметь острые когти и сильные пальцы. Двое размышляли над этим, когда получили по болту из игломёта в глаз.
Для второй тройки Лалга сделал вид, что плохо спрятался. Они погнались за ним, он прыгнул в пропасть, того, кто нагнулся над обрывом посмотреть, скинул вниз и, прикрываясь карнизом, ускользнул.
Следующие трое решили попутно поживиться овощами с деревенских огородов. Их же сетью Лалга спутал всех троих и прикончил ножом. Украденные овощи пришлись кстати, но голод беглеца утолили плохо.
Посреди безлюдного лагеря над кострищем висела жареная квишья туша. Лалга колебался.
На стоянку прибежал Гошар, отхватил от туши ножом кусок мяса и полез в палатку. Наружу высунулись брыкающиеся ноги, словно эрмин с кем-то боролся, но вскоре они замерли и вытянулись.
-Эй, трепло, что разлёгся? Сорков староста отказался продать взрывчатку и капканы! Здесь есть ещё посёлки? Что заглох, языком подавился?
Возвратившийся Дэссоркен заглянул в палатку, выругался и приказал зажечь сигнальный костёр, а когда увидел, что собралось чуть больше половины отряда, взбесился уже молча. Плетью досталось тем, кто превратился из охотника в дичь, а ещё Иштэрбе, которая не учуяла беглеца вовремя…
Лалга понял, что слишком увлёкся наблюдением, когда прямо на него ринулась толпа. Впереди неё, как во главе своры, хрипя и натягивая поводок, бежала большая собака.
Путь к подземелью был отрезан, для бегства осталась извилистая тропа, ведущая в посёлок. Лалга быстро увеличил расстояние между собой и преследователями и время от времени затаивался, убивая тех, кто слишком вырвался вперёд.
Навстречу начали попадаться местные жители. В большинстве случаев они просто поспешно уступали дорогу. Дровосек, бросив вязанку сучьев, запустил в беглеца топориком. Топорик Лалга перехватил в полёте и взял с собой.
Бродячая травница уронила котомку, прижалась спиной к скале и стояла так ещё долгое время после того, как все пробежали мимо.
Телега с глиняной посудой заняла всю ширину каменной полки. Лалга перепрыгнул её и с сожалением оглянулся на армаку. Отряд опрокинул телегу в пропасть вместе с запряжённым в неё животным, гончарка еле успела спрыгнуть на дорогу…
Долго так продолжаться не могло.
Лалга отчаянно озирался по сторонам на бегу.
Ближе к посёлку тропа начала ветвиться. Над головой у Лалги послышался топот. Беглец поднял голову, увидел всадницу парой уступов выше, оглянулся, оценивая расстояние до преследователей, и быстро полез вверх.
-Не бойся! - только и успел, задыхаясь, проговорить он, а молодая женщина уже всё поняла и сама соскочила наземь. – И – ты меня не видела!
Он взлетел в седло.
-Вот чего не хватало, - проворчала она ему вслед. – Ещё как видела!
Это была танцовщица из пещеры-купальни…

11.

Во тьме подземелья Лалга лежал навзничь, пытаясь успокоить дыхание, и раздумывал. Он понял, что переоценил свои силы. Он устал. У него уже не было той уверенности в себе, с которой он бросался в бой на борту пиратского корабля. И команды «Морской принцессы» за спиной тоже не было.
Как можно в одиночку разом покончить с целым отрядом? Лалга долго ломал голову над этим и вдруг вспомнил про озеро. На подворье старосты хранятся пороховые заряды. Он знал, как заложить их в основание плотины со стороны слива, небольшие и немного. Вода снесёт отряд с площадки…
Но она снесёт и террасы с огородами. Квишедцы лишатся первого за сезон урожая и всех последующих. Такие террасы обустраиваются годами, да и плотину восстанавливать не одним днём. Люди умрут с голоду, скитаясь по горам, где много населения и мало дичи. Или будут вынуждены уйти в город, где их никто не ждёт. Люди, которые отказались помогать его ловить.
Взрыв вдобавок может вызвать обвал в горах. Обвал.
Лалга вскочил на ноги…
Рамасу не спалось. Он залез на скалу повыше – посмотреть на звёзды и огни посёлка – по пастушьей привычке. Он смотрел и вниз, на лагерь. Опасно тут – на склонах осыпи, уступы непрочные, вверху громоздятся валуны.
Светало. Кто-то ещё проснулся. Спотыкающегося человека потащила вверх по горной тропе собака.
На краю обрыва зашевелился большой валун и сорвался вниз, увлекая за собой оползень и обрушивая уступы, а следом за ним устремился второй, и третий... Рамас отскочил подальше прежде, чем понял, что происходит. В несколько секунд неудержимый вал из крупных камней и щебня поглотил и отряд Дэссоркена, и лагерь, и даже площадку.
Бешеный вопль ярости перекрыл надрывный собачий вой. В горы метнулась тень, человек и собака устремились за ней, Рамас, шатаясь, побежал следом…
Лалга мимоходом удивился. Под обвалом погибли все, кроме главного «доброжелателя». Дэссоркен даже не пытался спасти кого-то из своих людей, ринулся в погоню. Он будет бежать по пятам, пока один из них не упадёт?
Лалга остановился и повернулся назад. Взошедшее солнце било лучами прямо в лицо, но это беглецу не мешало, о чём преследователь не знал.
-Я не хочу тебя убивать. Вернись к Стэнтъе, не то она останется без защиты.
Слова не помогли, скорей, наоборот.
-Ты заплатишь не только за Стъю, но и за всех моих людей. Я раздавлю тебя, как паразита.
Дэссоркен полагал, что сейчас легко добьёт израненного, измученного демона, но на миг замешкался, увидев поразительное зрелище. Зрачки беглеца вдруг перестали быть вертикальными и разлились, глаза из жёлтых сделались чёрными – при ярком солнечном свете.
Первой прыгнула Иштэрба. Топорик дровосека взлетел ей навстречу и почти перерубил левую заднюю лапу, с которой в горах свалились поножи. Собака с воем рухнула, обливаясь кровью. Тут же вперёд бросился Лалга и – дальше ничего не помнил.
А когда пришёл в себя, то поднялся с изорванного тела, из горла которого толчками выплёскивалась кровь. В глазах умирающего эрмина на мгновение вспыхнули страх надвигающейся тьмы, отчаяние, мольба – и тут же погасли. Глаза Зухара застыли, из них ушло всякое выражение.
-Ты хотел меня убить. Так чего ж ты ожидал? – с тоскливой досадой пробормотал Лалга и, шатаясь, побрёл прочь…
По каменной полке катались двое, сцепившись в смертельной драке без правил. Фаудин помешал человеку Герцога подстрелить демона, но вскоре ясно понял, что сам не уйдёт живым. Его сил и умений не хватило, он получил тяжёлую рану. Он всё равно продолжал драться, как мог, но тут с удивлением обнаружил, что кто-то стреляет со стороны, и вовсе не в него. Мимо пролетел болт, затем второй. Но то, как порученца Унтандъена нашпиговали иглами, он уже не увидел…
-Куда ты меня тащишь?! Драка не там!!! – Ира попыталась вырвать повод армаки из рук Брена. Тот сунул ей в руки подзорную трубу и схватился за игломёт.
-Убей коротышку в пёстром! Скорее!
Она посмотрела, судорожно охнула и принялась стрелять…
По горной тропе с шумом ломились трое.
-Скорее! А то другие перехватят все вещи! Мёртвым уже ничего не нужно, а нам пригодится! – сварливо бубнил голос старика. – Брось падаль, она опасна!
-Не знаю, что он сделал, за что его ловят, но мне его так жалко, ну так жалко, он такой красивый! Где же он?.. Ладно, этот, в бело-жёлтом, тоже красивый и пока живой, - щебетал девичий голосок.
-Деда! Она учёная и многих денег стоит!.. Не умирай, хорошая собачка, я буду о тебе заботиться, - высокий не по годам, некрасивый мальчик торопливо перевязывал Иштэрбу, одновременно пытаясь погладить её по голове…
Изо всего Зухарова отряда в живых остался лишь один Рамас. Он плёлся обратно в Дэссорк пешком, и лицо его заливали слёзы по убитым собакам.

12.

С высоты уступа можно было заглянуть в один из крайних дворов Квишедо, по которому ходила женщина, та самая, чью телегу во время погони сбросили в пропасть. Лалга сполз спиной по скале и прислонился к забору.
-Хозяйка, дай воды напиться, а то так есть хочется, что аж переночевать негде! – измученный низкий голос всё же оставался певучим.
Кхано усмехнулась, открыла калитку, увидела беглеца, шарахнулась назад и попыталась захлопнуть створку, но Лалга уже успел ввалиться во двор. Гончарка отбежала к дровяному сараю и схватила топор.
-Не подходи, а то убью! Убирайся!
-Къена, помоги! Я ранен, я устал, за мной гнались…
Женщины любят безопасность и вежливость. Лалга с трудом опустился на одно колено и открыто взглянул на гончарку снизу вверх. Она немного расслабилась, не подозревая о том, что он способен совершить прыжок даже из такого положения, и ему всё ещё по силам сделать это.
-Ты… ты… ты рвал людей зубами и когтями, как зверь… как демон…
-Меня хотели захватить в рабство, а потом – убить! Разве ты не сражалась бы за свою жизнь изо всех сил, если бы пытались убить тебя?.. Помоги мне, а я помогу тебе, когда отлежусь. Лишняя пара рук в хозяйстве пригодится, не так ли?
Бледное подобие улыбки, знаменитой на пол-Галактики, возымело эффект. Кхано смягчилась.
Её когда-то тоже чуть не захватили ловцы. Она оглядела его с ног до головы. Жилетка и штаны, превратившиеся в лохмотья, не скрывали сильное красивое тело с бледно-золотистой кожей, черты лица были тонкими и благородными, а взгляд – искренним. Солнечный цвет преобладал во всём облике необычного существа, не зря его прозвали золотым демоном. Нет, он явно не злой дух, просто не-человек, иной, и он прекрасен и вызывает доверие…
-Пойдём в дом. Нет, погоди тут падать, на постель упадёшь.
Он поднялся, вздохнул с облегчением, и его зашатало. Женщина подставила ему плечо и повела мужчину в дом. Он уже не ощущал, что его умывают и перевязывают раны – как рухнул на кровать, так тут же и провалился в сон. Его внутреннее чувство говорило ему, что здесь он в полной безопасности.