Рады приветствовать вас на форуме!
Пожалуйста, ознакомьтесь с нашими ПРАВИЛАМИ!

Дорогие авторы, можно начинать осваивать библиотеку! Добавленные туда произведения автоматически поступают в раздел анонсов.

ДРЕМ

Автор: Elin Tash Дата: 24 янв 2016, 02:23 Просмотры: 230
Описание: Вторая книга из цикла "Королева Ста Созвездий"
Категория: Произведения Elin Tash
Комментарии: 1


ЦИКЛ «КОРОЛЕВА СТА СОЗВЕЗДИЙ»
КНИГА 2
ДРЕМ
Глава 1. Исчезновение
Отключив режим пси-записи, я сняла с головы виртуал. Подавила последний вздох... Вытащила и спрятала подалее кристалл, несущий самые сильные переживания за всю мою жизнь, не в состоянии даже видеть его – не то, что просмотреть, что же из этого вышло! Но не имея сил и затереть...
В голове сделалось пусто и спокойно. Будто остатки чувств вложились в носитель информации, а у Королевы ООССа не сохранилось ни одного. Значит, война. Война. Теперь это слово ничего не вызывало у меня. Оставалась просто жестокая пустота.
«Ну хорошо же, Сигма Водолея, – подумала я и сжала кулаки. – Ты у меня получишь...»
Однако сформулировать яснее свои страшные замыслы не довелось: вдруг взвыла сирена, какой-то толчок, не столько физический, сколько гипнотический, пошатнул меня, и что-то случилось с сознанием. Хотя в Высшей Школе ООССа нас и обучали блокировке сознания и подсознания, но удержать их сейчас оказалось очень сложно. Ещё и учитывая неожиданность – тем более в моём замке, где стоят всевозможные защиты. А воздействие, похоже, пришлось по всему нашему городу – Дворцу.
Какое-то время я приходила в себя, даже опустилась на пинодиван...
Но тут в гостиную без доклада влетел адмирал Кельни – домашний авто-пульт доложил о нём уже когда Дэльвик был внутри. Охране, конечно, приказано пропускать его ко мне в любое время, но, думаю, они тоже были озадачены поведением своего адмирала.
Все восемь рук этого практически невозмутимого мирола хаотично взлетали вокруг осей, а оба разноцветных глаза выражали полнейшее изумление.
Его волнение передалось мне. Не представляю, какое событие могло так повлиять на адмирала Общегалактического Объединения Ста Созвездий, чтобы он начал вести себя подобным образом!
– В чём дело, Дэльвик? – спокойно спросила я. – И почему вы входите ко мне без разрешения или хотя бы уведомления?
– Простите, ваше величество... Но... арестованные мятежники...
«Силы! Что с Дмитрием?!» – невесть откуда ворвались все чувства и эмоции, хотя мне и казалось, что этот вопрос я уже похоронила в себе навсегда. Однако ничто не дрогнуло ни в лице моём, ни в руках, ни где бы то ни было – я продолжала так же сидеть и ровно произнесла:
– Успокойтесь, говорите по порядку.
– Они исчезли...
«Ну и по порядку!»
– Подробнее?
– Камеры пусты. Охрана ничего не может сказать. Со мной связались сразу же, как сработала тревога, и я видел записи... С вами тоже хотели связаться... но дежурный доложил, что вы ушли к себе и велели не тревожить... Они стали исчезать по очереди... Слишком быстро...
– И... – я едва не выдала себя, но вовремя замолчала. Потом посмотрела Дэльвику в глаза: – Все без исключения?
– Да. – ответил он. Немного помолчал. Возвратился в свой обычный невозмутимый вид: кажется, я сработала для него успокоительным. Затем продолжил:
– Наверное, они их каким-то образом уничтожили сами.
– Какой в этом смысл? Ведь их и так завтра должны были казнить, – я сделала приглашающий жест, и мирол, кивнув и даже приподняв одну из левых рук в знак благодарности, опустился рядом со мною.
– Вероятно, Дэрих Шон Драммер решил всё же сам от них избавиться. Чтобы они не выдали каких-либо тайн Дрема. А заодно... чтобы показать свою силу... самостоятельность... непокорность... или ещё что-то. Во всяком случае, силовых или телепортивных перемещений из камер наши приборы не зарегистрировали, да и защита не дала бы их совершить. Вероятнее всего, опознавательные пансовые пластины приговорённых были запрограммированы на аннигиляцию...
– Вероятно, – задумчиво произнесла я. – Но наши мнемосканеры сверхсекретных сведений не обнаружили. Могла ли у них стоять сложная блок-защита? Или, возможно, операционное вмешательство?
– Не думаю, мэм. Дремляне плохо владеют подобными вещами. Тем более, они сами не доверяют тем своим, у кого есть хоть малейшая блокировка. Но нам нужно поработать над тем, чего они могут бояться: возможно, какого-нибудь сопоставления всех сведений воедино, что дало бы ключ к чему-то важному?
– Поработайте.
– И мы не можем исключить вариант, что каким-то неизвестным нам способом их выкрали из силовых камер без задействования силафории.
Я буквально почувствовала при этих словах, как возвращается в меня моя душа, моя жизнь, моя любовь...
«Может, он жив!» – у меня радостно забилось сердце, а сама душа так чуть не выскочила оббежать вприпляску мои покои – а то и всю Королевскую Резиденцию! Но я тут же приказала им успокоиться.
Если он в руках у дремлян, это может обернуться для меня ещё худшим кошмаром! Что они там способны сделать с ним? У меня даже мурашки пробежались по коже от одной мысли о том, что должно ожидать его там! Не начнут ли они использовать его для получения власти надо мной?
Мне нужно перекрыть своё сердце ещё надёжнее, чем когда я со скан-ручкой в руках склонилась над приговором, опечатывая его кровавыми слезами, стынущими в глазах... Дмитрию ни за что не выбраться оттуда, а у меня нет абсолютно никакой возможности спасти его! Я не могу даже передать о нём разведчикам на Дреме – не выдав, во-первых, своей связи с ним, а во-вторых, не поставив под угрозу надёжных агентов...
По крайней мере нужно, чтобы прошло немного времени... После прикажу узнать о нём...
Мысли побежали тем сумбурным галопом, какому часто подвергались после знакомства с Дмитрием, но во время войны я не могла позволить им такой роскоши. Поэтому заставила себя вернуть им ровное размеренное течение и сосредоточиться на разговоре с адмиралом.
– А относительно телепортации, – продолжал Кельни, – у меня имеются сомнения, леди Луэлин, что кто-либо способен переместить такое количество галактоидов за столь короткое время, особенно учитывая сверхзащиту тюремного здания... желаете посмотреть?
Затаив дыхание, я кивнула и выдала мысленный приказ гиперкому. Через несколько мгновений гип-площадка высветила виртуальное изображение камер, а на экране побежали все данные, которые удалось зарегистрировать приборам.
Видела, как Дмитрий лежал на койке, положив руку под голову... Каким неожиданным был для него рывок и как открылись глаза... Слышала последний резкий вдох...
– К тому же, – говорил тем временем Дэльвик, – нам не известно о телепортации живых существ, кроме небольшого количества тех, кто сами владеют этой способностью. Но они могут перемещать только себя и только на короткие расстояния, лишённые силовых преград и барьеров... Нужно сделать запрос лаборатории...
Я снова кивнула, с трудом оторвав взгляд от экрана:
– Необходимо проверить весь Дворец... а то и всю Скорпионку... на наличие чего-либо сходного с пансовыми пластинами.
Дэльвик посмотрел на меня:
– Вы полагаете, с их помощью возможно перемещение сквозь силовое поле?
– Пусть нам об этом скажет лаборатория, – слегка повела плечами. – Но если так, то логично ожидать, что дремляне попытались бы оставить себе возможность попасть сюда.
Адмирал кивнул. Конечно, это слишком маловероятно, до сих пор перемещение сквозь силовое поле считалось невозможным. Но служба безопасности разрабатывает любую версию.
– И ещё, мэм, – добавил Дэльвик. – По поводу происшествия на панихиде по илберу Бареллоу...
Ощутив, как сердце опять сжалось, я заставила себя слушать адмирала с обычным ледяным спокойствием. Дремляне подкупили человека, работавшего в одном из замков Дэкси, чтобы он завлёк меня в минилёт. Они были уверены, что в моём состоянии непременно утрачу бдительность. Возможно, не собирались убивать – хотели лишь взять в плен. Но охранник успел предупредить...
– Мы не смогли задержать корабль, – говорил адмирал. – Он самоликвидировался. Покинуть его никому не удалось.
Гип-площадка окончила последовательный показ сцены исчезновения осуждённых и начала сначала. «Я никогда больше не увижу его!» – закричал голос в моей голове, будто отталкиваясь от каждой внутренней поверхности и рассыпаясь осколками сумасшедшей боли...
В это время авто-пульт доложил, что просит дозволения войти Элиш. Я чувствовала, что не могу сейчас продолжать разговор ни об исчезновении Дмитрия, ни о происшествии на панихиде по Барелу... Нужно хоть немного прийти в себя! Поэтому попросила адмирала прерваться, остановила гип-площадку и ответила Элиш разрешением.
– Леди Луэлин, – начала было она, поклонившись по этикету. Но досказать ей не удалось: активировалась срочная секретная линия моего гиперкома и выдала кодированное сообщение. Оно поступило с Девятой Приграничной Станции ООССа, со стороны Галактики Бэтазийской Культуры.
Приподняв руку, чтобы Элиш остановилась, я мгновенно расшифровала информацию – это был один из моих постоянных личных кодов, которые я знала безупречно.
В послании говорилось, что Кентилио Пегалио Дэлизи атаковал.
«Вот какова цена твоей подписи, твоего слова и скрепляющей их устной печати! – с презрением подумала я, ощутив желание вытереть губы, но удержалась от этого нелепого жеста. – Паршивая мозгокопытная дрянь!»
Думаю, адмиралу в его гиперком поступило такое же – и вскоре он получит его на свой олорел.
– Чтож, – твёрдо произнесла я, поднимаясь. Прошлась по гостиной, подошла к большому прозрачному витражу с видом на мой личный внутренний парк-сад. Он не отворился, так как у меня не было намерений выходить. На Дворец опускалась ночь...
– Это уже серьёзно. Война по полной программе. Дэльвик, переформировывайте флот. Нас атаковали войска Кентилио. На этот раз я тоже полечу, и щадить никого не стану!
Эта фраза вырвалась в ответ на эмоциональный взрыв, который я только что пережила, быстрее, чем я успела сообразить.
– Простите, мэм, но вы не можете так рисковать собой, – несколько обескуражено промолвил Кельни.
«Пожалуй, – откликнулось отражение. – Не затем же ты испытала такие муки, чтобы оставить ООСС без королевы в первом же опасном сражении!»
– Да, адмирал, конечно, вы правы. Займусь изменением всех кодов и паролей, – улыбнулась я Дэльвику, оборачиваясь.
Большинство из них я могу менять со своего королевского гиперкома. Но доступ к некоторым, особенно секретным и важным, осуществляется лишь из одного-единственного тайного помещения. Абсолютные коды, например, которые потом через Координационные базы передаются по всему ООССу.
Хотя, принципа их действия и способа передачи никто не знает, они полностью автоматизированы – собственно, даже об этой их функции никто, кроме меня, не знает. Официально Координационные Базы ООССа существуют лишь на тот маловероятный случай, если вдруг у нас будет обрезана связь меж планетами и мы по каким-то причинам не сможем перемещаться в космосе.
На лице адмирала отразилось удовлетворение. Но тут Элиш, направившаяся было к выходу, замялась и остановилась, обернувшись.
– Что вы хотели, Элиш? – спросила я.
Она ещё минуту поколебалась, потом решительно подошла ко мне:
– Я хочу полететь.
– Да вы с ума сошли!
Она не ответила, но в упор посмотрела на меня огненным взглядом своих красивых чёрных глаз. Элиш на войне! Такого я представить себе не могла. Эта полная мягкая женщина была олицетворением домашнего тепла и уюта. Не знаю, говорили ли они с Барелом о политике, но даже разговор о ней не вязался с Элиш.
Война... Эта ненависть в её глазах... О, как я понимала её! Впервые за всё время нашего знакомства – абсолютно понимала!
– Элиш, – твёрдо сказала я. – Я не могу пустить вас в сражение только потому, что вам этого хочется. Во-первых, вы совершенно не знакомы с приёмами ведения боевых действий – даже если знаете, как вывести корабль в космос и заставить стрелять. Но, Элиш, я слишком много потеряла, и не могу потерять ещё и вас...
– А я не могу бездействовать! – горячо воскликнула она. Последний довод не показался ей особенно убедительным.
– Тогда вам нужно было бы поучиться сперва во ВШООССе, хотя бы пройти военную линию, или весь военно-политический угол. В этом помогу вам всем, чем смогу.
На секунду в глазах её мелькнул гнев, но тут же его сменило осознание моей правоты, и она взяла мою руку:
– Я сделаю это. Клянусь, я сделаю это! Тот, кто его убил, ни за что не останется жить!
С тех пор Элиш вся отдалась своему обучению. Мне тяжело было представить эту пухлую домашнюю женщину в приближенных к боевым сражениях, на сложнейшей физической подготовке, или решающей запутанные стратегические задачки.
Сейчас, всвязи с войной, военно-политический угол Второго Треугольника Высшей Школы ООССа стал более общедоступен, и Элиш не была единственной, не отличалась ни возрастом (потому что сейчас туда принимались галактоиды любых возрастов), ни привилегиями, которые в ВШ не действуют.
Я редко видела её – уставшую, измождённую, но горящую своей целью. Словно теряющую свою чудесную теплоту и мягкость в погоне за местью...
Помню, когда узнала, что она взяла себе в охрану Овелия и Марата, работавших ещё на моего отца, а затем на Барела, я вызвала её к себе.
Элиш сидела в кресле для посетителей, с некоторой настороженностью в глазах. Я попыталась начать издалека, поинтересоваться, как она – однако Элиш отвечала односложно, и я решила сразу же перейти к делу.
– Вы перевели к себе Овелия Пимона и Марата Кариба.
Элиш кивнула:
– Да, ваше величество... ведь вы не будете возражать?
– Элиш, – твёрдо откликнулась я. – В нашем положении нужно уметь не допускать излишних эмоций. Свои возможности охранников они уже исчерпали, и если адмирал по каким-то причинам не хочет переводить их в Помощники...
– Это всё из-за Роберта. Если бы он не скомпрометировал Овелия... А Марат остался, чтобы не бросать друга...
– Знаю, Элиш. Но тем не менее... ситуация, которая сложилась, уже сложилась. «Если бы» не наступит и ни на что не повлияет. А вот Овелий в любой момент может оказаться во власти внутреннего конфликта, когда ему придётся выбирать между сыном и присягой. Никто не знает, что окажется сильнее. А Марат уже сделал выбор между другом и карьерой.
– Разве это плохо? Разве вам хотелось бы оказаться окружённой бездушными карьеристами, способными предавать друзей?
– Способные предавать предают всегда. Но я не вижу угроз настоящей дружбе, даже если людям приходится разойтись на жизненном пути. Поэтому такой выбор меня настораживает.
– Барел дал им шанс! – воскликнула она.
– Сентиментальные порывы не должны сказываться на нашей логике, – произнесла я, с трудом выговорив эти слова. Не должны. Не должны. Не должны!
– Бареллоу дал им шанс, и я верю его логике. Если вы сомневаетесь во мне, леди Луэлин, то не должны сомневаться в нём!
– Элиш... – я улыбнулась, не без удивления обнаружив в ней столько сопротивления.
– Пожалуйста, леди Луэлин, – прошептала она, – не приказывайте мне. Позвольте мне поступить так, как я считаю правильным...
Немного помолчав, я пожала плечами:
– Ладно, Элиш. Поступай как хочешь.
– Спасибо... – ещё тише откликнулась она. – Я могу идти?
– Иди, – кивнула я. Элиш поспешила выйти, по-моему, ни на секунду не усомнившись, сочтя мои слова очередным проявлением известной жестокости леди Луэлин. Чтож... тряхнула головой, освобождаясь от этих мыслей. Пусть.
Переведя взгляд на стену, где проецировалось околодремное пространство, покрепче стиснула зубы. Неужели эмоции и логика никогда не находят компромисса?
Единственные лучи, которые могут проникать сквозь силовые поля – проклятые лучи Эйкузэ. Тоненькие неумолимые лучики, изобретённые, наверняка в порыве яростного стремления победить всех и вся, одной из жадных и воинственных триклоидных рас – сенирудами. Не создай сенируды их – война стала бы невозможна. По крайней мере, в космосе...
Само Лучевое Устройство Эйкузэ имеет довольно объёмные габариты и функционирует при огромном внутреннем давлении. Увы, возможность дистанционных атак исключается. Даже если создать автоматизированный автономный корабль с таким дистанционным управлением, которое воздействовало бы на регулятор Эйкузэ, то это дистанционное управление должно было бы иметь своё Лучевое Устройство.
А специфика распространения лучей Эйкузэ в том, что, невзирая на расстояние, взрыв такого корабля обязательно скажется на пульте управления и операторе. И хорошо ещё, если не взлетит на воздух всё то место, откуда будет осуществляться управление...
Жаль, что в атаках не могут участвовать полностью роботизированные автономные корабли. Гиперкомпьютерная система самонаведения вполне могла бы поразить любые цели. Но как заранее предугадать ход атаки и запрограммировать их? Как без дистанционного пульта управления передать им приказы адмирала?
Раньше бывали попытки создать автономные корабли, которые управлялись бы на расстоянии, а стреляли автономно. Но это оказалось стратегически неэффективным, и от подобного ведения военных действий отказались задолго до моего правления...
В минимальных количествах лучи Эйкузэ не особенно опасны, на их последствия влияет концентрация и время воздействия ими. А при длительном и мощном ударе лучом возможно добиться даже полного взрыва корабля противника.

Глава 2. Подозрения
Когда я наведалась к Разуму, чтобы сменить все системы доступа Резиденции, неожиданно для меня тенор, как показалось с некоторой печалью в голосе, проговорил:
– Сочувствую вам, леди Луэлин...
Очень захотелось взглянуть в глаза собеседнику, но при ментальном слиянии с помощью виртуала это было не таким уж и важным. Я знала, что он имеет в виду, и тихо отозвалась:
– У меня есть надежда, что он жив...
– Вы продолжаете верить ему, леди Луэлин?
– Конечно!
– Не мог ли он заранее знать, что его вызволят?
– Не говори так хоть ты, пожалуйста... – холодея, прошептала я. – Он чувствовал, что что-то не в порядке, просто... допустил промах.
– Странный промах для охранника.
– Блоки были слишком сильны! Кто-то... кого мы не знаем, но кто прекрасно осведомлён в нашей телепатической защите, сумел применить нечто новое... Вспомнить хотя бы Айдваху... Неизвестный давно практиковался! Зачем бы Дмитрию притворяться до последнего, если бы он был виновен?
– Чтобы поддержать вашу веру?
– Для чего?!
– Сложно судить, леди Луэлин. И ваша уверенность передаётся даже мне. Однако... пожалуйста, будьте осторожны.
– Если их забрали на Дрем, то его не выпустят оттуда, – горько отозвалась я, – и пока с Дрема не исчезнет поле, я не смогу... Не смогу...
Дыхание перехватило. Тенор молчал.
– Я верю ему, и моя вера основана на том, что тебе сложно понять, – тихо проговорила я. – На интуиции, на эмоциях, на взаимоотношениях. Просто, пожалуйста, не делай окончательных выводов, пока у нас на руках не будет больше фактов. Если уж ты посчитаешь его предателем... мне не останется ничего.
– Я не могу делать окончательные выводы, когда так мало данных. Всегда исхожу исключительно из целой картины. Для всех остальных случаев имеются процентные вероятности. Вы можете не переживать за это, леди Луэлин.
Мне было страшно поинтересоваться, какова же процентная вероятность в данном случае...
Когда возвращалась в кабинет, в приёмной обнаружился Синбор. После смерти Барела почти вся его личная охрана перешла в мою резиденцию, на должности Помощников различных категорий либо служащих Флота. Синбор не был исключением.
– Леди Луэлин... – произнёс он, поднявшись. – Пожалуйста, позвольте с вами поговорить... – я приподняла бровь, и он добавил: – об экспозиции метаморфов.
Можно было бы сказать проще – о Даилье. Впрочем, так уж точно никто не поймёт, о чём речь.
Я кивнула, сдерживая комок в горле, и подала знак охране пропустить. Синбор вошёл в кабинет следом за мной, и когда опустилась в кресло, я уже полностью взяла себя в руки.
Боги... Если бы я могла ещё хоть раз вытащить тебя из передряги, Барел... Хотя бы один последний раз...
Помню, как брат будто невзначай сообщил мне, что на всякий случай организовал небольшое личное расследование того взрывчика на выставке перед самой свадьбой с Пэттэн. Улыбнувшись, я не стала напоминать, что он уверял меня в чистой случайности. Лучше уж перебдеть. Однако расследование ничего не показало, ни к чему не привело и лишь подтверждало, что Барел умеет встрять в неприятности на ровном месте.
– Слушаю, – сказала я Синбору, позволив занять кресло для посетителей. Бывший охранник брата неожиданно спросил:
– Ваше величество... с коитовым кристаллом что-нибудь выяснилось?
– Восстановить информацию на пятнышке пока не удаётся, если вы об этом, – отозвалась я. Вопросов не задавала, но ожидающе смотрела на него.
Синбор сделал движение рукой, будто собирался поднести её к губам и начать грызть ногти. Этого еще не хватало! Однако вовремя остановил себя, сосредоточенно подбирая слова.
Он был давним и верным телохранителем Барела, молчаливым, почти неразговорчивым. Может, перевести его к себе? А то что-то в последнее время у меня наметился пробел в этой сфере...
– Я немного участвовал в расследовании илбера Бареллоу, – наконец, начал он. – Поэтому знаю, что вы тогда помогли... на Даилье.
Кивнув – к чему скрывать? – я изобразила внимание вместо начинающегося нетерпения. Как в человеке может уживаться сумасшедшая скорость реакций и медлительность в разговорной речи? Вроде бы один мозг должен всем управлять...
– Недавно было... очень сильное телепатическое воздействие...
Он что, издевается? Для меня, конечно, не проблема переключаться между любыми темами, но ведь должно же быть какое-то уважение к собеседнику? Или это на него моё присутствие так влияет?
– Похоже, как-то связанное с пропажей заключённых, – добавил он.
– Едва ли телепатическое, ни один галактоид не обладает такими силами... – начала было я, но вовремя остановилась. Конечно, иногда сложно заставить себя думать о чём-нибудь кроме случившегося, однако это не повод откровенничать со всеми охранниками подряд.
– Моя бабушка – очень сильная телепатка, мне, конечно, до неё далеко, я вообще не телепат, но у меня повышенная чувствительность... ко всяким таким штукам. Тогда, когда мы были на Даилье, как раз перед тем, как двери заклинило и случился взрыв, было что-то похожее... только на несколько порядков слабее. Я тогда не знал, связано ли это как-то, вообще не знал, с чем можно сравнить и как описать, даже сомневался в том, не почудилось ли... Но сейчас оно было таким сильным, что я сразу понял.
– Вы можете с чем-то это соотнести? – поинтересовалась я, сделав мысленный запрос гиперкому на предмет расследования Барела. Информация оказалась в разделе секретной, пришлось ввести несколько ключей.
– Нет, мэм. Но я решил рассказать всё сразу же вам. Не знаю, имеется ли тут связь, но мне кажется...
– Дрем... – пробормотала я. Видимо, они же хотели выкупить кристалл. Зачем?
Наконец, информация была открыта.
– Получается, кристалл находился в соседнем зале? – поинтересовалась я.
– Это один зал, просто разделённый перегородками, и на нём стоит самая сильная защита.
– Возможно, им нужен был вовсе не Барел... Они, вероятно, даже не узнали его. Было мало посетителей?
– Немного, а после этого странного... воздействия зал опустел.
– Ну да, никто не рассчитывал, что там будет выпускник ВШООССа, на которого оно даже не подействует. Но Барел же не мог не заметить?
– Мог, леди Луэлин, это было... я не знаю, как описать, но не воздействие живого существа, что-то очень лёгкое, почти неощутимое, чем-то похожее на интуитивное беспокойство, и какое-то... механическое.
Механическое. Хорошее слово. Воздействие на Дворец тоже было «механическим».
– Оно, видимо, передало сигнал опасности на некоем интуитивном уровне.
– Замки заклинило по всему периметру, не только в вашей загородке, – произнесла я, сверяясь с данными. Синбор кивнул.
– Что могло вызвать его? – спросила я, обращаясь скорее к себе, чем к собеседнику. Но к моему удивлению, он ответил:
– Там в одном из соседних залов демонстрировался Собирающий Опознаватель.
– Опознаватель? – не удержалась, находя это в информации. – Но они же только читают мысли! Через них невозможно внушать, уж на Дреме этим пользовались бы и знали бы...
Я замолчала. Опознаватель да телепат в тандеме... Нужно раздобыть сюда этот прибор! Будто отвечая на мои мысли, охранник сказал:
– Я проверил, некоторое время назад он пропал.
– А взрыв... – мысли крутились вокруг новой информации, обрабатывая ее со всех сторон. – Спровоцировали? Хотели избавиться от лишних свидетелей, не от Барела?
Синбор кивнул. Похоже, они с братцем, сами о том не подозревая, предотвратили похищение ценного носителя.
– Хотите перейти ко мне в охрану? – поинтересовалась я. Синбор взглянул на меня с некоторым недоумением, потом лицо озарилось радостью.
– Конечно, леди Луэлин! – с энтузиазмом закивал он.

Несколько дней я не находила себе места. Пересмотрела все донесения от всех агентов на Дреме, включая сверхсекретные, что является возможным исключительно благодаря Разуму. Никакая информация, любым способом попадающая в замок, даже просто произносящаяся вслух или написанная на бумажном листе, не проходит мимо него. Никто этого не знает, разведслужбы передают в Совет то, что считают нужным. Как правило – действительно наиболее важные и проверенные сведения. Однако при необходимости у меня есть доступ даже к тому, что они почитают исключительно собственным достоянием.
Впрочем, я не разубеждаю их, не показываю своей осведомлённости и не считаю разумным вмешиваться в работу отлаженных структур. Разве что кто-нибудь вызовет у нас с гиперкомом опасения. Однако в случае необходимости Разум предоставляет мне любую информацию. Чем я и воспользовалась...
Но, вероятно, Дэрих Шон Драммер специально не афишировал, что случилось с пропавшими «руководителями». Вполне возможно, дабы держать в неизвестности и напряжении леди Луэлин...
А также меня мучило желание ещё хоть раз побывать в комнатах моего возлюбленного – прежде, чем они достанутся кому-либо другому. Я знала, что по приказу Дэльвика там произведён обыск, а также наверняка контролируется портал.
Как-то с утра в мой кабинет пришёл Гридар Гринг, глава центра охранных изысканий. Не без удивления я впустила его – он редко заходит ко мне, чаще высылает служебные записки по поводу какого-нибудь новшества или отчёты о разбирательствах...
С моего позволения он опустился в кресло для посетителей и проговорил:
– Леди Луэлин... Я об этой ситуации... с вашим личным охранником. Боюсь, это в большой степени мой недочёт – что среди вашей охраны оказался предатель.
– Ваш? – подняла я брови. – Я никогда ни на кого не перекладывала ответственность за выбор собственной охраны.
– Да, ваше величество, но... – начал он, однако я перебила:
– И к тому же, Гридар, я далеко не уверена в том, что Дмитрий Осб – как вы выразились, предатель. Скорее склонна полагать, что его скомпрометировали.
– Но Совет вынес решение...
– Совету нужно было принять срочное решение в преддверии военного положения, и, к сожалению, у него не было возможности устраивать длительные разбирательства при неимении никаких доказательств невиновности. Однако ни разу за всё время службы мой охранник не сделал ничего, что заставило бы меня хоть на миг усомниться в его преданности.
– Он... мог поддерживать ваше доверие, – Гридар пронизывающе взглянул мне в глаза. Я ответила ему не менее пронзительным взглядом:
– Он мог убить меня, когда я осталась раненная и без оружия. Если бы он действительно работал на моих врагов...
– Возможно, им не нужна была ваша смерть...
– У меня нет желания выслушивать предположения, рорадар. Если у вас есть факты, пожалуйста, перешлите мне их. Догадки мало волнуют меня.
– Извините, мэм, – откликнулся Гридар, вставая. После отдал честь и удалился.
Однако этот разговор оказался последней каплей. К тому же я узнала, что адмирал распорядился произвести опись имущества Дмитрия с последующей конфискацией вещей.
Не выдержав, я дождалась дежурства Глена Ди. Вызвала его, и, под предлогом того, что мне необходимо забрать несколько носителей, которые я выдавала охраннику для работы, отправилась в покои Дмитрия.
Казалось, если я пойду туда сама, это будет выглядеть несколько странно. Хотя всегда можно намекнуть на то, что желаю лично осмотреть, где жил осуждённый. Но я не могла и не хотела видеть рядом с собой никого. Разве вот Глена...
Он, похоже, понял всё без лишних объяснений. Ничего не спросил – просто ждал моих распоряжений, когда я на несколько секунд остановилась посреди гостиной Дмитрия, с трудом обуздывая нахлынувшее отчаяние.
На столе в комнате, служившей рабочим кабинетом, по-прежнему стояла прозрачная форма, и на дне её даже осталось несколько зёрнышек кижуо...
Я едва не упала на пол, забившись в рыданиях. Душа моя, невидимая посторонним, кажется, именно этим и занималась... Я даже недоумённо взглянула на свои руки, поражаясь, как они смогли подписать тот жуткий приказ.
– Леди Луэлин... – проговорил Глен. – Мне сходить за паадом?
Я обернулась к нему, мельком бросив взгляд в зеркало. Спокойный голос охранника будто передал немного силы и самообладания – но в глазах отражения застыл так и не вырвавшийся из меня крик...
– Сходите, – кивнула, чувствуя: он видит, что мне нужно остаться тут самой, хоть ненадолго. У Дмитрия наверняка можно было бы найти какой-нибудь вещевой паад, чтобы сложить туда то, что я хочу «забрать обратно». И Глен прекрасно понимал это.
Он вышел, а я закусила пальцы руки, чтобы не сорваться из своего королевского обличья. Ощущая, что заведомо ненавижу того, кто поселится здесь, перенастроит мобильные пиноткани по своему вкусу... Испытывая желание забрать не только несколько кристаллов – но и хоть что-то из одежды, где ещё сохранился едва уловимый любимый аромат...
Прошла по апартаментам, подсознательно избрав тот же маршрут, которым вёл меня Дмитрий. Лишь несколько дней – а кажется, будто целую вечность! – назад...
...Я не делала ему никаких личных подарков – впрочем, как и он мне. Вероятно, просто не представлял, что можно преподнести Королеве... Зато несколько раз приходил с небольшими букетиками цветов, казавшимися мне самыми роскошными дарами в моей жизни.
Он не хранил моих стереографий – а общих стереографий у нас и вовсе не было, дабы они не попали в руки постороннему.
Только включив гиперком, я обнаружила, что пока тот запускается в работу, экран высвечивает моё стереоизображение.
Я была в роскошном бело-золотом наряде, том самом, в котором присутствовала на свадьбе Барела и Пэттэн... Что-то говорила – но звук не воспроизводился, играла лишь лёгкая музыка. Музыка нашего первого танца...
Наверняка Дмитрий нашёл эту запись в Космонете. А песню подобрал сам.
Сердце снова взорвалось болью...
Поначалу я собиралась просмотреть содержание гиперкома, возможно, удалить какую-нибудь информацию. Но тут поняла, что просто не в состоянии этого сделать! Тем более, службы охраны давно уже всё просмотрели...
Выключив компьютер, я прошла в спальню. Вызвала из стены пиношкаф, обнаружила в нём пустой паад. Перебирала вещи Дмитрия, желая забрать их все... Не удержавшись, кинула на дно одну из полифасонных рубашек.
Тут же, вернувшись в кабинет, завалила её гип-дисками и кристаллами. Бросила в рот несколько зёрнышек кижуо...
Квадратные орбиты! Практически все его вещи должны были быть внесены в систему ОКЦ! То, что имелось в описании имущества, с которым он приехал сюда, я никак не могла забрать – дабы не вызвать у адмирала желание устроить расследование по этому поводу. Но вот появившееся позднее – какие-нибудь музыкальные записи или художественная литература – я очень надеялась, не сохранилось в памяти ОКЦ за ненадобностью. Едва ли где-то сберегается список каждого одеяния или ещё какой-нибудь ерунды каждого галактоида, не то для хранения этой суперценной информации пришлось бы выстроить ещё один замок.
Дверь отворилась, и появился Глен с паадом.
– Я нашла здесь, – нейтральным тоном сообщила я, приподняв паад Дмитрия. Глен склонил голову, промолчав. Остановился, ожидая моих распоряжений.
Перебрала все носители, лежащие на столе и внутри. Документы... Нашла какую-то запись по поводу Великого Рукава, сделанную наспех рукой моего любимого... Повертела её – с другой стороны был напечатан земной адрес. Кинула взгляд на Глена, послала мысленно всё к чертям кометным – и положила её туда же.
Глен никак не отреагировал на это, лишь взгляд его был тёплым и печальным. Мне даже на секунду показалось, что он хочет взять меня за руки, попытаться успокоить... Я и сама едва удержалась от желания броситься ему на грудь, рассказать всё, что произошло, выплакать скопившиеся слёзы...
– Отнесите это в мой кабинет, – проговорила Королева, закрывая паад. Не представляю, откуда у неё взялись силы на этот холодный королевский тон!
Глен снова кивнул, подхватив оба паада. Остановился перед выходом, пропуская меня...
Королева ООССа спешила возвратиться к прерванным делам – у неё совершенно не было времени ни на досмотры имущества государственных преступников, ни на разговоры со своими телохранителями.
И лишь какой-нибудь особенно наблюдательный подданный, возможно, вдруг обнаружил, что леди Луэлин внезапно полюбила ондиррийское кижуо...

В дальнейшем я благоразумно удерживалась от желания поучаствовать в атаке – но не могла до конца справиться со своей ненавистью к дремлянам, с тем, что не знала ничего о Дмитрии, с потерей брата.
Всё это заставляло меня часто бывать в так называемом военном штабе – усиленной космической платформе, поддерживающей всевозможную связь с нашими подразделениями, откуда осуществлял командование Дэльвик. Она находилась в пределах одного смещения от Скорпионки, была максимально скрыта от посторонних глаз и постоянно перемещалась, доступ сюда имели лишь самые надёжные галактоиды.
Сердцем штаба являлся огромный круглый зал, притяжение в котором поддерживалось по внешней оболочке за счёт центробежных сил вращения платформы.
По внутренней его поверхности располагались всевозможные устройства и гиперкомы, а в центре проецировались визуальные макеты секторов ООССа. При желании на специальной силовой подвеске-платформе можно было облететь проецируемые сектора вокруг и даже внутри.
Я часто представляла себя в одном из кораблей; иногда мои команды опережали команды адмирала – хотя обычно старалась не вмешиваться в его работу, но временами просто не в силах была удержаться. Я горела войной, мечтала завоевать Дрем, часами наблюдала за атаками с бесстрастным видом – а внутри всё бушевало. Когда нас оттесняли, волновалась и заклинала всеми высшими силами войска не сдавать позиции, когда мы вновь приближались к Дрему или отбрасывали Кента в его Бэтазийскую Галактику, радовалась и молила захватить, наконец, эту проклятую Сигму Водолея...
Но пока всё оставалось примерно в тех же соотношениях. Дрем не сдавался и слишком надёжно защищал себя, а Кентилио не мог прорваться дальше прилегающих к его галактике секторов ООССа, да и из них его постоянно вышвыривали. Лишь несколько космолётов пробились в созвездие Водолея...
С Галактикой Бэтазийской Культуры Совет пока решил держать оборонительную стратегию – потому что для её завоевания потребовалось бы слишком много сил и жизней моих галактоидов, а также ослабление внимания к Дрему, что сейчас было недопустимо. Я даже попыталась связаться с Кентом в надежде вразумить его, но он не ответил...
Однако сигналы во всех доступных диапазонах мы глушили, чтобы минимизировать возможность сообщения между Дремом и Пегом.
Космолёты кентавропегасов, как и планеты, лишены силовых полей – для перелётов в космическом пространстве они используют гораздо менее эффективное защитное поле иного принципа действия. А вот лучи Эйкузэ у них, к сожалению, имеются – называются, правда, соляривными. При отсутствии силовых полей, они казались кентавропегасом самыми сильными и непобедимыми!
В штабе несколько раз собирался военный совет, чтобы разработать альтернативные варианты, на тот случай, если к бэтазийцам всё-таки понадобится применить более серьёзные меры. Я неизменно присутствовала на них.
Спустя некоторое время было решено рассчитать и натянуть силовую сеть между всеми Приграничными Станциями, отражающую нападение со стороны Галактики Бэтазийской Культуры. На расчёт и отладку ушла пара недель, но с тех пор в этих секторах дежурили лишь несколько воинских подразделений. И наши потери здесь стали минимальны...
То ли дело Дрем! Чтобы сдерживать его натиск, приходилось бросать в бой большие силы... Вся индустрия Дрема перестроилась на выпуск военной техники, кажется, вся планета была втянута в войну!
К сожалению, здесь мы не могли применить стратегию, которую использовали с Галактикой Бэтазийской Культуры: во-первых, невозможно было бы натянуть силовую сеть меж Внутренними Станциями, окружив ею лишь Дрем. А закрывать в одном поле с воинственно настроенной расой несколько планет мы никак не могли.
И во-вторых, дремляне знали гораздо больше свойств лучей Эйкузэ, чем бэтазийцы, да и недостатков сети – тоже.
Несколько парсек вокруг Антареса скрыли «Невидимой Зоной», которую не могли просмотреть наши враги-тэйры или бэтазийцы. Там же базировались корабли Флота ООССа. А для проникновения в неё служил специальный код или личные опознавательные ооссовских космолётов, которые были в моём непосредственном ведении, да ещё в ведении адмирала.
Я не скупилась на награды, повышения и личные похвалы, многих офицеров знала в лицо, со временем отличала практически все корабли один от другого.
После долгих обсуждений, мы с адмиралом даже решили создать отдельную часть, сформированную из тассовских космолётов, управляемых через «залы подпитки», как тот, что некогда обнаружил Барел... В боях они весьма неплохо зарекомендовали себя.
А также приказала всё же продумать, как можно было бы окружить Дрем наружным силовым полем в пределах смещения, чтобы ограничить передвижения врагов.
Основная проблема была в том, что обычное поле необходимо поддерживать изнутри – но тогда ничто не мешало бы дремлянам взрывать генерирующие его станции. Плюс сами станции необходимо было бы постоянно снабжать огромным количеством энергии...

Михаэль появился как всегда неожиданно – но именно тогда, когда был нужен. Талант у него такой. Помню его еще весёлым мальчишкой со светлыми кучеряшками, учившимся на пару лет старше. Он дружил с Диком, благодаря чему и со мной часто пересекался. Только звали его тогда по-другому.
В какой-то момент мы стали видеться значительно реже: как узнала позднее, его просто перевели на скрытые линии, где готовят агентов высокого ранга. Он не разрывал связи с друзьями, однако ничего нам не рассказывал. После окончания Высшей Школы на несколько лет исчез.
Когда я стала королевой и разбиралась с высшими должностями различных служб, не без удивления обнаружила среди предложенных досье знакомое лицо. Звали его уже просто Михаэль, он успел побывать на полевой работе и даже отличиться.
С тех пор Михаэль держит руку на пульсе всей разведки, лично снабжая меня необходимой информацией.
Невысокий (немного ниже меня), ничем не выделяющийся... Сказала бы даже – слишком, профессионально не выделяющийся. Светлые кудряшки, и те давно превратились в неопределённо-темную короткую стрижку.
Никогда не повышает голос и никогда не улыбается. Похоже, в какой-то момент жизни просто разучился. Не замечала в нём проявлений любопытства, какого-либо стороннего интереса, попыток пококетничать со мной – в память о былых временах. И тем не менее, всё время моего правления он оставался одним из самых надёжных и преданных людей.
Кстати говоря, человеческая разведка – одна из лучших. Наши предки на своей планете хорошо потрудились, вырабатывая наилучшие схемы и структуры в попытках переиграть друг друга. Мои соотечественники очень ценятся на этой работе. Если подходят в моральном плане, что, к сожалению, не всегда бывает. Процент подлости и продажности среди нас тоже один из самых высоких по Галактике, увы.
Михаэль положил на стол кристалл с последними сведениями и опустился в кресло для посетителей.
– Что-нибудь удалось выяснить об исчезнувших? – поинтересовалась я.
– Эта информация скрыта даже на Дреме, – отозвался он. Поймав себя на попытке сжать подлокотники, расслабила руки и произнесла:
– Это самые важные данные, которые нам нужны прежде всего. Ты же понимаешь?
Михаэль кивнул, промолчав. Конечно, понимает. Едва ли он знает, насколько эти данные важны для меня лично, но и для государства они представляют не меньший интерес.
– Что ещё? – поинтересовалась я.
– Замечен корабль контрабанды с Дрема. Учитывая поля, полагаем, что санкционирован кем-то из верхушки.
Я кивнула: без кода прохождения силового поля ни один корабль не взлетел бы с планеты.
– Пока не задерживали, – добавил Михаэль. Я успела только взглянуть на него, как он сразу же откликнулся: – Задержим.
Всё-таки хорошо, когда подчинённые понимают без лишних слов...
– Двое на Дреме, – продолжил тихим голосом, и я поняла, что речь идёт об агентах, – обнаружили ротора, однако один из них не смог войти к нему в доверие и пока оставил попытки. Переслал нам сделанное по памяти пси-фото, но...
Михаэль не договорил, так как я кивнула. Пси-фото существа, принадлежащего к другой расе с иным восприятием – не слишком большая подсказка.
– Второй был рассекречен и взят в плен.
Лишь лёгкая, почти неуловимая тень, скользнувшая по лицу, говорила о том, как потеря каждого из ребят отдаётся в его душе. Подчинённые слушались Михаэля беспрекословно, и за любого своего бойца он готов был стоять до конца.
– Олорелы? – поинтересовалась я. Он лишь качнул головой. Значит, об олореловой связи на Дреме так и не подозревают, на эту информацию мы ставим всем сложно-синхронизированные или даже хирургические блоки. А передатчики, в случае потери мысленного контакта с владельцем, самоликвидируются без остатка.
– Коды баз? – снова подала голос. Если бы нам их достать, можно было бы попытаться снять поле.
– Работаем.
Да уж, размечталась. Они наверное скрыты лучше, чем сам Дэрих Шон Драммер...
– Михаэль... – произнесла я. Он вопросительно взглянул, и я продолжила: – Хочу, чтобы ты организовал мне постоянную связь с парой агентов на Дреме.
Показалось, его бровь едва уловимо дрогнула, желая занять вопросительное положение.
– Война, – добавила я.
– Непросто, – только и ответил он. Я кивнула: знаю, что непросто. У агента может быть только один начальник. Они не откажут, конечно, королеве, если она им что-нибудь прикажет, однако это может стоить слишком дорого.
– Ты меня знаешь, – произнесла я. Он несколько секунд смотрел в глаза. Я не отводила взгляд. Пусть знает, что не стану подвергать его подчинённых ненужной опасности или лезть с глупыми приказами.
– Сделаю, – ответил, наконец, Михаэль.
После этого бесшумно поднялся и почти неуловимо покинул кабинет. Иногда мне казалось, что у него есть своя сеть тайных ходов. Не имей я слияния с Разумом и не будь уверена в том, что это точно не так, ни за что не поверила бы.
Встала, подошла к окну, раздумывая обо всём, что он сообщил. Загадочный ротор, о котором рассказал ещё Кумар Мабит... Странный заключённый чрезвычайно интересовал меня. Потому поручила Маргу Гранрену, ротору из Совета, лично заняться этим делом. Побывать на всех планетах их расы, попытаться выяснить по тамошним каналам всё, что получится – пользуясь своим положением и кодами доступа, организовать необходимое количество личных Помощников и что еще сочтёт нужным предпринять.
Далее... олорелы. Дремлянам о них ещё не известно. Это вопрос времени, конечно. Возможно, они уже выяснили, что иная связь есть, просто пока не могут обнаружить. Впрочем, если бы у тэйров велись работы в этой области, Михаэль сказал бы. Уж не знаю, какую игру замышлял тот, кто некогда запустил зонд с диссонатором и устроил нашествие ортов, однако дремлянам существование секретной связи он не выдал.
Кстати, после памятного крушения на Скорпионке моими учёными и инженерами были сильно усовершенствованы сами передатчики: теперь их практически невозможно стало разладить, и ещё сложнее обнаружить. По возможности у наших агентов на Дреме обновлялось всё оборудование, включая олорелы.
А я заказала лаборатории сделать мне кулончик со встроенным олореловым микропередатчиком-проектором – он получился в виде крестика-снежинки. Однако, как и во всех скрытых передатчиках разведки, учёные постарались, чтобы плотность и однородность его была везде одинакова, будто у обычного украшения.
Очень долго обдумывала возможность вживления какого-нибудь устройства – прямо в мозг, например... Однако вживленные, даже органические, гораздо легче обнаружить в теле как инородный элемент... по крайней мере при сложном сканировании с сопоставлениями и его аналогах... А с украшения что взять? К тому же, его всегда можно выкинуть, активировав самоуничтожение...
Со временем почти все Илберы Совета, в том числе и адмирал, тоже сделали себе различные скрытые минипередатчики на случай внезапной опасности.

Глава 3. Тайный вылет
Прошло около месяца, когда я ощутила, что негативная энергия не находит выхода. Я с ума сходила от того, что не знаю, где Дмитрий, от пустоты из-за отсутствия Бареллоу... А когда заставляла себя не думать об этом, ощущала только жестокую жажду уничтожить всех, кто повинен в наших разлуках.
Вечером как-то не выдержала и тайным ходом прошла в свой ангар. Уже подходила к кораблю, когда возникло характерное движение пространства, и рядом появилась Элиш – она имела привилегии пользоваться порталами. Я замерла от удивления, следя, как она растерянно останавливается перед возникшей виртуальной панелью для ввода сигнализационного кода.
– Куда собираетесь? – будничным тоном спросила я. Она вздрогнула и обернулась.
– Луэлин, я хочу... полетать...
Я поняла. Этого же хотела и я.
– Ведь ваш ангар не просматривается... – несколько смутившись, добавила она, и я с трудом удержалась от улыбки. Конечно, мне не нужно, чтобы личный ангар просматривался, но от этого охраняется он не менее тщательно... На панели убегали последние секунды отсчёта времени, дававшегося на введение кода.
– А как вы намеревались взлететь? – поинтересовалась я, направляя шифр из своего олорела прямо в панель, дабы ангар не стал предметом запуска парализующей сети и слёта ближайших охранников...
– Мне всё равно...
– Элиш, Элиш, – улыбнулась я. Но она вновь обожгла меня огненным взглядом, и я вдруг остро ощутила: никто и ничто не остановит её – даже королева ООССа...
– Допустим, вы взлетели бы – ну а дальше, что? – поинтересовалась. – Штаб выследил бы вас в первый же вылет...
– Даже из вашего ангара?
– Зачем же? Во время возвращения...
– И... что можно... – не договорив, она взглянула на меня. Я улыбнулась: лично я собиралась использовать визозаслонку для того, чтобы меня не смогли отследить. Последняя специальная разработка лаборатории, которая, увы, пока срабатывает только при дальних смещениях, и то ненадолго.
К сожалению, в сражениях Флота с тэйрами, при участии в ближнем бою, их неэффективно использовать... Это крепящиеся на корпус ёмкости, создающие особую кривизну метрики вокруг корабля. В идеале, корабль должен выходить и из сканеров, и из оптической видимости. Однако пока что включаемые на расстоянии ближе пяти смещений они вообще почти не срабатывали, а при подлёте издалека могли заставлять сканеры и оптику молчать около пятнадцати минут. Это время приблизительно тех же четырёх-пяти смещений.
Поэтому, пока заслонки находились в стадии доработки, я не говорила адмиралу про них. Интервал отсутствия в сканерах невелик, но я всё обдумала...
План был примерно таков: корабли, вылетающие из моего ангара, отслеживаются лишь механизмами и лишь я могу просмотреть их список. Существует абсолютный код на вылет, предназначенный для тех, кто должны покинуть замок незамеченными. Изменяемый и предоставляемый в пользование мною лично и вводимый с корабельных гиперкомов непосредственно в управляющий приёмными шлюзами. Так что никто не узнает о моём отлёте. Корабль станет обнаружим только при выходе за пределы Зоны Невидимости. А вот возвращаться сложнее...
Для начала нужно оказаться на расстоянии как минимум пяти смещений от Антареса, а заодно и от Дрема, там найти какой-нибудь метеороид или астероид отражающей или поглощающей структуры, чтобы хоть на несколько мгновений уйти из военных сканеров... Чтобы включить визозаслонку.
Дальше нужно успеть долететь до Невидимой Зоны, пока меня не могут отследить, и остаётся сама Невидимая Зона... Однако она не просматривается из штаба, так как работает на иных принципах действия – всё, что внутри Зоны, фиксируется станциями, её содержащими. Но тут снова сработают мои абсолютные коды...
Конечно, если вдруг в штабе займутся этим вплотную и начнут сопоставлять все данные отовсюду, то что-то могут заподозрить... Но, во-первых, у них хватает других забот, а во-вторых, если это случится, то я непременно узнаю и прекращу полёты...
– А вы? – поинтересовалась Элиш. – Как вы собирались полететь? Ведь вы же наверняка всё продумали...
– Конечно, – откликнулась я. Кажется, она ни на секунду не усомнилась в том, куда и для чего я полечу. Мы прочувствовали пожелания друг друга, ощутив неожиданное взаимопонимание, полное и несомненное.
В глазах её горели решимость вместе с ожиданием... Тогда я рискнула и вкратце обрисовала ей ситуацию, а также поделилась визозаслонкой и кодами.
Наш первый вылет запомнился мне очень ярко, и вместе с тем единомоментно, будто вне времени.
Мы обе знали, чего жаждут наши сердца, нам не нужно было оговаривать курс, и первый же дремлянский корабль был расстрелян нами почти одновременно.
После третьего космолёта я произнесла в бортовой олорел:
– Элиш, пора возвращаться домой.
– Хорошо, – только и откликнулась она. В голосе не звучали страх, сожаление или обида прерванного азарта. Я с удивлением обнаружила, что мыслит она вполне спокойно и трезво...
Следующее, что помню, – королевский ангар в замке. Там я показала Элиш одну из дальних веток моего хода...
С того дня мы периодически вылетали вместе, стараясь выбрать момент хотя бы относительного затишья. Мы искали оторвавшиеся космолёты, неожиданно громили водолеевцев и сражающихся здесь бэтазийцев, и улетали. Мы сбивали даже случайные, не военные корабли – не интересуясь, куда и зачем они летят. Пощады не было никому, хоть как-то связанному с Дремом.
Благо, королевское положение позволяло всегда быть в курсе военной ситуации. С одной стороны, не мешать собственной армии, а с другой – выбирать неожиданные и уязвимые для врагов моменты.
Я испытывала какое-то холодное удовольствие, видя разбитыми и уничтоженными своих врагов, но всё равно мне казалось, что это не искупает тех мук, которые я пережила, подписывая Дмитрию приговор.
Основной задачей Флота ООССа было не выпускать дремлян за пределы Дрема, то есть не давать им возможности разогнаться, чтобы уйти в смещение. Однако близко подлетать к планете мы не могли, потому что мощные установки Эйкузэ, включённые в силовое поле, посылали оттуда интенсивные лучи, почти мгновенно уничтожающие военные космолёты.
Все поля планет достаточно велики, чтобы из космоса их невозможно было пробить. Даже огромными материнскими кораблями, с которых стартуют истребители.
Поэтому временами дремляне успевали прорваться и уйти в смещения. Тогда флоту приходилось отслеживать и догонять их, чтобы они не вздумали напасть на какую-нибудь планету. К тому же, они вполне могли ударить по какой-нибудь обустраиваемой колонии, а то и космоверфи...
В первое посещение Разума после наших с Элиш вылетов я несколько нервничала. Мне нельзя закрываться от него, Разум знает каждую мою мысль. Максимум, что я могу – постараться не думать об этом. Правда, очень сомневаюсь, что для ментального сканирования это станет преградой.
А вдруг Разум решит, что мои действия недопустимы для королевы? А вдруг сообщит Совету?
Занимаясь сменой абсолютных кодов, я с трудом заставляла себя оставаться спокойной. Но Разум, как ни странно, ничего не сказал. То ли не заметил, то ли не счёл проблемой...
Через некоторое время все галактики наполнились слухами о двух неизвестных. Мы брали разные космолёты – я старалась устроить всё так, чтобы про нас не узнал никто. С мрачным и глубоким удовлетворением сбивали мы противников.
Иногда я страшилась собственной жестокости. Не ожидала её от себя. Но даже мысли не возникало прекратить всё это...

...Со времени наших с Элиш вылетов и предшествующих им подготовительных работ мы незаметно стали сближаться.
Однажды гуляли по внутренней рекреации, когда навстречу вышел Глен Ди. И захотелось вдруг поболтать с ним: с начала войны я отводила мало времени на неофициальное общение, и неожиданно ощутила, что начинает его не доставать.
Эта рекреация находится в том же уровне резиденции, где и апартаменты Королевы и Илберов Совета, однако открыта для всех, кто имеет доступ на этот уровень. В отличие от огромной межэтажной, она невелика, но достаточно уютна. И тоже лишь сканируется на безопасность.
Со всех сторон интерьер имитирует скалы, по которым льются настоящие водопады. Освещается всё это великолепие рассеянным светом голубого, как небо, потолка, отображающего различные погодные условия в каждый другой день.
Ведут в неё несколько прозрачных силовых тоннелей, проходящих прямо сквозь водопады. Удивительно стоять под ними и видеть, как сверху обрушиваются тонны воды, стекая снаружи по своду силового поля!
Водопады собираются в озерцо-бассейн, посередине которого находится небольшой островок, усаженный земными растениями. От каждого входа туда ведёт прозрачный хрустальный мостик на силовых опорах.
Ароматные брызги наполняют воздух свежестью и чистотой. Парковые диванчики, затерянные среди папоротников и пальм, смягчающих шум водопадов, приглашают отдохнуть. А утоптанные земляные дорожки, не покрытые никакими декоративными материалами, вызывают желание скинуть обувь и бродить босиком...
Я ненавязчиво задержала Глена, он воспринял это с явным энтузиазмом, и подставив руку под пенные потоки, я смеясь поведала Элиш, как мы с ним однажды упали в фонтан. Но Глен тактично избегал воспоминаний и не сказал ничего такого, что могло причинить мне боль...
– Кого же это вы увидели, что так растерялись? – посмеиваясь, удивилась Элиш.
– Одного из моих охранников, Дмитрия Осба, – как могла беззаботно ответила я, с трудом удерживая на лице лёгкую улыбку.
– Осуждённого потом вместе с дремлянами? – спросила Элиш, и в глазах её промелькнуло некое странное чувство, которое я не смогла однозначно истолковать.
– Да, – откликнулась я, желая закрыть этот разговор.
И тут Глен пришёл мне на помощь, восхищённо воскликнув:
– А что вы думаете об этой разбойничьей парочке? Ваше величество, они постоянно так первоклассно нападают на водолеевцев и громят их, что это просто невероятно!
Мы с Элиш даже не посмотрели друг на друга.
– Что думаю? – ответила я. – Думаю, прекрасно иметь таких союзников – гораздо лучше, чем если бы они выступали на стороне дремлян. Поэтому останавливать их не собираюсь...
Выходя, заметила Михаэля. Конечно, он мог идти от адмирала, кабинет которого находится неподалёку, однако встречи с Михаэлем не бывают случайны. Лёгкая улыбка, скрывающая острый, ничего не упускающий взгляд, незаметная, не запоминающаяся внешность... Было достаточно посмотреть, чтобы понять: он пришёл ко мне.
Оставив Глена с Элиш по возможности более естественно, я направилась в кабинет. Михаэль уже ждал в приёмной. Может, нужно было воспользоваться порталом? Как он успевает... Впрочем, пусть лучше он ждёт меня, чем я буду дожидаться его.
Заняв кресло для посетителей, разведчик слегка свёл пальцы обеих рук, глядя на меня через стол. Как обычно, моя поза была расслабленной и безэмоциональной.
– Леди Элиш, – произнёс Михаэль, умудрившись вложить в два слова невероятное множество смыслов, начиная от «у тебя, по-моему, никогда не было подруг» и заканчивая «а не перепроверить ли нам её ещё разок, для профилактики?»
Не ответив, я лишь сделала свой взгляд более пристальным. Михаэль какое-то время изучал его, после едва уловимо расслабил лицо. Уж не знаю, выяснил ли он, кому именно хочется выплеснуть свою боль не самым королевским способом, отстреливая дремлян. Но поняла, что препятствовать или докладывать адмиралу не стал бы в любом случае. Едва уловимо улыбнулась. Ну скажи уже о Дмитрии!
Однако Михаэль, похоже, при всех своих познаниях не предполагал, насколько для меня лично важны данные о пропавших «руководителях». Положив на стол небольшую полоску мини-кома, он едва уловимо коснулся её, и над ней возникли шесть изображений. Двоих мужчин-людей, двоих тэйров, мирола и истабера. Рядом с каждым светились скупые крупицы их данных.
Благодаря доступу Разума ко всей информации, я уже знала каждого нашего агента на Дреме, поэтому узнала портреты.
– Выберите двоих, леди Луэлин, – произнёс Михаэль. – Я предупрежу их о вас.
Кивнув, я задумчиво коснулась одного из изображений, раскручивая. Выпускник скрытых линий ВШООССа, несколько лет назад направленный на Дрем, несмотря на молодость агент высокого ранга, ныне именуемый Харрис Синк.
Перевела взгляд на другого мужчину. Нет, на Дреме лучше всего иметь надёжного тэйра. Едва заставив себя подавить ненависть, я рассмотрела обе предложенные кандидатуры. Одни из самых давних, надёжных, преданных агентов, принадлежащих к местной расе. Нельзя ими пренебрегать, какие бы эмоции ни испытывала к дремлянам в целом.
Я коснулась пальцем изображения одного из них, Тирра Ин Мюрра. Михаэль кивнул, понимая, что выбор сделан.
– Что с пропавшими? – не удержалась всё же я. Знаю, были бы данные – он рассказал бы. Но всё-таки, хоть что-то...
Как он уже раньше докладывал, задержанные контрабандисты не сообщили ничего интересного. То есть для государства была важная информация – как они прошли поле, кто санкционировал, что и куда везли... Но для меня лично, к сожалению, ничего. А я так надеялась, что они окажутся хоть как-то связаны с исчезновением...
– Мы разработали и отбросили несколько версий, – отозвался Михаэль. – На Дреме этой информации нет, невзирая на работу Собирающих Опознавателей. Даже пытались провести провокацию о том, что не «все мысли доступны всем»: имеется скрытая информация. Пока безуспешно. Ни в чьих мыслях не фигурируют.
С трудом заставляя себя не вздохнуть, я кивнула. Где же ты?..

«Разбойничья парочка, значит...» – думала я ночью, лёжа в своей кровати. Королева едва ли имеет право поступать так... Не только потому, что это опасно для неё... Она должна добиваться мира, мира любыми средствами!
Я знала, что не смогу удержаться от вылетов... Однако Королева ООССа обязана попытаться найти иной выход! Ведь не все же дремляне поддерживают Дэриха Шон Драммера... Быть может, многие уже вполне достаточно навоевались... Возможно, мне удастся договориться с более разумными и толерантными из них...
Подумав, я даже выслала им приглашение на очередной приём, где собираются представители всех созвездий, Координационных и Межрасовых советов.
Не помогло. Дремляне проигнорировали его, они по-прежнему не желали идти на контакт и искать иные пути решения конфликта... С тех пор я перестала раздумывать о чём-либо, кроме победы... Ни на какие уступки ООСС больше идти не станет!

Я холодно сжимала ручку регулятора Эйкузэ и смотрела в прицел. Стреляла я метко. А корабельный гиперком был в этом идеальным союзником...
Самый ранимый центр в корабле водолеевцев – нижний люк. Я стреляла только по ним. И всегда попадала.
Рядом со мной была Элиш. Твёрдая и невозмутимая. Я чувствовала, как после каждого вылета исчезает кусочек её мягкости.
Иногда казалось, что оживает Бареллоу и упрекает меня: «Луэли, сестрёна, что ты с ней сделала?» Но я отгоняла от себя эти мысли. Барел мёртв, да и я уже не та «сестрёна», что была у него когда-то...
Дэрих Шон Драммер иногда вылетал повоевать самолично. Однако даже на Дреме, где он же создал доктрину «все мысли доступны всем», свои намерения относительно собственного участия в атаках скрывал.
О, если бы нам удалось захватить его! Это было бы окончание войны, уж я постаралась бы найти телепата, или, например, у сентинов затребовать их сложный мыслечитающий прибор – интросент – и выяснить всё, что мне нужно! Всё, что будет способствовать полной капитуляции Дрема! А самое главное – всё, что поможет снять силовое поле с планеты...
Сегодня настроение моё было мрачнее обычного: спустя почти четыре месяца после начала войны дремляне всё же рискнули напасть на одну из обустраиваемых колоний, не оборудованных пока силовым полем. Благодаря донесениям разведки мы вовремя узнали о намечающейся акции и успели предотвратить удар. Но в ответ тоже решили предпринять более серьёзные меры.
К Дрему была подогнана платформа, некогда служившая Четвёртой Внутренней Станцией. Сейчас на её месте кружила новая, только-только отстроенная, снабжённая последними новинками и изобретениями...
Бывшей Четвёртой же пришлось пожертвовать: она слишком огромна и медлительна, чтобы уходить от ударов. Поэтому её запрограммировали и запустили в автономном режиме.
Пока дремлянам удалось пробить её мощную защиту, она успела сделать несколько сильнейших выстрелов, разрушив около десятка установок Эйкузэ на планете, выступающих почти на половину силового поля. Теперь дремлянам потребуется несколько месяцев, чтобы починить их – а, возможно, без помощи ООССа они и не смогут сделать этого...
Естественно, всё это время дремляне атаковали платформу, а наши войска защищали её, заодно не давая противникам уйти в смещения. Однако из нескольких точек с обратной стороны планеты всё же вырвался десяток кораблей. Их тут же засекли и бросились останавливать.
К одному из таких кораблей и устремились мы с Элиш. Обнаружив нас, пара истребителей Флота ООССа развернулась в обратном направлении, тем самым, вероятно, показывая, что не сомневается в наших возможностях.
«Знали бы, кого бросили на произвол судьбы», – усмехнулась мысленно я, пробивая вражескому кораблю нижний люк. Космолёт заветрелся, с шипением вышел воздух – а луч Элиш добил его окончательно, вызвав весьма эффектный взрывчик.
Внезапно кучка водолеевских кораблей возникла перед нами, видимо, задавшаяся целью выловить нахальную парочку. Они вышли из смещений вокруг нас, и тогда у меня шелохнулась ужасная мысль о том, что вдруг меня собьют? Или пленят? Я ощутила всю неразумность своего поведения, однако чувствовала, что не смогу остановиться.
Пожалуй, это была одна из самых ожесточённых стычек, в которой я участвовала... Все на нервах, мы с Элиш метались меж врагами, стреляя и прикрывая друг друга, космолёты наши едва не дымили, но желание мстить врагам от этого меньше не становилось.
С тремя мы справились, двое прыгнули в смещения, и я решила, что и нам пора.
– Элиш, уходим, – передала я по олореловой связи, но тут увидела, как появился ещё один дремлянский космолёт. Корабль Элиш тряхнуло, – и смертельный луч уже выпущен в него, и у неё не остаётся времени отступить! Это всё возникло в моём мозгу картиной за такой минимальный отрезок мгновения – я даже не успела понять, что произошло, прежде чем выпустила уплощённый луч наперебой. Потерять её сейчас – это было для меня слишком!
Вероятно, критическая ситуация вызвала у меня обострение всех чувств, инстинктов и возможностей, потому что я попала с сумасшедшей точностью: всего сантиметр, и Элиш мертва!
Два луча столкнулись, озарив яркой радужной вспышкой наши корабли и вспугнутые растревоженные метеороиды, как будто метавшиеся в отчаянии от этого безобразия, устроенного в ледяном спокойствии космического пространства. У меня возникло ощущение, что окружающее на секунду застыло, и реальны лишь три космолёта – мой, Элиш и нашего врага, а всё остальное – просто муляж.
Вспышка уже угасла; я почувствовала прямо осязаемую благодарность, исходящую от корабля Элиш, и улыбнулась, вздохнув с облегчением. И внезапно словила себя на том, что любуюсь окружающим зрелищем. Это вызвало во мне ужас: я же любуюсь войной! Смертью, страданием, разрушением! Но они казались неестественно красивыми и гармоничными.
Мне нельзя было расслабляться – истребитель, атаковавший Элиш, сделал наводку на меня, да и всё вокруг перестало выглядеть муляжом, я почти услышала звуки стрельбы, движений, взрывов, и окружающее уже не представлялось мне таким гармоничным. Я попыталась выйти из прицела.
Но Элиш не расслаблялась, она нанесла удар по водолеевцу, и тот хоть и выпустил луч напоследок, однако не достаточно меткий; мой корабль был повреждён, но работал как обычно до последнего, позволяя мне сделать смещение. Я переместилась насколько было возможно дальше, поддерживая олореловую связь с Элиш. Она следовала тем же курсом, однако передвигалась иными смещениями.
Подбитый космолёт выжимал из себя все резервы, только нам нужно было ещё удалиться для включения визозаслонок... Какой-то водолеевец попытался броситься в погоню, однако мы двигались гигантскими смещениями, а он был один – и оставил свою попытку.
Мой замечательный корабль донёс меня до Антареса, предупреждая об опасности, но ещё действуя, и я даже успела передать абсолютный код на приближение к нашей планете.
Уже в верхних слоях атмосферы корабль исчерпал запас ресурсных возможностей. Бортовой компьютер несколько раз перезонировался, сообщил о неустранимой ошибке и попытался катапультировать меня. Даже сбросил дополнительный генератор мне на пояс...
Я сообщила Элиш, что мне приходится катапультироваться... Слава силам, благодаря абсолютному коду хоть не являюсь неопознанным объектом, подлежащим уничтожению!
С самого начала всё пошло не так... Кресло сработало плохо, меня отшвырнуло по какой-то крутящейся траектории, запасной силогенератор при резком рывке не занял свободное место на моём поясе, а лишь сдвинул уже имеющийся. Оба активировались, потом один отключился, второй же продолжал работать, поскольку я находилась в воздухе. Однако достичь тех слоёв, когда можно использовать обыкновенный воздушный режим, не успела, поэтому заработал вакуумный, как когда мы катапультируемся в космос.
Полоснуло ощущение, будто меня сдавило со всех сторон, в голове загудело на одной пронзительной ноте. Я перестала чувствовать что бы то ни было, кроме огромной тяжести во всём теле...
Генератор, нужно отдать ему должное, работал, опуская меня вниз, однако из-за сдвига так и не переключился в иной режим, сжимая меня силовым полем.
– Элиш... – прошептала я во всё ещё исправный олореловый прибор. – Вызови Энтони, только строго конфиденциально... Дай ему абсолютный код на вылет из замка...
– Да, да, сейчас...
Пока снижалась, я видела космолёт Элиш – однако мне казалось, что всё небо прочерчивают багряные пятна и всполохи, и сосредоточить свой взгляд ни на чём не могла.
Когда я достигла поверхности, генератор моментально отключился. Надо будет заказать моей лаборатории усовершенствование его изнутри, это же немыслимо...
Лаборатория ещё работала и над приказом растворять содержимое аптечек в скафандринах. Это пока не совсем получалось, однако аптечки уже никуда не крепились, а лекарства были рассредоточены в поясе и специальной зоне на груди, и извлекались оттуда по мысленному запросу – а некоторые даже вводились напрямую.
Элиш подбежала ко мне, хромая – она, не дожидаясь трапа, выскочила из своего приземлившегося корабля, неудачно опустилась на ногу и сломала её. Я слышала её вскрик, потом она достала шарик силовой шины-накладки, прислонила его к колену – тонкое силовое поле обволокло голень, закрепив её.
К тому времени я ощутила лёгкий укол болеутоляющего в руку, и сразу же второй, вероятно, стимулятор. Но даже несмотря на них, только невероятным усилием воли я не уходила из сознания. Земля вокруг горела – так мне казалось, – и лишь прохладные руки Элиш нежно сняли шлем и положили мою голову себе на колени. Вернее, на здоровую ногу...
– Держись, Луэли, держись, – шептала она.
– Какую же глупость мы с тобой делаем, Элиш...
– Ох, Луэли... Ты же... Он был твоим братом...
– Не только, Элиш, – прошептала я, не совсем владея своим сознанием. Да и, вероятно, был бы жив Барел, я давно бы уже не выдержала и поделилась всем с ним – иногда мне казалось, что я не могу больше нести эту боль в себе! Туман набегал на глаза и мысли, и я прошептала:
– Я так любила его, Элиш, так любила! А они... они просто подставили его, понимаешь? Узнали, что он любит меня, и что я... Боги! Какой ужас я пережила, подписывая ему приговор! Я не знаю, где он, что с ним! Как это мучительно, Элиш...
Не видела её лица, ощутила лишь, как она нежно промокнула слетевшую с моего глаза слезинку, но тут прибыл Энтони.
Он был поражён:
– Ваше величество?!
– Никто ничего не должен знать, Энтони, – прохрипела я. – Опуститесь в королевский ангар – Элиш, дашь ему код... А там слушайтесь моих указаний... Ясно?
– Как прикажете, леди Луэлин.
С трудом переводя дыхание и делая громадные паузы между фразами, я говорила им, куда идти и что открывать в потайном ходе. Энтони перенес меня в мои апартаменты. Бедная Элиш, не подавая вида, что знает хоть какие-то выходы, хромала рядом, но ни слова жалобы, ни стона не слетело с её плотно сжатых побелевших губ...
В апартаментах Энтони усыпил меня, и относительно быстро восстановил организм. Когда очнулась, он лечил ногу Элиш, тоже погруженной в сон, у которой из-за нагрузки на сломанную кость произошло несколько смещений...
...Но даже это не могло остановить нас. Максимально завуалировав пропажу космолёта, я сказала Элиш, что нужно сделать небольшой перерыв. Однако чувствовала – продержусь без таких вот вылетов не больше недели-двух... И тогда мы с Элиш решили изменить свой образ для наших предприятий.
Я приказала Энтони принести данные обо всех последних изобретениях в этой области. А также пересмотрела достижения личной секретной лаборатории.
Глава 4. Телины
Меня всегда интересовали исследования лаборатории, особенно увлеклась одним давно закрытым мной же проектом – я теперь так надеялась на него! Но сейчас искала то, что помогло бы нам радикально менять внешность – и делать это наиболее безопасным и абсолютно невыявимым образом. Сейл-грим, естественно, абсолютно не устраивал меня.
Элиш согласилась, и мы множество вечеров потратили на изучение новейших наработок.
В итоге остановились на препаратах-телинах, влияющих на работу желез, гормональное и ферментальное состояние организма. Эти исследования велись под руководством самого Энтони последние два-три года, и нигде в ООССе о них не должно было быть известно.
Правда, у препаратов имелся один недостаток – хоть они и были абсолютно безопасны для человека и невыявимы, но их способность длительной концентрации предстояло ещё повышать. Потому что при различных потрясениях и таких состояниях организма, в которых тот активно начинает выделять свои гормоны и ферменты, они переставали довлеть и уступали место естественным.
Лаборатория лишь немного успела адаптировать устойчивость своего изобретения к мелатонину, а также адреналину и некоторым другим веществам, количество которых в организме резко повышается при эмоциональных потрясениях, волнениях и стрессах.
Однако Энтони счёл нужным отдельно предупредить нас относительно использования иных гормональных препаратов, дав список тех, которыми пользоваться можно (я сразу же выучила его). А также он долго мялся и ходил окольными путями, но потом выдал комканую фразу:
– Леди Луэлин, леди Элиш, я знаю... и всё же... Неизвестно, как эти средства... Их реакция на гормональный всплеск организма... Если вы вступите в интимные отношения...
Я не стала заставлять его краснеть дальше и ответила, смеясь:
– Не беспокойтесь, Энтони, я буду верна себе....
– Я тоже, – мрачно усмехнулась Элиш.
В конце концов мы остановились на трёх основных препаратах. Ключевой касался формы и цвета глаз: учёные определили, что именно глаза задают остальные характеристики человеческого лица.
Для себя я выбрала галителин, оттенка КЛ серии Н – он закапывается в глаза, и они становятся карими, а их внешние уголки опускаются вниз (поскольку от природы уголки глаз моих чуть-чуть тянутся вверх); капля-ампула корителина оттенка КД – проглотить или ввести в кровь, и кожа делается очень смуглой; капля-ампула волотелина оттенка ТБЧ – аналогично, и волосы оказываются естественного чёрного цвета. Это сочетание делало меня наиболее далёкой от истинного вида леди Луэлин...
А кроме того, телины несколько преломляют лучи при сканировании, почти незаметно, но ощутимо для результатов. Благодаря галителину, например, немного изменяется отпечаток сетчатки – есть сходство, но нет соответствия.
Элиш, конечно, предпочла другую цветовую гамму и превращалась в рыжую зеленоглазую красотку, что ей, надо сказать, очень шло.
Действие лишь капли препаратов должно длиться около месяца, к концу срока их влияние на организм ослабевает и начинает проступать внешность, дарованная от природы. Если поддерживать всё время определённое их количество в организме, можно добиться постоянного пребывания в иной внешности. Но ежели выпить ампулку антителина, то изменения проходят бесследно.
А также мне понравилась ещё одна разработка лаборатории: иллюзин. Его тоже нужно было вводить в кровь, но, в отличие от телинов, он не был гормональным и не вступал с гормонами ни в какое противоборство. Лишь выводился из организма определённое время – в зависимости от дозы.
Мне понравилось его действие: он создавал некое поле иллюзорности вокруг того, кто его употребит. Будто на человеке становилось сложно сфокусировать взгляд, не бросались в глаза детали, даже несколько менялись формы. А кроме того он капельку изменял биополевой отпечаток, записывающийся на пласторе. Совсем немного, однако заметно для скан-систем...
Я пыталась рассмотреть себя в зеркало, приняв его. В виде Луэлин Грэт Рабэллы я была узнаваема, хотя лично я, увидев себя, заподозрила бы, что меня подменили. Но когда приняла все препараты, то стала совершенно иной личностью.
Это порадовало, но, увы, у иллюзина был один недостаток: он оказывал иллюзорное воздействие только на зрительный аппарат гуманоидов. То есть если бы на меня посмотрел галактоид, глаза которого устроены по-другому, никаких странностей он скорее всего не заметил бы. Зато и приборы не засекали этого поля...
Постепенно приказала и всем илберам создать себе вторую внешность для избежания крайних ситуаций. Особенно волновал Дэльвик. Конечно, я не акцентировала на нём внимания, но... Некогда блестящий воин, идеально натренированный и обученный, он был уже не настолько молод... Хотя, попади в руки врагам, думаю, ещё мог бы преподнести несколько сюрпризов.
Каюсь, забежала немного вперёд – всё это, конечно же, заняло время. А в тот день аварии ожидали ещё три неприятности.
Во-первых, ко мне неожиданно зашёл один из Илберов Совета зинт Еоронис Лабельн, сильно взволнованный. Он сообщил, что наша Мелен Эльэльо, декайка, тоже являющаяся Илбером Совета, попала в аварию на Дэрре, опасной для декайцев планете, и очень сильно пострадала. Судя по всему, ей придётся на долгое время отлучиться от дел.
Он оставил мне гелевую дискету с записью крушения – космолёт не взорвался, поэтому данные сохранились. Просматривая её, я задумалась, не связано ли это с какой-нибудь диверсией. Однако всё выглядело весьма естественно. Отдала приказ расследовать аварию: все эти странности не на шутку тревожили.
Во-вторых, куда-то исчез агент Фримп. Ввиду невозможности вернуть его на Дрем, он временно был отправлен на одну из других планет, и до сегодняшнего дня исправно выходил на связь.
Именно он в своё время захватил руководителей дремлянского восстания, включая Дмитрия. У Королевского Совета никогда не было причин сомневаться в его верности, однако случившееся заставило меня задуматься. Мог ли он работать на кого-нибудь другого? Мог ли он захватить Дмитрия намеренно? Устранили ли его по каким-то причинам, или просто скрыли? Связано ли это с провалом другого резидента и аварией илбера?
И уже совсем поздним вечером Михаэль доложил, что загадочный ротор бежал из дремлянской тюрьмы, и след его утерян. Это тоже сильно взволновало меня, Михаэль сообщил, что многие из наших пытались его отыскать, но бесполезно.
Однако было и счастливое событие, буквально на следующий день. Михаэль снова появился в кабинете, и это означало важные новости. Сердце учащённо забилось, неужели нашёл...
– Судя по некоторым данным, – произнёс он, как обычно занимая кресло для посетителей и почему-то становясь почти неприметным в нём, – все пропавшие осуждённые пребывают на Дреме. Принцип действия переноса пока не ясен.
– Все? – осведомилась я, умоляя себя не проговориться и не спросить о Дмитрии напрямую, и даже под столом сжала рукой какой-то колючий дискоталл.
– Похоже, мэм. Их мысли не выходят в общую сеть Опознавателей, но кое-что всё-таки просачивается.
Я кивнула, не без удивления обнаружив некоторые колебания в лице Михаэля. Да говори уже! Черти кометные, кажется, из руки, которой сжала дискоталл, полилась кровь. Ещё не хватало тут всё закапать, и чтобы он заметил. Постаралась расслабиться как могла, ожидая.
– И ещё, леди Луэлин... – всё же произнёс он. – Там упорно распространяется слух, что один из них, человек, был... близок с вами. Поэтому я решил доложить вам лично и узнать, как поступить с этой информацией – за пределы Дрема в силу их необщения с остальными планетами она не выходит, и, вероятно, нам тоже не нужно распространять её?
Изобразив лёгкое недоумение с долей брезгливости, я откликнулась:
– Вероятно, нет. Если это какой-то их замысел, пусть он потерпит крах.
– Ясно, мэм.
Михаэль поднялся, попрощался. Уверена, что он пока придержит эти данные и не расскажет о них даже Совету.
Величественно кивнув, я еле дождалась, пока глава разведслужбы покинет кабинет. Удержать внешность в спокойном бесстрастном состоянии удавалось с трудом, а прилив счастья оказался гораздо сильнее, чем мысли о том, что рано или поздно наша связь будет раскрыта. Если мне удастся спасти его... Если мне удастся его оправдать... Да я сама всем расскажу! Это же просто невыносимо...
Кажется, я готова была запрыгать по кабинету. Поднялась, обнаружила, что дискоталл впивается в руку, но даже не ощущаю боли!
Смахнув капельки крови антисептической салфеткой, неожиданно для себя поднялась и направилась к Элиш. Как же сложно скрыть радостную улыбку, увидь меня сейчас Михаэль, сразу же понял бы, что слухи не лишены основания! Но его, как обычно, уже нигде не было видно, а мышцы моего лица много лет тренировались демонстрировать ледяное спокойствие.
Да уж, похоже, Элиш тоже научилась читать меня невзирая на то, что я хочу показать.
– Хорошие известия? – спросила она, впуская и закрывая дверь.
– Да, – произнесла я, глядя ей в глаза, и вдруг не выдержала:
– Похоже, они живы... Он жив...
Она улыбнулась и сжала мою руку.

На следующий день с самого утра вызвала Мивана Орикийе.
– Я на счёт того задания, которое дала вам в самом начале войны, – проговорила, едва телепат занял изменившее форму кресло для посетителей.
– Леди Луэлин... – склонил усы чивит. – Не знаю, что могу доложить вам я. Проверил всё, что пришло в голову мне я, базу Координационного Центра вашей резиденции, базу Тьруня, регистрируемые переговоры... Нигде следов никаких нет, что кто-нибудь искал информацию про охранника вашего или знакомого его. Либо пользуясь высокими полномочиями доступа всё это вытерто было, и какие-нибудь исполнители подкуплены, либо... никто не искал информации интересующей вас...
– Вообще никаких следов, зацепок? Самых незначительных? – я еле заставляла себя сидеть и говорить ровно. Хотелось вскочить и зашагать по кабинету, запустить что-нибудь в стену...
– Истинно, мэм, вообще...
– Продолжай, – кивнула я. Чивит взглянул на меня своими янтарными глазами, после согласно откликнулся:
– Получится узнать что-нибудь если, леди Луэлин, сразу же доложу вам я...
Отпустив его, я вернулась к прерванным делам. Сегодня я собиралась навестить Мелен Эльэльо...
Надо сказать, сами декайцы немного похожи на нас, людей. Правда, руки у них шестипалые. Ноги же наоборот лишены пальцев и даже суставов, очень гибкие и подвижные, больше похожие на хвосты. Чаще два, но иногда встречаются и однохвостые декайцы.
От гуманоидов они переняли привычку передвигаться на двух опорах, хотя сами изначально ползали при помощи своих сильных хвостов.
Голова тоже напоминает человеческую, и черты лиц у них в большинстве красивы по нашим меркам. Даже волосы похожи на человеческие, лишь расцветка зеленоватая или желтоватая. Только голову опоясывают восемнадцать глаз, иногда таких прекрасных, что невозможно не залюбоваться...
Декка, планета декайцев, находится в Большой Медведице. Атмосфера и притяжение её близки земным и скорпионкиным, разве что чуть суше и жарче.
Не к чести землян будь сказано, декайцы всегда куда бережнее относились к экологии родной планеты, даже когда ещё не входили в ООСС.
Они очень рано освоили антигравитацию, и у них за всю историю практически не было наземных машин, к тому же загрязняющих воздух. А также со временем они начали строить и города свои парящими в воздухе.
В данный момент Декка представляет собой удивительное место: сама планета почти не тронута, а над ней парит громадный мегаполис. Правда, не слишком большой высоты – всего-то до пятнадцати – двадцати этажей. Некогда каждое здание и сооружение парило над одной точкой поверхности, однако потом декайцы решили, что скучно быть привязанными к единственному месту. Они объединили все строения специальными коммуникациями, гибкими мостами и тому подобным, рассчитав так, чтобы солнечные лучи попадали на землю.
А потом запустили весь этот грандиозный мегакомплекс по замысловатой траектории, и теперь он со скоростью летних облаков плывёт вокруг Декки.
Расчёт шёл на то, чтобы, с одной стороны, каждый дом за декайский год побывал в каждом квадрате над поверхностью. А с другой, чтобы всё, что произрастает внизу, освещалось необходимое количество часов.
Каждый дом имеет свой код, внесённый в общую координационную сеть планеты. Когда на Декку прибывает космолёт, его принимает ближайшей космопорт, паутиной порталов соединённый с другими. Ориентируясь по кодам, можно переправиться в нужное место, но уже без космолёта. Либо лететь на планетолёте над или под мегаполисом.
Однако, моими Помощниками, естественно, местопребывание Мелен было высчитано с максимальной точностью, и я прибыла в космопорт, находящийся рядом с её домом. Ещё не хватало Королеве ООССа скакать по порталам!
Внутри её апартаментов обстановка мало отличалась от распространённой в ООССе, разве что присутствовали разные исключительно декайские принадлежности.
Спать они, например, предпочитают не на горизонтальной поверхности, а парить в антигравитационной камере.
Вот и сейчас Мелен парила в богато отделанной, с одной стороны прозрачной камере. Одета она была в лёгкий пеньюар, руки и ноги-хвосты безвольно висели, волосы разметались в лишённом притяжения воздухе, почти все глаза прикрыты. Лицо распухло. Я могла только представить, насколько ей плохо, если, зная о моём приезде, не смогла даже выйти из камеры...
– Спасибо за заботу, леди Луэлин, – прошептала она, слабо улыбнувшись. Я слышала её лишь благодаря усилителю громкости, столь тих был голос.
– Как вы, Мелен?
– Пока я жива, значит, буду бороться, – едва слышным шёпотом отвечала она. Язык еле слушался.
– Вы молодчина, Мелен, – улыбнулась я. – Если что-нибудь понадобится, только дайте знать.
– Спасибо, ваше величество... у меня есть всё, что можно пожелать... Но... Не знаю, когда смогу вернуться в Совет... А... мне... хотелось бы туда... вернуться...
– Не думаю, что у вас будут проблемы с возвращением, Мелен. Вы – одна из моих лучших илберов...
Она признательно улыбнулась и сделала жест рукой, будто хотела протянуть её мне сквозь заградительный барьер. Но тело не слушалось, на лбу выступили капельки зелёного пота.
– Не буду забирать ваши силы, Мелен... Я приказала расследовать аварию...
– У меня... полетел... антигравитатор. Вам незачем отягощать Помощников этим... леди Луэлин... Здесь нет ничьей вины...
Услышав, что она никого не подозревает, я немного успокоилась. Всякое бывает... увы...
Тепло распрощавшись с декайкой, вернулась во Дворец, к своим королевским заботам.

После того, как мы с Элиш окончательно сотворили себе новые личности – я даже иногда развлекалась тем, что придумывала историю своей новой героини, – я приказала изготовить себе пласторовое удостоверение на имя и внешность Эйри Амильтон, несколько ооссовских кредиток и даже органические перчатки-отпечатки пальцев. Изменяли они не только линии на пальцах, но и на всей коже кистей рук, делали её будто несколько иной... Элиш же проделала то же самое на имя Шелы Баре.
Вообще, когда я за что-то берусь, я люблю продумывать всё до самых мельчайших деталей, которые могут потом и вовсе не понадобиться. Теперь куда бы я ни летала, я всегда возила их и запас телиновых препаратов с собой в поясе военного комбинезона в специальных ёмкостях внутри него, не выявляемых, конечно, никакими просвечивающими приборами, в том числе и самыми новыми s-лучевыми.
На голосовые связки нам изготовили съёмные органические пластинки с мысленным управлением: голоса делались ниже.
Мне очень нравился тот факт, что пластины полностью сливаются с голосовыми связками и для любых просвечивающих приборов становятся лишь частью организма, а не какой-то дополнительной деталью. Пожалуй, только сложным сканированием и можно было бы засечь их...
Помню, как Элиш засомневалась, что они могут слетать со связок при сильном напряжении горла – например, громком и долгом крике, или если закашляться.
– Да ну, не будут же они соскакивать по каждому чиху, – усмехнулась я, разглядывая в зеркало свою новую внешность и испытывая странное чувство, услышав от себя чужой голос. – Иначе какой в них был бы смысл?
Как две девчонки, мы начали петь и издавать различные возгласы, изучая диапазоны выносливости пластин, и даже на время увлеклись этим занятием. После чего долго хохотали, пока пластины всё же не послетали...
Когда мы с Элиш возобновили наши налёты, то постоянно использовали только новую внешность. Я иногда думала, что вдруг вот снова потерплю аварию, но не успею долететь до Скорпионки? Даже не обязательно во время тайных вылетов. Королева не должна попасться в плен, ни за что на свете, – а мы ни от чего не застрахованы. Но не могу же я сидеть всё время во Дворце?
А перед самими тайными вылетами у меня всегда появлялась какая-то полнейшая уверенность в благополучном и правильном исходе дела. Ощущение, которое ни разу в жизни не подводило меня...
Иногда я старалась удержаться и прекратить это безумие – но потом вдруг мне звонила Элиш, или я натыкалась на стереографию Барела... Или что-то, что оставалось у меня от Дмитрия, всплывало перед глазами, отдаваясь тянущей болью в сердце. И я не выдерживала, огонь снова заполнял меня, и я вновь отправлялась к ангарам и улетала, с полной уверенностью в себе, и вновь выплёскивала на врагов всю свою боль и ненависть.
«Вы хотели войны, – бывало, ожесточённо думала я, – так получите же её!»
Было у меня ещё колечко с семью различными ядами, некогда заказанное в лаборатории: мало ли где и с кем мне придётся столкнуться. Конечно, также не реагирующее на просвечивания – никому не нужно даже случайно проведать, что Королева ООССа стала носить подобные вещи. Давненько не доставаемое из сейфа, оно теперь тоже неотлучно находилось на руке.
Пожалуй, если бы мама узнала обо всём этом, она лишилась бы сознания и долго не приходила бы в себя. Только Барелу и Дмитрию я смогла бы доверить такое... И, может быть, при необходимости Элиш, которая теперь была у меня – тихая, твёрдая, спокойная, рядом со мною...

Военная лаборатория усиленно продолжала расчёты внешнего силового поля, однако это никак не удавалось. На одно заседание Совета Дэльвик даже пригласил главного конструктора, истабера Коольнохо с докладом. Тот расписал нам несколько возможных вариантов.
Радиусы обратной кривизны получались слишком малыми и, следовательно, чтобы охватить целую планету, необходимо было огромное количество космолётов. Это являлось абсолютно неэкономичным, требовало бесчисленного множества ресурсов и, к тому же, каждый корабль представлял собой дополнительный объект наводки.
Поле стандартной кривизны возможно создать практически с любым радиусом, однако в этом случае корабли, хотя бы минимальное их количество, должны находиться внутри – и, таким образом, окажутся не защищёнными от дремлян. Как вариант истабер предложил сделать два слоя и запускать их попеременно, постоянно меняя позиции станций запуска.
Ещё появилась идея натянуть прямые поля-треугольники в виде огромного космического икосаэдра или пятигранники в виде додекаэдра. В этом случае корабли должны располагаться в его вершинах – но, к сожалению, они представляли бы собой ослабляющие точки...
В икосаэдре вершин всего двенадцать, но из каждой должно выходить по пять граней, и в космических масштабах удерживать поле достаточной толщины способны огромные даже не космолёты, а платформы. То есть крупные маломаневренные цели.
В случае додекаэдра вершин целых двадцать, но зато из каждой выходит всего по три плоскости. Поэтому мы пока оставили на доработку эту идею, а также версию двойного изменчивого криволинейного поля...
После разрушения установок Эйкузэ на Дреме, наступил недолгий относительно спокойный период. Дремляне редко взлетали с планеты, бои не отличались особенной продолжительностью или ожесточённостью, будто водолеевцы продолжали борьбу из чистого упрямства.
Мы ожидали, что, возможно, они надумаются остановиться и перейти к обсуждению мирных договоров. Политические издания вовсю обсуждали эту тему, не забывая упомянуть, что Совет ООССа открыт к переговорам и сотрудничеству.
Но дремляне не собирались выходить на контакты. Вероятно, пока их поле будет действовать, они не переменят своего упорства.
Однажды Элиш зашла ко мне в апартаменты – я как раз отклонила предложение Совета временно заменить Мелен Эльэльо. Никто, правда, не возражал: Совет сейчас действовал достаточно слаженно, а в военное время мне нововведения не нужны, и так пришлось принимать кандидатуру на место Барела.
Ею стал Дорэлио Оилэрод, кентавр, давно вращающийся в высших кругах ООССа и достаточно надёжный. Не телепат: я ещё не забыла о заглохшем пока деле со всякими телепатическими странностями и ждала продолжения, которого почему-то всё не было и не было. А каждого приближенного ко мне телепата с коэффициентом выше семи Помощники наивысших категорий тщательно и кропотливо перепроверили.
Командование же Королевской Флотилией пока принял андвен Руг Уруг, как второй из оставшихся в Совете военных.
Элиш извинилась, что отвлекает меня. Мы с ней как-то незаметно перешли на «ты» во время вылетов, и сейчас она тоже не подумала о более королевском обращении – однако мне это было приятно, я не хотела делать между нами больших дистанций.
– Прости, Луэли, – сказала она, – но мне просто больше не к кому обратиться. У меня никак не получается одно задание, ты не поможешь?
– Конечно, Элиш, давай посмотрим...
Я села с ней разобраться – военно-политическое задание, действительно, было очень сложным, помню, в школе мы с Барелом вдвоём бились над своими подобными несколько дней.
Однако сейчас для меня оно не составляло особенного труда, и я объяснила Элиш все тонкости.
Мы заболтались, и через какое-то время я внезапно осознала, что разговор наш перетёк на политику и я открываю ей свои рассуждения о некоторых насущных вопросах. Но Элиш не просто слушала – она сопереживала мне, она высказывала своё мнение, она одобряла или наоборот...
...После моей аварии мы с Элиш немного изменили нашу стратегию: перед вылетом я, как и раньше, связывалась напрямую с военным штабом ООССа, узнавала расположение кораблей и соотношение сил. Но мы выбирали цели на расстоянии одного, максимум двух смещений и высчитывали новый курс. Это была тяжёлая работа, которой обычно занимаются техники. Раньше мы пользовались наработанными смещениями, но теперь нам пришлось вспомнить навыки и делать расчёты лично.
Мы появлялись в намеченных точках – благо, Водолей находится недалеко от Скорпиона – устраивали очередной внезапный погром и тут же исчезали, уходя обратно в смещение.
Визозаслонки тоже несколько усовершенствовались. Теперь отпала необходимость искать отражающий метеороид – достаточно было включить их в смещении. Для этого, кстати, использовались отражающие свойства тех же метеороидов, только усиленные в несколько раз и введённые в ёмкости визозаслонок. И действовали теперь они на расстоянии трёх смещений, а не пяти – хотя время, к сожалению, тоже пропорционально уменьшилось с пятнадцати минут до десяти. То есть, мы включали их по пути туда, а потом, возвращаясь, делали зигзаг, чтобы находиться на расстоянии трёх смещений и от своих, и от врагов – и снова запускали, успевая долететь до Зоны Невидимости.
Это всё сводило к минимуму риск, чем я пыталась оправдать поведение хотя бы в собственных глазах.
Элиш никогда больше не спрашивала меня о Дмитрии, за что я была благодарна ей. Правда иногда, очень редко, на меня наваливалась огромная чёрная тяжесть – тогда я была бы счастлива, если бы она спросила хоть о чём-то и позволила выговориться! Но потом это чувство проходило, я вновь возвращалась в норму, и радовалась, что не дала волю минутной слабости. Несколько раз даже доставала кристалл, но так и не нашла в себе сил просмотреть его...
Зато Элиш периодически заходила ко мне просто поболтать, поговорить о политике – вероятно, чувствуя, что мне это нужно. Несмотря на плотный график, я выкраивала минуты для общения с нею... И постепенно, к полугоду – вернее, шести месяцам ОВ, – когда она закончила своё обучение, то стала очень близким мне человеком, с которым я могла обсудить многие секретные вопросы.

Приняв новые внешности, мы с Элиш подходили к ангарам. Я шла чуть впереди, отворяя тайные входы, а Шела следовала за мной. Мы с ней договорились называть друг друга придуманными именами при смене обликов, даже если вероятность, что нас кто-нибудь увидит или подслушает, очень мала.
Внезапно я уловила звук удара и тихое чертыханье. Обернулась:
– Шела? Всё в порядке?
– Извини... – засмеялась она. – Споткнулась... Ничего страшного.
Я подошла к ней. Посмотрела в глаза:
– Точно? Шела...
Она вздохнула. Отвела взгляд – а я всё яснее ощущала, как что-то мучает её.
– Просто мне приснился плохой сон. Снова... Похожий снился давно... Когда Барел... – Шела судорожно глотнула воздух. Я спросила:
– Про клетку?
– Он говорил тебе? – поразилась она. Я кивнула:
– Он очень переживал за тебя.
Шела грустно и вместе с тем тепло улыбнулась. Глаза заблестели, но она сдержалась, так и не расплакавшись. Я обняла её:
– Идём, расскажешь.
– Нет, Эйри, зачем же откладывать...
– Не говори глупости! Разве можно вылетать, когда ты так расстроена и несобрана?
– Ты права... извини.
Я взяла её за руку и повела к себе в апартаменты.
– Поведаешь? – поинтересовалась по пути.
– Он был очень похож... и в то же время другой... Тогда я сидела в раскалённой клетке, а сейчас клетка была холодная... и там был ещё кто-то... Только он не пытался на меня нападать – кажется, наоборот, – Шела замолчала, и я уточнила:
– В смысле?
– Не знаю, – она пожала плечами. – Мне показалось, он хочет, чтобы я его нашла.
– Ещё один! – пробормотала я.
– Ещё один? – переспросила Шела.
– Я покажу тебе, – кивнула я, открывая выход в свою гостиную.
Там усадила её за гиперком, надела виртуал.
– Попытайся всё вспомнить, Шела, – произнесла, запуская режим пси-записи. Она кивнула, закрывая глаза, сосредоточилась.
А я поискала съёмку, сделанную давным давно – кажется, когда-то в прошлой жизни – в камере Айдвахи Прохве с моего телепорта.
Вывела на гип-площадку. Сердце стиснулось, испустив безумный приступ боли и тоски...
Боги! Тогда Дмитрий впервые попытался заступиться за меня... Хотя сам, наверное, испугался, что в смерти Айдвахи могут обвинить его...
Перед Барелом...
Я бросила взгляд на Шелу. На ресницах поблёскивало несколько слезинок, и я ощутила, как задрожали и мои веки. Прикрыла их. Опустила голову на руку, посидела так немного, заставляя себя успокоиться. Вновь открыла глаза.
Шела смотрела на меня, и я выжала улыбку. Она смахнула слёзы, я решительно вздохнула и подала команду гиперкому.
– Смотри, – произнесла.
Гип-площадка продемонстрировала нам весь разговор с влюблённым соновиком. После чего я надела виртуал и просмотрела запись Элиш.
Ощущения и правда передались жутковатые. Узкие металлические прутья со всех сторон – ни тебе силовых лучей, ни хотя бы устаревших уже, раскалённых лазеров. А я мечусь по ним – конечно же, металась Элиш, но виртуальный режим создавал эффект полного отождествления.
И внезапно там, за ними, из темноты проступает человек...
Я сразу же узнала его – это был недостающий соновик. Сын Овелия Пимона, Роберт. Он отходит, отходит, прибывает свет – и вдруг я вижу часть планеты. Размытую, без деталей – вероятно, то, что запомнила Элиш, – но это уже было не мало!
– Он показал тебе, где находится! – воскликнула я.
– Похоже, – согласилась Шела.
– Если ещё что-нибудь подобное... случится... Элиш! Сразу же говори мне! Ладно?
– Хорошо, ваше величество, – ответила она. Я и не заметила, как применила королевский тон, но окружающие всегда моментально реагируют на него.
Я улыбнулась. Сняла виртуал, выделила отрывок с незнакомой местностью и задала поиск.
– Странно как-то... – произнесла, пока гиперком сравнивал и выискивал. – Почему?
– Не знаю... Вы думаете, это не просто сон?
– Почти уверена. Сейчас дождёмся результатов.
Поднялась, заходила по комнате. Рыжие волосы Шелы Баре уже отсвечивали чернотой истинного вида Элиш, и я кинула взгляд в зеркало. Да, для меня окунуться в воспоминания тоже было тяжёлым душевным переживанием... Волосы светлели, и, чтобы не выдавать свою слабость, я глотнула антителина.
– Элиш, не забудь, что ты сейчас не Элиш, – усмехнулась.
– Ой, правда, – воскликнула она, тоже пытаясь улыбнуться. Получилось не очень-то убедительно, но я была рада и этому.
Элиш глотнула ампулу, тоже превратилась в себя.
– Я сейчас, – она вышла в сторону косметической. Приводить себя в порядок, полагаю.
Я подошла к столу. Поколебалась. Опустилась в пинокресло. Запустила запись, показывающую моего любимого... Ещё раз... ещё... Смотрела и не могла насмотреться... Приступы ледяной тоски окатывали сердце – и я ничего не могла поделать с ними.
Пока гиперком не просигнализировал, что сопоставление произведено.
Я отключила запись, глянула на выход к косметической – Элиш ещё не появлялась – и подала мысленный приказ.
Гиперком нашёл три-четыре планеты, похожие на увиденный фрагмент. Я тут же вызвала Мивана Орикийе.
В это время вернулась Элиш. Глаза слегка покрасневшие... я улыбнулась, поднимаясь, взяла за руку и повела назад в косметическую. Там на возникающей из стены полке стояла стабилизирующая крем-маска, и я молча подала её Элиш. Элиш нанесла тонкий слой на лицо.
– Спасибо, – несколько смущённо пробормотала она, пока лицо приходило в норму. – Мы... сами полетим его искать?
– Зачем? – откликнулась я, возвращаясь в гостиную. Элиш шла за мной:
– Не знаю... Я думала...
– В таком состоянии ты никуда не полетишь. А промедление не желательно... Я вызвала Мивана Орикийе, если ты не против, пусть он просмотрит эту информацию в твоей голове. Хорошо?
– Хорошо, – покорно вздохнула Элиш.
– Я не настаиваю! – воскликнула я. – Пожалуйста, если против, так и скажи. Просто думаю, что это нам поможет. Но можно отправить на все четыре планеты по отряду...
– Конечно, мало приятного, когда копаются в твоих мыслях, Луэли... Но я понимаю, это может облегчить поиск... Ведь вы с Барелом... ему доверяете, да?
– Да, больше чем многим.
– Хорошо, – кивнула Элиш.
В это время появился сам телепат, рядом с ним на силовой подставке летел мнемосканер. Фасеточные глаза чивита мерцали янтарным светом, а также я отметила, что оба жала пустовали. Обычно в моём замке представителям их расы не разрешается использовать смертельное, а вот парализующее, как правило, у моей личной охраны и Помощников высоких категорий всегда при себе.
Но я не стала заострять на этом внимания. Вероятно, он просто счёл, что появляться в моих личных покоях с заполненными жалами – не слишком подобающе...
Через несколько минут из четырёх планет у нас осталась всего одна – лучше и не придумаешь! А ещё через несколько отряд во главе со специалистом, занимающимся делом соновиков, вылетел на неё.
Не прошло и часа, как пришёл отчёт. Элиш всё ещё была у меня – прилегла на диван и задремала, пока я просматривала последние новости, доклады и сообщения. Я тихо позвала, и она, потирая глаза, подошла:
– Поймали?
– Сейчас увидим, – я запустила отчёт. На стереоэкране показалась планета Сарин, названная почему-то по имени звезды, вокруг которой вращается, сектор Геркулеса. Далее в сжатом виде промелькнул поиск нужного здания при помощи мини-зондов, оснащённых визосканерами, а также местной гипер-сети. Возникни у меня желание, могла бы просмотреть это в нормальном времени – но сочла излишним.
После появилась дверь, в которую и вошли несколько солдат из отряда – как я поняла, остальные сторожили всё, что могло послужить выходом. Впрочем, такая предусмотрительность оказалась ненужной...
Элиш вскрикнула.
Последний соновик лежал на полу мёртвый. Скорее всего, думаю, убит, хотя рядом валялся и-у-лет, на котором наверняка окажутся лишь отпечатки горе-подростка.
Не знаю, почему я была в этом убеждена, так же как и в том, что он здесь не просто прятался – скорее, его тут скрывали насильственным способом. Все следы ещё хоть чьего-либо пребывания были убраны, но я не сомневалась, что выстрелил кто-то из охранявших.
Убит соновик был несколько часов назад. Думаю, некто... скорее всего тот самый телепат... узнал, что соновик передал Элиш картинку планеты... и почему-то вместо того, чтобы перепрятать его в очередной раз, предпочёл убить.
«Вот тебе и продолжение!» – усмехнулась я мысленно, всеми силами заставляя себя не предаваться очередным приступам жалости и тоски.
Мои специалисты обратили внимание на несколько неприметных деталей, подтверждающих, что сно-телепат тут был не один. Среди них, например, следы от колёс робота-повара, очевидно, не единожды проезжавшего по зданию. Едва ли робота могли запрограммировать на убийство, хотя...
– Черти хвостатые! – перебила размышления Элиш. – Робота предпочли перепрятать, а человека!..
– Может, робота тоже утилизировали, – пожала я плечами. Элиш посмотрела на меня, успокаиваясь. Я добавила:
– Робот – ещё более страшный свидетель. Хороший специалист может восстановить любую затёртую информацию. Подождём, вдруг его найдут.
– Если его кинули в утилизатор, то никто ничего не найдёт, – мрачно ответила Элиш. Я обняла её:
– Посмотрим. По крайней мере, дело соновиков как таковых точно можно закрывать. А вот кто там ими воспользовался... Похоже, уже совсем другая история.
– Луэли... – чуть помолчав, позвала она. Я обратила к ней вопросительный взгляд, и, помявшись, она спросила:
– Что мне делать... с Овелием?
Сразу вспомнился наш разговор, когда она только-только забрала к себе бывших охранников Барела, а до этого – нашего отца.
– Тебе известно моё мнение.
– Но... Пока Роберт был жив... А теперь...
– Что изменилось теперь?
– Боль ослепляет, – прошептала Элиш. – Потеря... вызывает желание мстить.
– Угроза дорогому существу, страх за него... может быть гораздо сильнее, чем желание мести, когда всё уже свершилось.
Элиш вскинула на меня глаза и уж не знаю, что прочитала в моих, но свои отвела.
– Как бы поступила ты, Луэли? – прошептала она.
– Думаю... я оставила бы их на Дэкси, – отозвалась я.
– После такого удара узнать, что тебя... списывают за ненадобностью...
– Лучше было бы оставить их там изначально. Сейчас... конечно, сейчас всё иначе. Но ты спросила моё мнение – я ответила.
– Я не знаю... – прошептала Элиш. – Не смогу...

Глава 5. Третий
Война затянулась, и это тяготило. Вероятно, нужно завоевать Галактику Бэтазийской Культуры? Эта мысль всё чаще занимала, но я пока что не решалась перебросить туда большие силы Флота и ослабить позиции при Водолее. Или, может, объявить полную мобилизацию Галактик?.. Однако если мы начнём втягивать остальные планеты в конфликт без крайней необходимости, то они могут возмутиться... Сейчас Флот исполнял свою основную функцию – защищал Созвездия от военных действий.
Я даже подумывала о том вирусе, сотворённом моей лабораторией... Но не чувствовала себя в праве рисковать, выпуская на свободу этого монстра – в конце концов рано или поздно он мутирует и доберётся до ООССа, а такое допустить я не могла.
Несколько раз пыталась связаться с Кентилио, но он не ответил, и я оставила попытки. А наши новоиспечённые кентавропегасы докладывали, что решение начать войну у него, судя по всему, зародилось давно, и рано или поздно в любом случае реализовалось бы. По их словам, мне и так слишком долго удавалось удерживать его...
Также мы обнаружили, что на некоторых кораблях кентавропегасов стали появляться силовые поля. Неужели дремляне тайком передают им генераторы? И что будет, когда они сами смогут воспроизвести подобную конструкцию?
В тот день я была расстроена: провалился ещё один разведчик, которому было поручено разузнать, что случилось с загадочным ротором, а также о захваченных руководителях восстания, исчезнувших из Дворца. И это после того, как я намекнула Михаэлю, что раз уж дремляне пускают такие слухи, то и нам неплохо бы узнать как можно больше о судьбе Дмитрия Осба. И вот пожалуйста! Может, именно его заинтересованность Дмитрием вызвала подозрение у дремлян и послужила предпосылкой провала?
Черти кометные! Что они там с ним делают? Не готовят ли мне очередной удар? Боги, одно дело смириться со смертью, и совсем другое – изо дня в день вытягивать нервы, раздумывая, где он, что с ним, какие планы на него у дремлян, сломают ли его...
Иногда казалось, я просто не в состоянии этого вытерпеть, просто не выживу, если узнаю какую-нибудь ужасную новость: что он погиб, что его заставили перейти на сторону врага, что он сдался...
Иногда ловила себя на желании сказать что-нибудь крепкое и уж совсем не королевское. Королеве необходимо оставаться спокойной и рассудительной, решать дипломатические вопросы и не проявлять эмоции. Она такой и оставалась. А потом меняла внешность и делала то, чего делать ни в коем случае нельзя: рисковала собой, чтобы скинуть этот ужас, чтобы не обратить его на окружающих, чтобы не страдала её работа и репутация... Я чувствовала, что если образумлюсь – просто сгорю. Иногда казалось, что и Разум понимает это – и потому не останавливает.
Мы полетели и в тот день, потому что смещение уже было рассчитано и внешности изменены... На этот раз затишье не наступало долго, бой кипел несколько суток ОВ, и, увидев, что атака начала стихать, мы с Элиш решили сделать вылет.
Я стреляла почти машинально. Хотелось отключиться и ни о чём не думать. И тогда передо мной возник мощный корабль дремлян, пустил сразу несколько лучей.
Ругнув себя за неосторожность, поклялась никогда больше не вылетать в подобном состоянии!
– Эйри! – крикнула Элиш по олореловой связи, бросаясь чуть ли не на таран корабля, стреляя наперебой лучам и не успевая пресечь их.
И в этот миг откуда-то всплыл космолёт неизвестной конструкции, абсолютно непохожий ни на наш, ни на водолеевский, ни на бэтазийский – и оттолкнул мой уникальными силовыми полями. Они как бы вытянулись и спружинили, не повредив поле моего корабля. Никогда ни о чём подобном не слышала! Вероятно, он давно следил за сражением... Но спасал меня? Или совпадение?
Это было настолько странно и неожиданно – я сильно растерялась, не совсем понимая то, что произошло! Но сориентировалась ускользнуть в смещение, не выпуская из вида пространство происшествия. Элиш тоже поскорее юркнула за мной.
Вероятно, сие появление внесло переполох и в ряды противника – во всяком случае, чёткость их атаки была нарушена. Наши войска не переставали держать позиции, внешне совершенно не отреагировав на происшествие, чему я была несказанно рада. В который раз отметила разницу между чёткой пространственной координацией кораблей Флота ООССа и сумбурных подразделений мятежников – достаточно сильных, но всё-таки не дотягивающих до нашего уровня. Несмотря на это, они пока стойко удерживали свой отменно укреплённый Дрем, но лишь благодаря защитному полю! И сколько ждать, пока их ресурсы подойдут к завершению...
Меня хорошенько встряхнуло – как раз во время перехода в смещение – сработали силовые стабилизаторы, один из лучей, выпущенных дремлянином, безжалостно истребил метеоритик... А неизвестный корабль уже исчез, быстро, внезапно, как и появился, в неизвестном направлении, не оставив после себя ничего, не отражаясь в визосканерах...
Дремлянские корабли отступили под защиту силового поля своей планеты, атака окончательно угасла... Здесь остались лишь наши патрульные подразделения.
...Элиш зашла ко мне с удивлённо расширенными глазами. Я уже полностью взяла себя в руки и обдумала эту ситуацию со всех сторон.
Корабль не походил ни на один известный мне. И далёк оказался от кораблей роторов, хотя первая моя мысль была об этом.
– Луэли... – произнесла она.
– Элиш, это был кто-то третий. Третий. Я давно уже чувствовала, что что-то где-то неладно. Вероятно, загадочный ротор решил вступить в войну, но вот по каким правилам он играет?
– Он спасал тебя.
– Да откуда они могли узнать, что я там! – воскликнула, не сдержавшись, я. – Что вообще совершаю эти вылазки! Что я именно на этом корабле! Скорее всего, просто совпадение...
– Тебя, Луэли, – убеждённо сказала Элиш.
– А может, тебя? – взглянула я на неё.
Она посмотрела мне в глаза и покачала головой. Я не ответила.
Это событие вызвало большой переполох. Стереозаписи бортовых гиперкомов, запечатлевших неизвестный космолёт, были переданы в лабораторию, где данные перепроверены по множеству факторов и сопоставлений. Даже Совет собрался обсудить это дело...
В Совете, правда, основной гипотезой была та, согласно которой «разбойничья парочка» в сговоре с этим новым неизвестным. У меня не имелось возможности разубедить их, хотя я настаивала, что не поддерживаю подобную версию.
В итоге было выяснено, что конструкция корабля очень приближена к роторским, а также близка к водолеевским, и, как ни странно, к гуманоидным. А к тому же начались усиленные поиски нас с Элиш, в следствие чего мы некоторое время не вылетали вовсе.
Роторы – цейноидная (однополая) раса, поэтому если допустить, что он каким-то образом узнал о нас с Элиш, всё равно сомнительно, чтобы испытывал личные мотивы. Но может, он хотел спасти Королеву ООССа? Тогда остается главный вопрос: что и откуда он узнал, кто ещё знает? Это было непонятно и странно. Возможно, он лишь восхищался двумя одиночками, как и многие в ООССе... И, внезапно оказавшись рядом и увидев угрожающую одному из них опасность, решил прийти на помощь... После длительных размышлений это показалось самым логичным.
В тот день Элиш долго оставалась со мной, строя различные гипотезы. Я слушала, иногда потешаясь наивностью предположений, но не хотелось, чтоб она уходила.
Мы сидели на пинодиване в гостиной моих апартаментов, принимавшем любую желаемую форму. При необходимости он может растворяться в полу, как и все предмет обстановки, или меняться практически абсолютно.
– А в Основной Базе Данных ООССа ничего о нём нет? – спрашивала она.
– Элиш-Элиш... Неужели ты думаешь, что первым делом я не выяснила этого?
Она смутилась, но потом рассмеялась:
– Ну надо же мне высказывать какие-нибудь идеи, и я не виновата, что у тебя на всё уже есть ответы.
Усмехнувшись, я на минуту обняла её:
– Тогда высказывай. Да, в Базе Данных числится множество пропавших без вести роторов, за последние годы их накопилось порядочно, а мы точно не знаем, когда он попал на Дрем. И у некоторых из них даже есть свои спутники, астероиды, я не говорю уж о космолётах. Я теряюсь в догадках, Элиш.
– Может, это какой-нибудь учёный?
– И учёные среди них были. Но кто мог не угодить Дрему и чем, остаётся неясным.
– А если пойти по спутникам?
– Помощники этим сейчас и занимаются.
На следующий день я даже вызвала илбера Марга Гранрена. Планеты роторов больше походят либо на уплотнённые газы, либо на разреженную материю – и находиться в наших условиях для них несколько непривычно. Проблем с атмосферой не имеется, а вот с быстротой движений, и полётами за счёт вращения собственного тела, при нашей силе тяжести возникают очевидные неурядицы.
Впрочем, они одна из древних космических рас, и давным давно научились строить здания и космолёты из твёрдых веществ – в газообразном облаке не слишком-то выйдешь в космос, по крайней мере, если оно не приближается по своим размерам к планете... Поэтому с веками роторы привыкли к тому, что большинство жилых планет – плотные тела.
Ожидая илбера, я вдруг вспомнила, как бывала на роторской планете... Когда отталкиваешься будто от воздуха и летишь в нужном направлении – ощущения просто захватывающие!
Марг прекрасно сориентировался, зачем я позвала его, и сразу же принёс военный кристалл со всей собранной информацией.
Просматривая огромную сводную структурную таблицу с именами, стереографиями, краткой справкой относительно биографии и наличия спутников или баз, я ощущала, как всё сложнее удерживать мышцы лица. Хотелось чертыхнуться, и покрепче...
– Каждый из них мог попасть на Дрем, леди Луэлин... – произнёс Марг, будто прочитав мои мысли. Я кивнула:
– Взаимоотношения с Дремом проработаны?
– Я склоняюсь к тому, что это кто-то из тех, кто вынесены в отдельный список... Но на Дреме имя содержавшегося в тюрьме ротора скрывают... И стереографий его тоже не хранится. А пересланное пси-фото я отдал в лабораторию для сопоставления.
Я пробежала глазами указанный десяток пропавших. Все они имели отношение либо к науке с техникой, либо к политике. У каждого имелось нечто покрупнее космолёта.
Покачала головой. Слишком мало данных. Действительно, любой из них мог попасть на Дрем и поссориться с Дэрихом Шон Драммером. Любой из них мог выстроить станцию или лабораторию, научно-исследовательскую например. Скорпионка просто не в состоянии отследить всех – под нашим пристальным контролем в основном военные объекты.
– Продолжайте, – кивнула я, ощущая, что это, в принципе, бесполезно. Допустим даже, мы выясним личность... А дальше? Как найти его? Как выйти на контакт? Затерянный где-то меж звёзд объект, о котором мы ничего не знаем...
А если предположить, что давешний корабль также принадлежит ему, следовательно, у него есть возможность не отражаться в сканерах...
В этот момент со мной связался дежурный из ОКЦ, человек. Я ответила ему, Марг замолчал, ожидая.
– Леди Луэлин, – произнёс дежурный, отдавая честь, и мой намётанный глаз определил едва уловимое волнение. – Мы только что получили... переправляю вам. Кодированное одним из военных шифров неолореловое сообщение. Источник отследить не удалось.
Кивнув, я запустила полученный пси-файл. Сумбурные знаки, повинуясь ключу в моём гиперкоме, начали выстраиваться в стройную систему. И вскоре глазам предстало известие, что в Королевской Вспомогательной Службе Дворца есть вражеский разведчик. Прайер Дэр Йоккес, из дремлян, но уже несколько десятилетий работающий здесь. Даже стереография материализовалась...
– Проверьте его, – кивнула я дежурному, а илберу запустила на дубль-ком. Марг придвинулся поближе к столу, внимательно рассматривая расшифровку бугорками глаз. Задняя часть его тела начала задумчивое вращение вокруг своей оси...
– Слушаю, мэм, – откликнулся дежурный.
– И военный шифр смените... – добавила я.
– Обязательно, мэм...
Я понимала, что они и сами догадаются не использовать больше этот шифр, но... лучше перебдеть, чем недобдеть.
– И что вы думаете? – поинтересовалась я у Марга, распрощавшись кивком с дежурным.
– Думаю, всё станет ясно тогда, когда мы убедимся в том, правильную или ложную информацию нам передали... – осторожно произнёс ротор.
– Безусловно, – откликнулась я, придерживая пока свои выводы при себе.
Уверена, он и так понял, что здесь может быть связь с его поручением. А может и не быть... Если эта информация, например, всё от того же неведомого телепата... Про которого я пока не рассказывала даже Совету... На всякий случай.
Через некоторое время адмирал пришёл переговорить на счёт сложного сканирования – процедуры не только чрезвычайно трудоёмкой, но и личностью тяжело переносящейся. Для подобного шага нужны очень веские основания...
Однако война... Я не долго колебалась, и, видя, что Дэльвик сам считает сложное сканирование наилучшим решением вопроса, разрешила примерить его к указанному неизвестным дремлянину, так как лиредин его не разговорил.
В результате выяснилось, что полевые структуры водолеевца некогда были подвергнуты разного рода излучениям, чтобы изменить биополевой слепок для пласторы. А в мыслях обнаружился телепатический блок. Уровень защиты оказался слабым для сложного сканирования, и нам во всей красе предстали скрытые мысли тайного агента Дрема...
Оказывается, он ещё и имел доступ в лабораторию... Я ощутила, как во мне вскипает всплеск ненависти: он мог быть тем, кто подбросил Дмитрию каталог, заманивший его на Тантрон!
«А мог и не быть,» – остановила я себя, заставляя успокоиться... На момент сканирования дремлянин не думал об этом, и за давностью события в верхних слоях сознания подтверждений тоже не нашлось.
Зато стало окончательно ясно, что в войну вступила третья сторона – если дремлян и Кентилио считать одной, поскольку друг с другом они не воевали. Пока, за неимением ничего лучшего и не будучи полностью уверенными в том, что это тот самый ротор, мы обозвали его гениально и просто – Третий. Точнее, слово просто вошло в оборот, никого не спросившись, и намертво приросло к неизвестной силе.
– А может, он всё же влюблён в тебя, – говорила Элиш, снова проводя свободное время в моих апартаментах.
– Однополым это не свойственно.
– А может, он однополый со странностями, – смеялась она. – Как и эти дремляне, их вся планета такая, со странностями.
– И все в меня влюблены, – смеялась и я.
– А вдруг? – вопрошала она, и мы начинали строить весёлые теории.
– Например, все их мысли доступны всем, – хихикнула она, – и если кому-то пришла мысль влюбиться в тебя, то стала всеобщим достоянием. Хотя я совершенно не понимаю, зачем всем нужно знать все мысли!
– Да просто у Дэриха Шон Драммера их было мало, вот он и решил законным путём у других позаимствовать.
Элиш залилась задорным смехом, но мои размышления повернулись немного в ином русле:
– Вообще-то, дремляне боятся какого-то пророчества – может, они видят во мне огромную угрозу своей расе?
– В таком случае они перестарались и сами создали себе угрозу в твоём лице, – сказала она и несколько помрачнела. А потом внезапно воскликнула:
– Ох, Луэли, я так хочу ребёнка! Почему у меня нет даже ребёнка от него? Почему?
Она горячо посмотрела на меня, и я вновь обняла её, положив её голову себе на плечо. Такой огонь горел в этих словах, что я невольно ощутила то же самое: почему у меня не осталось хотя бы ребёнка от него? Если уж нам не суждено быть вместе, почему я не могу любить и заботиться о его ребёнке?
Но королева тут же напомнила о том, каких предосторожностей мы придерживались, чтобы сохранить всё в тайне, и мысли вновь потекли холодным расчётливым руслом. А Элиш горько прошептала:
– Я никогда уже не смогу... Прости, Луэли, я не буду... Давай... Давай слетаем в какое-нибудь детское заведение... посмотрим на малышей...
У меня не было ни особого желания, ни времени на подобное, но я не смогла отказать ей и ответила:
– Давай, Элиш.
Ночью, облачившись в единственное оставшееся мне одеяние Дмитрия, я сидела в кровати и перебирала его вещи. Слова Элиш вызвали новый приступ...
«Смирюсь с этим позором...» Зачем, ну зачем я сказала такое... Мрачная усмешка Дмитрия до сих пор обжигала сердце. Разве смогла бы я жить, если бы приговор исполнили? Если бы у меня не осталось даже этой истончённой, хрупкой надежды увидеть любимого снова?
Стиснув зубы, помотала головой, заставляя себя успокоиться, а тоску покинуть мысли. Сожалениями ничего не исправить, ничего не добиться.
Взяла в руки записку о Великом Рукаве, повернула её, разглядывая распечатанный адрес. Обнаружив его впервые, я сразу же поинтересовалась, чей он. Оказалось, это обычное жилое здание, приобретённое на Земле несколько лет назад на имя некоей Женнит Меллини с Ойро. Сама она там, может, раз и появилась, однако постоянно не жила, и дом практически пустовал. Как ни странно, он не был скрыт никакими силовыми полями, так что вполне мог стать приманкой для любителей поживиться, но Женнит это, похоже, не волновало. Она происходила из достаточно богатой семьи и в данный момент ничем особенным не занималась – жила в своё удовольствие на проценты с родительских капиталов.
Тогда я не стала подключать Помощников для слежки – в конце концов, может, этот адрес вовсе не волновал Дмитрия и лишь случайно попался под руку. Однако сейчас, снова просматривая свои скудные сокровища, я вдруг зацепилась на нём... Даже задала команду гиперкому, проверить, что там случилось за последние месяцы с этим домом, не продали ли его, не обосновалась ли в нём хозяйка...
Всё оставалось по-прежнему, заявиться к ней и спросить, не знакома ли она с Дмитрием, казалось мне не слишком удачной идеей. Да и Дмитрий, насколько мне известно, никогда не бывал на Ойро, а в сведениях, собранных гиперкомом о Женнит, не упоминалось ни одной из планет, числящихся в его досье.
Но завтра я собираюсь на Землю... И вовсе даже не по работе... Может, мне отправиться туда пораньше? Запас телинов подталкивал к сумасбродству...
Глава 6. Странный дом
Мы летели в одно из детских заведений на Землю, взяв в охрану моих телохранителей – среди которых не без моего участия оказались Глен Ди и пилот Дик Диффер. Элиш настояла на том, чтобы выбрать не очень богатое и выделить ему какой-нибудь роскошный подарок. Она долго что-то придумывала, а я от себя добавила космолёт со всякой вкуснятиной, любимой детишками – сам космолёт, конечно, тоже оставался там.
Однако перед тем, как прибыть непосредственно туда, я сообщила, что необходимо залететь в квартиру мамы.
Там оставила Элиш с охранниками в одном из помещений, и даже запустила старинного автоофицианта, былую гордость семьи. Пока он предлагал напитки и закуски, я позвала Глена и Дика в центральную комнату.
– Знаю, что могу доверять вам, – произнесла неофициально. – Мне нужно заглянуть в одно загадочное местечко...
С этими словами глотнула иллюзина, а также волотелина, чтобы мои длинные распущенные волосы почернели – менять ещё и кожу с глазами показалось излишним. Вместо этого сменила некоторые части одежды, чтобы во мне совсем уж сложно было узнать Королеву – например, надела пляжную шляпу, за широкими полями которой можно скрыть лицо, и солнечные очки. Едва ли кто-нибудь станет ожидать от меня подобного шага, да и задерживаться не собиралась...
Под взгляды Дика и Глена, достаточно удивлённые и любопытные несмотря на профессиональную выдержку, я активировала давно простаивающий портал, основным достоинством которого был переносной пульт. Где бы на Земле я им ни воспользовалась, обязательно попаду обратно – если не считать защищённые от перемещений места. Кстати, никаким другим способом использовать портал, находящийся в квартире, для проникновения вовнутрь нельзя.
Вскоре мы вышли в парке поблизости интересовавшего меня адреса.
– Почему вы не захотели поручить этого кому-нибудь? – полюбопытствовал Дик. Я пожала плечами:
– Не захотела...
Больше он вопросов не задавал.
Дом, значащийся в адресе, стоял на своём месте – на крыше одного из гигантских мегаполисов, рядом с искусственным водоёмом и тем самым парком, в который вышли мы – по-прежнему не скрытый никакими полями и доступный любому желающему. Он был невелик: я насчитала три этажа с мансардой. На некотором расстоянии сзади него виднелась ветроулавливающая станция – ветер перерабатывается, не мешая своим присутствием местным жителям, а заодно и снабжая их энергией. Поэтому воздух дышал теплом, как и подобает обычному летнему дню.
Дом окружала золо-тановая вычурная ограда, её ворота оказались заперты, однако перелезть через неё не составляло абсолютно никакого труда. Вокруг было пусто и спокойно, капал редкий дождь, невзирая на который в небе сияло солнце. Соседние дома находились на большом расстоянии друг от друга – признак дорогой застройки. На земле, конечно, было бы ещё дороже, но купить особняк на гигантской многокилометровой крыше – тоже не так-то просто.
– Весело будет, если здесь вдруг сработает какая-нибудь сигнализация и нас схватят, – усмехнулась я, пробежав рукой по пульту от портала, прикреплённому на поясе. Спутники улыбнулись, с удивлением наблюдая, как я перемахиваю через забор. Не каждый день застанешь леди Луэлин за подобным занятием.
Для себя я решила, что ни за что на свете и никому не выдам причину этого визита!
Всё оставалось таким же пустым, дверь дома поддалась на удивление легко, и мы вошли вовнутрь.
Зажёгся гостеприимный свет, замерцала силовая лестница, даже загорелась пиктограмма со знаком «выход». Мы огляделись...
– Что мы ищем, леди?.. – начал Глен, но на мой предостерегающий взгляд оборвал себя и ограничился словом «леди».
– Скорее, кого, – улыбнулась я. – Хозяина. Или его вещи.
– Тебе проще было бы выдать ордер на обыск, – усмехнулся Дик.
– Проще, – согласилась я. Он взглянул на меня и промолчал. Понял, что слишком многого не договариваю.
– Один из нас может обойти дом, другой останется при вас, – предложил Глен. Я качнула головой: дом собиралась обойти сама. Ничего не ответив, они направились следом за мною.
Первые три этажа оказались пустынны, двери любезно открывались перед нами, демонстрируя небогатую, но достаточно уютную обстановку. Множество диванов, столов, которые, как ни странно, до сих пор сохранились, несмотря на отсутствие охранной системы, пиношкафы в стенах... В одном кухонном помещении стояло несколько чашек, будто пару дней назад из них кто-то пил, а убрать поленился... На каждом этаже имелся портал и гиперком.
Глен вопросительно взглянул на меня, подойдя к одному из гиперкомов, и в ответ на мой кивок запустил его. На экране возникла красотка Женнит и с весёлым огоньком в глазах сообщила: «Я разъехалась в неизвестном направлении. Если у вас есть, что сказать, говорите. Может быть когда-нибудь я загляну сюда...»
Женнит весело засмеялась, запрокинув голову, и растаяла. Глен пробежался пальцами по сенсорам ввода, но обнаружил лишь виртуальный адрес, на который девушке можно было написать в случае необходимости.
– Ничего... – сообщил Глен, оборачиваясь ко мне.
– Для кого и для чего здесь этот дом, интересно? – произнёс Дик.
– И мне интересно, – усмехнулась я, ступая на лестницу, ведущую в мансарду.
Там открылось большое, по-прежнему пустое помещение, из которого вели ещё две двери. Одна выходила в косметическую; отворив же вторую, мы застыли в замешательстве.
На фоне окна высвечивался силуэт обнажённой девицы с длиннющими волосами. Она парила – левитировала – невысоко над диваном, сложив ноги крест-накрест и закрыв глаза. Волосы скрывали почти всё её тело и опускались ниже, на диван – возникало ощущение, будто она стоит на своих волосах.
С первого же взгляда я поняла, что это не Женнит, хотя черт её лица против света было не разобрать.
Едва мы вошли – я ещё подбирала, что бы такое сказать – девица открыла глаза, испуганно вскрикнула и свалилась на глухо пискнувший диван. Тотчас возле неё сверкнул портал – или что-то очень на него похожее – и она исчезла. Глен с Диком изумлённо взирали на меня, но я была удивлена не меньше!
– Что это было? – пробормотал Дик.
– Вы разглядели её лицо? – поинтересовалась я, обнаружив, что Глен запустил какой-то прибор. Проверял след перемещения. Умничка.
– Нет, – ответил он, и Дик тоже качнул головой, обходя комнатушку. Пробежав пальцами по виртуальной панели пространственного определителя, Глен взглянул на меня ещё более удивлённо:
– Следа не видно, ва... леди. Или она очень далеко переместилась, или смогла как-то скрыть свой след, или... воспользовалась не стандартным порталом.
– Не военным же, – откликнулась я. Да, военные отследить невозможно. Или вот то странное перемещение, как в камерах... Тогда тоже мелькнул какой-то свет, но, по-моему, несколько иной. Хотя, как знать...
Обойдя дом ещё раз и так никого и не встретив, я запустила свой пульт-портал, и мы беспрепятственно вернулись в квартиру. Пока я возвращалась в вид леди Луэлин, Глен с Диком молчали. Напомнила им о том, чтобы они никому даже случайно не проболтались об увиденном, а также попросила, если вдруг узнают что-нибудь о неизвестной девице, непременно рассказать мне. Не сомневаюсь, что они восприняли это как пожелание и постараются выяснить о ней хоть что-то. Как, впрочем, и я...
Элиш уже заждалась. И хотя мысли постоянно крутились вокруг странного дома, я отправила их на периферию сознания и занялась тем, зачем мы сюда и прибыли...
Наше неожиданное посещение, разумеется, стало целым событием на ближайшие полвека в местном учреждении, и мне приятно было видеть и радость детишек, и нежность Элиш, хотя сама я давно готова была вернуться назад. Но там вновь посетило минутное тяжёлое чувство, что нет у меня ничего от любимого, – ничего и никого...
Тут я с удивлением заметила, что вокруг Глена Ди собралась большая весёлая ватага, и он направился ко мне:
– Разрешите обратиться, мэм?
– Конечно, Глен.
– Можно мне их покатать на космолёте?
Я улыбнулась:
– Можно, Глен. Можно даже на королевском.
– А вы тоже с нами полетите? – восхищённо спросил один из трёх-четырёхлетних мальчишек, и я подумала: «А почему бы и нет?»
Ох, однако же, и сложно справиться с такой оравой малышни! Они бегали по космолёту, засовывая свои любопытные носики во все заманчивые щёлочки, и мои охранники, я думаю, устали так, как не уставали никогда.
Мы полетали совсем недолго, однако я сделала безоговорочный вывод, что воспитательницей мне не быть никогда, даже если титул королевы упразднят вовсе, весь ООСС разгонят по созвездиям, и эта работа окажется последней вакансией в мире, а у меня не останется ни одного оосса. Зато Элиш, похоже, способна была справиться и не с такой оравой!
Когда мы возвратились – наши экскурсанты ещё более возбуждённые происшедшим с ними дивом, а мы хорошенько вымотанные – в детское заведение прибыла группа маленьких тассов, на запланированную экскурсию.
Прелюбопытно было наблюдать эти небольшие мячики, борющиеся с непривычным им тяготением и очень смешно и неуклюже прыгающие на постоянно складывающихся ножках-шеях.
Такие обменные экскурсии – дело обычное, но я вдруг подумала, насколько легко дети разных рас находят способы общения друг с другом...
Мячики скакали вокруг детишек-людей, открывая свои удивлённые отверстия, а наши детки пытались поиграть с ними в футбол в прямом смысле слова, на что те не обижались и даже наоборот. Славная получалась игра, когда у каждого футболиста по личному мячу, движущемуся согласно своим пожеланиям!
Однако всё это приятное посещение омрачил небольшой эпизод. Мы уже собирались уезжать и прощались возле космолёта, охрана встала сзади нас с Элиш, но тут один разыгравшийся тассик сильно стрельнул током маленького мальчика, а сам отлетел в меня. Это было неожиданностью, потому что маленьким тассам обычно не позволяется подключаться к источникам тока, и все взрослые переполошились.
Глен Ди словил летящий мячик, тоже получив сильный перепуганный разряд, но он поставил дитёнка, погрозил ему пальцем, и, не дожидаясь моих указаний, кинулся к мальчику.
Мы все тоже подошли к нему. Его обожгло не сильно, и прибежавшие доктор с санитарами унесли его, уже пришедшего в себя.
После этого отбыли – Глен отказался от предложенной медицинской помощи и обработал свой ожог на космолёте сам. Мы с Элиш устроились на пинодиване каюты, остальная охрана ещё стояла в дверях, а Глен, заканчивая лечение сидя в пинокресле напротив, неожиданно обратился ко мне:
– Простите, леди Луэлин, мне ждать выговора?
– За что же, Глен?
– Мне положено было защищать вас, а не бросаться к этому мальчику.
– Но вы защитили меня, – улыбнулась я. – Вы видели, что я вне опасности, а за то, что успели сориентироваться и прийти на помощь пострадавшему ребёнку, объявляю вам благодарность.
Я подала ему руку, специально так, дабы он пожал её, – что он и сделал, поднявшись. Но потом, уже почти отпустив, всё же быстро поднёс к губам.
Несколько минут прошло в молчании. Затем я отдала охране команду «вольно», и они разместились в пинокреслах и на диванчиках.
– Можно вопрос, мэм? – вновь нарушил тишину Глен.
– Пожалуйста.
– Скажите, вы любое событие способны обернуть так, как вам хочется?
– Существует множество точек зрения, я же лишь умею находить нужную мне. Это вы к чему, Глен?
– Без какого-либо умысла, эйс Луэлин. Просто чем больше я узнаю вас, тем большее восхищение вы у меня вызываете.
«О, Глен! – вдруг захотелось сказать. – Если бы любое! Если бы могла обернуть так, как мне хочется, то, что...» – я оборвала себя на этой мысли, вновь перекрыв её доступы к сердцу. Но показалось, что прочла понимание во взгляде охранника – как будто он услышал всё, что чуть не сорвалось с губ, и поддерживающе улыбнулся одними глазами.
Однако это был внутренний диалог двух людей, не видимый посторонним, хотя королева продолжала также мягко и чуть-чуть снисходительно улыбаться, а охранник почтительно поддерживал беседу.
Дома меня встретила мама. Когда мы остались одни, она почему-то вдруг начала допытываться, отчего это меня потянуло на увеселительные прогулки.
– Это не прогулка, а благотворительное мероприятие, – ответила я, заходя в свои покои.
– Ты не влюбилась, а? – внезапно изрекла она, следуя за мной.
– С чего бы это, мама.
– Мысли про детей у женщин обычно заходят, когда они влюбляются.
– Или, может, когда достигают определённого физиологического уровня развития? – я отошла к витражу в парк-сад, намереваясь поскорее заканчивать разговор.
– Ты хочешь ребёнка? – она тоже не стала никуда садиться, а приблизилась ко мне.
– Мама, что за грандиозная гора из одной песчинки?
– Я же вижу, как тебя что-то мучает. Ты не...
– Мама, пожалуйста! – несколько оскорблённо произнесла я.
– Извини, Луэлин. Это мне так... вспомнилась одна давняя история... – она чуть помолчала, взглянула на моё не смягчающееся лицо и добавила – вероятно, чтобы перевести тему:
– Я... собираюсь после войны переехать на Землю, у меня есть небольшая идея по работе, хочу опробовать её.
– Не думаю, что эта война закончится скоро, – мрачно произнесла я, вновь вспомнив играющих детишек. – Она как спиральная бесконечная дорога на поверхности планеты – конца-края не видно, а мы идём и идём гигантскими кругами, когда могли бы легко и просто проделать этот путь от полюса до полюса по дуге... – я отвернулась, провела рукой по гип-стеклу.
– Ты же королева. Найди его.
– Ищу. Только, боюсь, его сравняли с землёй, прежде чем начертать новый.

На срочно созванном военном совете присутствовали все Илберы – не считая пока ещё недееспособной Мелен Эльэльо. В последнем бою дремляне неожиданно сделались невидимыми для наших сканеров – ненадолго, правда; однако напряжённое ожидание, где же и когда они выйдут из смещения, сказалось не самым лучшим образом на наших нервах – или что там имеется у остальных галактоидов.
Моя лаборатория уже вовсю трудилась над этим, беря за плоскость расчёта силафорийную основу, однако у нас закрадывались сомнения: может, здесь нечто абсолютно иное? Кроме прочего, я переживала, не попали ли к врагам расчёты визозаслонок...
Едва узнав об их новой выходке, Дэльвик отдал распоряжение по всем планетам закрыться силовыми полями. Конечно, до сих пор дремляне воевали лишь со Скорпионкой и не считали разумным задираться с иными цивилизациями – после неудачной попытки атаковать планету, находящуюся в процессе обустройства. Однако, получив такую возможность, вполне могли попытаться нанести удары исподтишка...
Совет обсуждал тяжёлый вопрос. Назрела срочная необходимость закрыть Дрем силовым полем, хотя оно всё ещё не было проработано так, чтобы сделать неуязвимыми тех, кто станет его обеспечивать.
После долгих споров и разбирательств – заседание длилось почти сутки – мы остановились на додекаэдре. Двадцать платформ уже были приготовлены и оснащены мощными установками Эйкузэ. Лаборатории дали несколько дней на последние доработки и помощь войскам в запуске грандиозной системы...
А также меня порадовал улучшенный вариант визозаслонок. Они по-прежнему не срабатывали при включении на расстоянии ближе трёх смещений до объекта, однако время теперь увеличилось до нескольких часов. То есть, летя издалека, было бы весьма неплохо ими пользоваться.
Поэтому, как ни жаль мне было расставаться со столь замечательным маскировочным средством, я рассказала о нём Дэльвику, сообщив, что самое время опробовать одну из недавних разработок лаборатории, и приказала оснастить ёмкостями платформы. И начать оборудовать все корабли нашего флота.
Несмотря на решение тяжёлых вопросов и проблем, мне нравилось отдаваться работе. Уставать настолько, чтобы никаких мыслей больше в голову не прилетало... А в редкие периоды затиший и отдыха незаживающая рана моя напоминала о себе, заполняя сердце и душу неизбывной тоской. Казалось, сколько бы времени ни прошло, никогда не исцелиться от неё...
Через некоторое время я попросила Глена вновь наведаться на Землю, в тот странный дом. Но он оказался пуст, никаких загадочных созданий больше не обнаружилось в нём. Как и через десятиделю, когда я тайком отправила туда и Дика...
...Однажды вечером мы с Элиш сидели в моей гостиной, и я дала мысленную команду гиперкому слегка откинуть спинку дивана и раздвинуть часть потолка. Там открылось небо Скорпионки, такое ошеломительно красивое, исполненное ясных чистых цветов...
Силовой барьер осуществлял роль охранного заграждения, однако не сказывался ни на представшем взору великолепии, ни на лёгком порыве ночного ветерка, овеявшем наши лица...
– Элиш, – позвала я, – глянь...
Она опустилась рядом со мной, и мы долго смотрели на небо. Ракурс обзора был подобран так чудесно, что перед нашими глазами представал едва уловимый точёный силуэт одной из дальних башен замка на фоне ярких сияющих звёзд...
Разве может быть, что сейчас там, в чарующей красоте и гармонии, тысячи живых существ истребляют друг друга, даже не представляя себе достаточно ясно причин для этого? Вот уже почти целый год Общегалактического Времени изо дня в день гибнут десятки космолётов и галактоидов в них, сражаясь, по сути, ни за что! Меня внезапно поразила вся глубина бессмысленности данного занятия, но я уже была не в силах остановить войну, не в силах унять это безумие...
Я полулежала на диване и ощущала около себя Элиш, и мне было необъяснимо хорошо рядом с ней. Вероятно, Элиш чувствовала что-то очень близкое, потому что вдруг она тихо произнесла:
– От любви до ненависти один шаг...
– И как легко разрушить вековую гармонию Вселенной несколькими искусственными лучиками... – прошептала я.
Мне захотелось уткнуться в эту мягкую женщину и поплакать. Но я не имела права плакать. Тем более, в кого-то. Пусть даже это будет самый близкий мне человек... За весь жуткий год войны я ни разу не выпустила из себя слёз – с тех пор, как заставила их застыть над пласлистом приговора.
И вдруг я почувствовала, что она уткнулась мне в плечо. И на нём я ощутила нечто мокрое и тёплое. Я могла бы поклясться, что оно солёное...
Мне стало досадно. И вместе с тем тепло.
– Прости, Луэли, – сказала она. – Это первый и последний раз... Я не буду... Знаю, что ты это не... приемлешь... Я не тоскую...
Я улыбнулась.
– А ведь когда-то ты была мне неприятна, – неожиданно усмехнулась она.
– Ты мне тоже, – откликнулась я.
– Твоя надменность и жестокость вызывали у меня непонимание и ужас... а у тебя такое большое, нежное и сильное сердце, королева.
– Никакое у меня не нежное сердце!
Она снова усмехнулась, промолчав. Но взгляд говорил гораздо больше, чем любые слова. Я улыбнулась, неожиданно для себя чмокнув её в щёку. Элиш обняла меня, уткнулась носиком в мою, и я ощутила, как она подавила вздох. Вдруг стало так приятно и хорошо! Я знала, что завтра она будет давить в себе всю свою мягкость, нежность, любовь – а сейчас мне было так ласково, тепло, уютно с ней. О, как я теперь понимала Барела! Ну конечно, это удивительная женщина – его Элиш.
Она откинулась на спинку, вновь рассматривая созвездия.
А я думала о давней звёздной ночи Эйлианны... Сердце терзалось и рыдало, вспоминая ту единственную безумную и внезапную любовь, которая подарила мне сумасшедшее счастье – и вместе с ним сумасшедшую боль... Уж не знаю, откуда у меня взялись силы, чтобы снова удержаться от приступа слёз.
Элиш всё так же смотрела вверх – наверное, звёздная даль и у неё вызывала собственные сокровенные воспоминания.
Мы молчали каждая о своём и постепенно задремали рядом.
Утром я поднялась отдохнувшая и свежая. Теперь всё сложится хорошо, я знала это. Будто в жизни случился переломный момент, будто нити судьбы вчера выстроились, придавая уверенности, сбрасывая прошлое. Странное, иррациональное чувство...
Элиш уже не было, но когда мы увиделись – на ней не осталось и следа тоски, и я ей была за это благодарна.
Несколькими днями позже ООСС запускал силовое поле. Благодаря визозаслонкам, дремляне не засекли платформы, пока те не вышли из последнего смещения и не оказались в пределах оптической видимости. Поначалу противники не разобрались, что происходит, однако потом поняли – и подняли в космос, наверное, все имеющиеся космолёты! Они изо всех сил пытались не дать сделать задуманное...
Не удержавшись, мы с Элиш тоже отправились туда.
Королева наблюдала за развитием событий из собственного кабинета, на стену которого проецировалось объёмное изображение. Сделав перерыв, она попросила не беспокоить её в ближайшее время...
У нас было не более часа, однако нескольким врагам не пришлось вернуться сегодня на Дрем...

Глава 7. Нападение на штаб
Уже на обратном пути мы увидели в сканерах одинокий корабль Бэтазийской Культуры в соседнем секторе. Кентилио и раньше вызывал у меня отвращение, а особенно оно проявилось после начала войны. Терпеть не могу подобных существ! Тем более, что я из сил выбивалась и сделала всё возможное, дабы разубедить его в надобности военных действий. Разве вот только замуж не вышла...
На корабле был какой-то голубой флаг в виде горящего пламени. «Чучело!» – насмешливо и жестоко подумала я. Не интересуясь, почему его пропустили сквозь сеть, да и вовсе не сговариваясь, мы свернули с расчётной траектории и расстреляли его. В упор. Он даже не успел послать луч. Мы расстреливали всех. Всех врагов, попадавшихся на нашем пути. Без исключения.
В космосе одиноко плыл по странной случайности уцелевший голубой пламя-флаг, и это выглядело немного жутко...
Вдруг на нас буквально шквалом посыпались корабли дремлян. Нет, ну решили же не сворачивать с рассчитанных траекторий! И зачем было отвлекаться на этого бэтазийца?
Элиш пробормотала в свой включённый олорел нечто невразумительное – я не стала прислушиваться, примерно представляя себе содержание.
Мы моментально ушли в ещё не просчитанное смещение... Однако несколько из сотен выпущенных лучей всё же достигли своей цели, и оба наши корабля виляли всеми своими подвижными частями, как разнервничавшиеся зинты из сектора Телескопа.
Я подбавила количество телинов в организме, испытав изрядную нервную встряску, и понадеялась, что Элиш и без моего заботливого совета догадается сделать то же самое. Наши бортовые компьютеры тем временем высчитывали, как можно добраться прямиком до Невидимой Зоны, не выходя из смещения: дремляне едва ли рискнут сунуться в неё за нами.
Мы включили визозаслонки, надеясь, что штабу сегодня не до того, чтобы отслеживать нас...
Обычно само по себе смещение занимает несколько мгновений, но сейчас мы как бы зависли в опасной шаткой субстанции не-пространства – или четвёртого измерения? Учителя всегда строго напоминали нам, что нельзя делать этого, что при переходе смещение должно быть просчитано хотя бы наполовину... Что длительное пребывание в этой неизученной среде опасно и последствия его непредсказуемы... Нас может выкинуть, например, на другом конце Вселенной...
Я старалась не задумываться об этом – а пока гиперком усиленно трудится, на всякий случай вызвала Глена Ди через свой личный королевский олореловый канал. Сложно сказать, почему именно его, но он вызывал у меня необъяснимое доверие и симпатию.
Связь наладилась, и это показалось хорошим знаком: пока что наше недосчитанное смещение протекает как обычно... Я не выходила на визуальный контакт – но голосовую пластину снять не забыла...
– Леди Луэлин? – не очень уверенно произнёс Глен, вглядываясь в тёмную площадку телепорта. Кажется, я застала его дома.
– Да, – уверила его я, – это я. Вы срочно нужны мне, сектитэнтэн Ди.
– Я к вашим услугам, мэм! – поднялся он. – Что мне сделать?
– Я передам вам абсолютный код на вылет и координаты, куда вам следует прибыть так быстро, как вы только сможете... – мой корабль тряхнуло, и Глен наверняка услышал странный шум. Однако ничего спрашивать не стал, и я окончила побыстрее – пересылая код с координатами напрямую в его олорел:
– Вы увидите космолёты, и вашей задачей будет подобрать всех, кто там окажется.
Я отключилась, не дожидаясь от него уверений в готовности служить мне и исполнять приказы. Не сомневаюсь, он сразу же бросился в ангар...
Пока устанавливала обратно пластину для изменения голоса, гиперком сообщил, что, во-первых, максимальное безопасное смещение немного не доходит до Зоны Невидимости, а во-вторых, время пребывания в смещении приближается к критической черте.
– На сколько? – уточнила я.
– Около парсека, – последовал ответ. – И не больше минуты.
– Эйри! – воскликнула Шела в олорел. Корабля её я, естественно, не видела – но связь по-прежнему работала. – Смещения не хватает...
– Знаю, – отозвалась я. Похоже, наши бортовые гиперкомы были согласны друг с другом, как близнецы-братья... – Но придётся рискнуть. Выходи сразу в Зону! – я перебросила и ей те координаты, которые дала Глену.
– Но это опасно для космолёта! – произнесла Шела, тем не менее, кажется, задавая кораблю новую команду. Во время вылетов она всегда говорила быстрее, чем обычно, однако я с удовольствием отметила, что даже сейчас истеричные нотки и близко не прослушиваются в её голосе.
– Там будет ждать Глен, лучше пусть он подберёт нас, чем попадаться дремлянам... Черти кометные!
– Что?
– Мой гиперком уже принял решение! – я бросилась отменять ввод смещения и заставлять бортовой компьютер против воли запускать новый курс. Окинула взглядом показания приборов. Хрональная черта надвигалась на красное поле – туда, где она никогда не должна быть во время полёта.
– Шела, порядок? – на всякий случай уточнила я за миг до смещения.
– Вроде бы! – откликнулась она.
Корабль снова тряхнуло. Хрональная черта затрепетала, останавливаясь. Я затаила дыхание...
Свет родного двойного Антареса ударил в иллюминаторы, и я едва удержалась от радостных вскриков. Услышала облегчённый выдох Элиш. Увидела её дрожащий космолёт – полагаю, мой выглядел примерно так же.
В этот момент рядом проявился ещё один истребитель. Похоже, кто-то из преследователей бросился за нами. Это был человеческий корабль – вероятно, из работающих на дремлян. Люди вообще отличаются увлекаемостью, безрассудством и упрямством...
Он отследил нас до самой Зоны Невидимости и ворвался в неё, стреляя.
Передо мной материализовался прицел, и удалось выпустить луч, невзирая на весьма настораживающие показатели приборов рубки управления. Экран приближения цели продемонстрировал, что у врага повреждён снарядный отсек. Правда, космолёт милостиво посоветовал мне эвакуироваться, готовый разгерметизироваться, а то и взорваться.
В этот момент вражеский корабль попытался уйти из наших сканеров, но мы стали свидетелями потрясающего зрелища: как сработали системы Невидимой Зоны, и у водолеевца ничего не вышло.
Элиш катапультировалась, дремлянский космолёт ринулся на неё, и я вновь выстрелила, на этот раз добив его и тоже выпрыгивая в космос.
Последними я помню две мысли: во-первых, как жаль, что нет с собой какой-нибудь маленькой стереокамеры или миникома. Если бы заснять это событие, то лаборатория, надеюсь, быстро смогла бы определить, что к чему, и чем водолеевцы защищаются от обнаружения нашими сканерами! Дальности и угла съёмки пишущего телепорта никак не хватит, а поскольку наши космолёты теперь уж наверняка повзрываются, то никаких наглядных данных не останется.
Вторая мысль была о том, как же неприятно убивать человека в войне с Дремом, где, казалось бы, одинаковые расы должны объединиться на одной стороне...
Потом нас оглушило взрывом, силогенераторы работали во всю мощь, но три космолёта сразу – это не шуточки, и какое-то время я плохо ориентировалась.
Помню, когда нас подобрал Глен, мы ещё не переменили своих внешностей. Но когда сделали это на космолёте, он не особенно удивился. У меня создалось впечатление, что он давно уже обо всём догадывался, а вид его был видом полностью идеального охранника, ни о чём не расспрашивающего свою королеву.
– Опускайтесь в мой личный ангар, – приказала я, прохаживаясь по рубке. Глен кивнул, следя за приборами. Я ещё немного помолчала и произнесла:
– Глен... Вы не успели заснять, как он не смог уйти в невидимость?
– К сожалению, нет, мэм...
– ...Нужно будет поведать учёным об этом происшествии.
Глен поднял на меня глаза, понимающе кивнул:
– Я всё сделаю, леди Луэлин... – улыбнулся он.
– Ссылайтесь на моё тайное поручение, скажите, что случайно оказались там... И сочли информацию очень важной...
Мы с Элиш записали для него виртуальные пси-файлы. Чтобы он смог увидеть случившееся нашими глазами, во всех подробностях. И сделать уже свой, для демонстрации посторонним. Ведь леди Луэлин и леди Элиш там быть не могло...
– Меня же спросят... – немного помолчав, вдруг заговорил Глен, – почему я не заснял.
– Скажите... что вы боялись ставить под угрозу моё задание, а связаться со мной не смогли. А потом показали мне вот это, – я кивнула на гиперком, – и учитывая важность информации, я разрешила вам передать в лабораторию.
– Хорошо, мэм... – он неожиданно улыбнулся и добавил: – Не переживайте.
Нужно будет сразу же заказать лаборатории создать мне колечко со встроенной кристаллической камерой, которая при снятии с пальца должна перемоделироваться в обыкновенные кристаллы-украшения. Виртуал, конечно, превосходное изобретение... Но возможность заснять объективную информацию, ещё и проанализировать её прямо на месте хоть по каким-то параметрам – совершенно иное дело.
В тот день я вернулась домой в ужасном настроении, и с трудом сделала его обыкновенным. Хотя обычно для меня не проблема придать себе то или иное душевное состояние.
Стена кабинета по-прежнему демонстрировала сектор Водолея. Запуск столь огромного и мощного силового поля требует времени, и визозаслонки помогли выиграть немного его. Додекаэдр уже был замкнут, не успевшие вернуться на Дрем – по-возможности взяты в плен.
Телепорт мигал фигуркой адмирала Кельни, который пытался дозвониться сюда уже третий раз – но по личной связи пока не тревожил меня. Придав себе самый спокойный и естественный вид, я ответила ему.
– Ваше величество, – проговорил мирол. – Кентилио Пегалио Дэлизи прислал сообщение, что едет к нам с предложением мира. На его корабле синий флаг горящего пламени – это знак перемирия, «Костёр Мира», как называют его в Галактике Бэтазийской Культуры, думаю, вы знаете...
Увидев мой кивок, Дэльвик продолжил:
– Я приказал пропустить его и не трогать. Полагаю, есть смысл выслушать то, что он хочет нам сообщить. Возможно, близится конец этой затяжной войне.
Такая мысль мелькала у меня. Но угрызений совести я не почувствовала.
– Неужели ему надоело сражаться? – насмешливо спросила я. – Ведь он так стремился к этому! Вероятно, затяжная война показалась Повелителю скучным времяпрепровождением...
– Нам это только наруку, мэм, – ответил Дэльвик.
– Было бы, если бы его обещаниям и подписанным договорам можно было верить, – прохладно сказала я. Дэльвик бросил на меня вопросительный взгляд, и я сочла нужным добавить:
– Конечно же, мы выслушаем его, адмирал. А там – по обстоятельствам...
Чуть позже Дэльвик зашёл ко мне.
– Ваше величество, – даже будто испуганно сказал он. – Они его расстреляли... Прикажите, наконец, поймать эту парочку!
Мой милый старый преданный адмирал! Ты так ничего и не понял...
– Нет, Дэльвик... Они же за нас. Лучше мы атакуем Галактику Бэтазийской Культуры...
– Но, мэм... – прошептал он, не в состоянии сразу воспринять столь радикальную перемену. Но, видимо, она ему понравилась – так как Дэльвик кивнул вполне спокойно: – Слушаю, мэм...
– Из разработанных нами вариантов усмирения Галактики Бэтазийской Культуры, мне наиболее импонирует тот, где используются сложно-структурированные сети. Наряду с додекаэдром для Дрема они тщательно усовершенствовались лабораторией...
– Для этого придётся мобилизовать все войска, мэм...– тихо проговорил Дэльвик. – И... боюсь, нам не избежать колоссальных потерь.
– Прикажите Флоту воспользоваться визуальными заслонками для достижения эффекта неожиданности... Я отдавала распоряжение, чтобы их приготовили в достаточном количестве.
Дэльвик едва уловимо улыбнулся, вероятно, решив, что я давно уже всё продумала. Конечно, я не собиралась разубеждать его.

За боевыми действиями мы с Элиш следили из штаба – я взяла её с собой. Кельни отдавал приказы, и я пока не вмешивалась в его командование, отчаянно желая, чтобы моё решение не оказалось невыполнимым.
Галактика Бэтазийской Культуры насчитывает двадцать девять жилых планет, и я побаивалась, что даже всего моего Флота может не хватить на столь мощный бросок. Но другой раз едва ли когда-нибудь представится... Сейчас они в смятении от отсутствия Кентилио, и, что самое важное – ещё не успели оборудовать свои планеты защитными станциями. Однако дремляне уже снабдили их космолёты силовыми полями ООССовской конструкции! Поэтому логично предположить, что следующим шагом будет защита планет...
Между прочим, дремляне даже не подумали о том, что эта разработка принадлежит ООССу и без разрешения Совета её нельзя выдавать посторонним! Пусть кричат что хотят о не подписанном Соглашении, но после окончания войны я предъявлю им такой штраф, что они долго будут помнить о нём!
Дэльвик предпочёл объявить о мобилизации всех планетарных армий. Возле Антареса оставалась лишь Королевская Флотилия и резервное подразделение, а также по подразделению у каждой жилой планеты. Все остальные силы были брошены на кентавропегасов.
Визуальные изображения секторов Галактики Бэтазийской Культуры зачастую становились нечёткими, а то и вовсе прерывались. Поэтому я постоянно прослушивала все донесения Дэльвику и все приказы адмирала, чтобы видеть более полную картину.
Визозаслонки сослужили отличную службу. Благодаря идеально просчитанной синхронизации, наши космолёты одновременно проявились на намеченных позициях, вокруг каждой из планет. Системы дальнего слежения не успели вовремя обнаружить их и ударить залпом из установок Эйкузэ (их соляривными лучами), и в считанные мгновения вокруг каждой из планет была натянута сложно-структурированная силовая сеть.
Все военные космолёты истаберов Дэльвик организовал в коридор непрерывной поставки силафории с Иста на места сражения – энергии, припасённой на кораблях, и даже производимой корабельными генераторами, никак не хватило бы для того, что мы собирались сделать.
Благодаря сетям, с планет не смог подняться ни один космолёт, угрозу составляли лишь те, которые находились на внепланетных базах и астероидах, но у кентавропегасов таких баз насчитывалось не более десятка.
Пока не проснулись установки Эйкузэ на планетах, специально назначенные Дэльвиком бомбардировщики сбросили на них тройные силовые колпаки. Когда установки разобьют эту защиту, наши корабли уже будут на планете...
Я слышала, как Дэльвик приказывал, чтобы силовые бомбы использовались только в крайнем случае и только для тех установок, о которых мы не осведомлены и которые откроют внезапный огонь. Таких насчиталось четыре из всех планет, поэтому разрушения, по галактическим меркам, оказались минимальны. Мы с адмиралом остались этим довольны...
Корабли, удерживающие сеть, быстро опускались на планеты, действуя почти синхронно, и глядя на наши чеканные ряды, я испытывала поднимающиеся в душе радость и удовлетворение. Несколько крейсеров прикрывали своих сверху, отражая атаки тех кентавропегасийских отрядов, которые прибыли со внепланетных станций. Но каждый раз, когда какой-либо из моих космолётов оказывался сражён, сердце сжималось, и мне хотелось отменить приказ Дэльвика о минимальных разрушениях...
Кроме того, кентавропегасы сориентировались, что силафорийные сети поддерживаются благодаря коридору истаберов, и набросились на них. Вспыхнула тяжёлая битва за коридор, и Дэльвик направил несколько тассовских космолётов на подмогу истаберам – благодаря своему нестандартному способу управления, они были более быстрыми и манёвренными.
Тем временем Дрем успел заметить, что громадная часть наших кораблей обнаружилась в Галактике Бэтазийской Культуры, и попытался прорваться сквозь додекаэдр поля. Для этого они подняли в космос одну их трёх своих платформ и попытались пробить вершину, смотрящую в сторону Антареса.
Осунувшееся лицо Дэльвика казалось сосредоточенным до боли. Обнаружив новую угрозу, он связался со Скорпионкой, приказав активировать и держать в готовности силовые базы. А на нашей платформе было объявлено чрезвычайное положение... Сирены не выли, сгущая тревогу, однако весь штаб облетел приказ надеть шлемы и быть готовыми к эвакуации. Королевская Флотилия, под руководством Руга Уруга, и оставшееся дома подразделение Флота вылетели к Дрему...
Платформа неприятелей, в окружении большого количества космолётов, буквально пошла на таран той, что находилась в вершине додекаэдра. Какое-то время ничего не было видно из-за пыли, поднятой взрывами установок Эйкузэ.
Наши корабли, пользуясь собственными ключами, прошли сквозь поле, бросаясь на защиту вершины. Однако дремлянам всё же удалось временно вывести её из строя. Пока в ней запускался резервный режим, несколько отрядов вражеских космолётов успели прорваться...
Приметив, что кентавропегасы атакуют коридор с Иста, дремляне бросились помогать им в этом, проделав несколько брешей.
В Галактике Бэтазийской Культуры космолёты опустились на планеты и заняли установки Эйкузэ, и, конечно, все главные правительственные здания.
Приказ о минимальных разрушениях оставался в силе, но в использовании установок Эйкузэ Дэльвик не стал ограничивать Флот, и когда по сражавшимся кораблям кентавропегасов начали стрелять с собственных планет, они предпочли сдаться.
Истаберам же адмирал приказал разорвать не нужный более коридор и рассредоточиться. Я с удивлением увидела, как остаточной силафорийной волной дремлян выбрасывает из не-пространства, и их безжизненные космолёты отправляются в вечный дрейф по Вселенной... Какая это всё-таки сильная и не достаточно изученная субстанция – силафория!
...Вскоре галактика бэтазийцев была наша. Моя. Я давно ждала этого...
– Всё... – выдохнула я, получив последнее, двадцать девятое, донесение о капитуляции. Глаза мои едва не заслезились от напряжения, с которым я всматривалась в виртуальные отображения происходящего.
Элиш промолчала, взгляд её был прикован к сектору Сигмы.
Поле уже восстановилось, сражение Руга Уруга с дремлянами кипело с двух сторон от него. Снаружи их кораблей оставалось не так много, а изнутри дремляне пытались не дать нашим космолётам приблизиться на достаточное расстояние к полю, чтобы пройти сквозь него обратно. Дэрих Шон Драммер выпускал всё больше и больше машин, вероятно, желая снова сделать брешь в защите додекаэдра, чтобы помочь возвратиться своим.
Элиш вцепилась в мою руку, прошептав:
– Жаль, что мы не можем сейчас помочь там...
Я кивнула и, не став забирать руку, тоже сжала её ладошку. Мне и самой хотелось броситься на помощь.
Однако вот появился первый крейсер из Галактики Бэтазийской культуры, второй, третий... Сети там уже были не нужны, на планетах сопротивление оказалось небольшим, и Дэльвик начал отзывать тех, кого счёл необходимым. Я обнаружила, что даже в нашем штабе невозможно отследить космолёты, которые идут с таких больших расстояний, прикрываясь визозаслонками. Это открытие вызвало во мне двоякое чувство: с одной стороны, я в очередной раз порадовалась, что нас с Элиш точно никто не мог видеть... А с другой, испытала необходимость немедленно ориентировать работу исследователей в противоположную сторону и добиться, дабы в нашем штабе корабли стали видны!
Заметив возвращение флота ООССа и, вероятно, поняв, что Галактика Бэтазийской Культуры теперь принадлежит мне, Главный поспешил отозвать свои войска обратно на Дрем. Те же, кто остались снаружи, бросились наутёк.
Несколькие из них направились к Сиуру, рассчитывая, что представители их расы сжалятся и дадут им приют. Однако Сиур послал военное предупреждение и развернул в их сторону несколько установок Эйкузэ. Не могу передать, какую радость это вызвало во мне!
Штаб продолжал отслеживать, куда они направятся дальше. Однако ни Руг Уруг, наконец-то пролетевший обратно за поле, ни Дэльвик не торопились преследовать их. Нам нужно было восполнить колоссальные затраты от этого безумного удара...

На следующий день Умин, лично, от имени державы и от своего собственного, прибыл засвидетельствовать почтение и желание быть полезным мне.
– Порождения теней да возвратятся в тень, – изрёк он. – Я всегда восхищался вами, леди Луэлин Грэт Рабэлла. И я рад вам служить.
Однако по их иерархической лестнице он не мог сделаться Повелителем, да и мне не хотелось оставлять их без присмотра, даже под ответственность Умина. Поэтому я пока что отправила туда своего илбера, Дорэлио Оилэрод, кентавра. Ему в помощь в Галактике Бэтазийской Культуры оставались несколько военных подразделений на случай волнений.
На счёт его кандидатуры у меня сомнений не возникало. По крайней мере, из илберов кентавр был ближе всех к кентавропегасам биологически – хотя различия и между ними достаточно велики...
Правда, несколько кентавропегасийских военных частей, не отозванные своими военачальниками, продолжали вести атаки в Водолеевском секторе, куда они умудрились прорваться ещё в начале войны. Дремляне предоставляли им укрытие. Но в целом Галактика Бэтазийской Культуры уже была завоёвана.
Теперь оставалась Сигма Водолея.
Для начала нужно было заменить платформу...
Кстати, Дэльвик Кельни всё же приказал поймать сбежавших дремлян, когда узнал, что они решили укрыться на одном из астероидов в своём секторе. Как вариант, он рассматривал возможность, что там находится какая-нибудь тайная база. Однако астероид оказался обычным небесным телом, дремляне же были захвачены в плен и допрошены.
Мы кропотливо прорабатывали всю информацию, которую удалось получить. Похоже, дремляне понятия не имели о наших визозаслонках и были весьма напуганы этим, а их исчезновения из сканеров имели другую природу – какую, правда, выяснить не удалось...
Так же на завтра Дэрих Шон Драммер планировал ещё один налёт на ослабленную платформу – к ней сразу же вылетело подразделение для охраны. Оно пока оставалось снаружи поля, лишь показывая врагам, что платформа не столь беззащитна, как они себе представляли.
Тогда же я узнала, что Глен действительно переговорил с учёными, занимающимися проблемами исчезновения дремлян в сканерах.
Адмирал, несмотря на усталость, не счёл возможным перенести разговор со мной по этому поводу. Он зашёл ко мне, когда день уже склонился к вечеру, а я отдыхала на диванчике в парк-саду, перебирая в уме все вчерашние события.
Выслушав извинения Дэльвика, что он отрывает меня в столь поздний час, я с улыбкой указала ему на парковый диванчик. Благодарственно кивнув, мирол опустился рядом со мною.
– Леди Луэлин... – начал он. – Мне стало известно, что... один из ваших охранников был свидетелем... взрыва дремлянского космолёта.
– Да, Дэльвик... – кивнула я, улыбаясь помягче. – Он выполнял моё поручение... вам не нужно ставить его слова под сомнение.
– Рад получить от вас подтверждение, – откликнулся адмирал. – Но... я так понимаю, он отслеживал два космолёта? – разноцветные глаза адмирала взглянули в моё лицо. Ух ты, Глен, молодец, на что намекнул... Я склонила голову, не отвечая. Дэльвик продолжил:
– Мне хотелось бы знать, что он выяснил, леди Луэлин. Сектитэнтэн Ди сказал, что без вашего личного указания не может ничего доложить даже мне...
– Похоже, Дэльвик, они навели вражеский космолёт на Зону Невидимости, но сами скрылись ото всех.
– Могут ли они проникать в Зону Невидимости, Луэлин? – очень серьёзно спросил адмирал, и я с трудом выдержала его взгляд. Дабы не лгать адмиралу, я приложила всё своё умение делать разговор обтекаемым:
– Это сложный вопрос, Дэльвик. Пока что Зона Невидимости очень хорошо себя зарекомендовала...
– Кто стрелял в дремлянский космолёт? Почему он взорвался? Это был ваш охранник, или... те, кого он пытался разыскать? Или войти в контакт, ваше величество?
– Адмирал... моё задание было несколько иным, и сектитэнтэн Ди показал вам всё, что я сочла важным и необходимым для передачи в лабораторию.
– Почему вы не хотите сказать мне, Луэлин? Даже если вы отправили его на помощь... я не поставлю под сомнение ваши действия и побуждения.
Снова улыбнувшись, я взяла адмирала за две из его рук:
– Ведь я вам и так уже всё сказала, Дэльвик, – мягко откликнулась я.
– То есть он не смог обнаружить их? Зато обнаружил тот космолёт? – посмотрев на меня и увидев, что я молчу, мягко и располагающе улыбаясь, мирол снова спросил:
– Как вы считаете, они... появятся вновь?
– Не знаю, Дэльвик... – искренне отозвалась я.
В тот момент я действительно не знала этого. Но мы с Элиш наши вылеты прекратили. Мы не говорили об этом – вышло просто молчаливое соглашение.
Я чувствовала, будто меня отпустили некие тиски, и я освободилась от желания мстить. Эта военная чаша была уже переполнена...
На платформе-штабе теперь лишь спокойно наблюдала, не переживая лично каждый луч, каждый потерянный космолёт или каждый трофей...
Элиш тоже иногда присоединялась ко мне, и мы всё так же носили с собой запасы телинов и антителинов, хотя это казалось уже ненужным.

Я оглядывала «поле боя» – если эти слова уместны в космосе – сидя не силовой подвеске, облетавшей визуальный макет секторов сражения. Рядом находилась Элиш, пристально рассматривающая происходящее.
Адмирал остался на внутренней поверхности сферы зала, в своей командной рубке.
Я вдруг подумала, насколько мой Дэльвик устал, даже осунулся за время этой войны... Он почти не отдыхал, удерживая наши позиции, иногда неделями ночуя прямо здесь, а мы всё никак не могли прорваться за силовое поле Дрема! Казалось, переливающиеся разноцветные глаза его, и те потускнели...
Я отогнала от себя приступ жалости: в конце концов, адмирал на то и адмирал, дабы руководить военными действиями...
Несколько дней Дрем безмолвствовал, пребывая, очевидно, в шоке. Возможно, пытался сообразить, чего теперь ожидать и какую позицию занять.
Посоветовавшись, мы с Кельни решили не привлекать пока войска кентавропегасов: очень уж сомневались в их желании стать верными союзниками. Лучше пусть остаются в своих владениях, отделённые всё ещё функционирующей меж Приграничными Станциями сетью и под присмотром наших подразделений.
А также Дэльвик настоял, чтобы на длительное время отправить всех истаберов домой на Ист, если не возникнет какой-нибудь крайней необходимости. Я не протестовала – мне хотелось, чтобы они помогли своей планете восстановить дисбаланс, возникший в следствие перекачивания такого количества силафории... На это мог уйти не один месяц.
Дремляне так и не решились повторить удар по платформе, и сегодня замена ей была готова. Мы спешили произвести переустановку, поскольку противники должны понимать, что рано или поздно нам придётся сделать это, и чем больше мы дадим им времени, тем лучше они смогут подготовиться.
Однако меня всё равно очень сильно беспокоил этот процесс. Хоть на несколько минут поле будет разомкнуто. К тому же, предыдущая платформа по-прежнему функционирует в резервном режиме, и поэтому могут возникнуть непредвиденные проблемы с управлением ею...
Едва успевший немного отдохнуть во Дворце Дэльвик уже снова был в штабе, когда мы с Элиш присоединились к нему. Окончив военно-политическую линию, Элиш – по моему личному разрешению – много времени проводила с нами, вникала в ситуации и имела право предлагать решения.
С едва скрываемым напряжением смотрела я, как наши платформы стыкуются и старая выплывает немного вперёд, натягивая сколько возможно углы полей, стыкующиеся в ней.
В этот момент перед ней возник дремлянский крейсер – вынырнул в видимость сканеров и тут же начал стрельбу.
– Скольких ещё мы не видим? – пробормотала Элиш, сжав поручни своего пинокресла.
На передней платформе отключили поле и отстыковались. Потом, отлетев на некоторое расстояние, начали отстреливаться, пытаясь выиграть время для возобновления додекаэдра. Наши сканеры засекли ещё несколько десятков разнокалиберных вражеских кораблей. Все они оставались внутри поля, хотя вершина пока не подключилась, оставляя разрыв.
– Дэльвик... – произнесла я в олорел. – Они отвлекают нас, чтобы кто-то вылетел.
– Пытаемся отследить, мэм, – откликнулся адмирал.
Внутри поля завязался бой – наши войска охраняли новую платформу, давая ей время на вход в систему. С планеты поднимались дополнительные космолёты, около полусотни дремлянских и несколько кентавропегасийских, всё ещё сражавшихся тут, пробились сквозь разъём, пытаясь атаковать вершину с другой стороны.
Снаружи преимущество явно было на нашей стороне. Корабли Кентилио перестраивались, уйдя в разворот и небольшое смещение, но наши сканеры сразу же определили место их выхода и передали на все экраны и гип-площадки. Корабли дремлян также ушли в смещение, но более беспорядочно и пока что нигде не обозначились – вероятно, переместились куда-то далеко.
В наших рядах тоже произошла лёгкая переформировка.
Отсутствие водолеевцев начинало волновать меня, я переговаривалась с адмиралом, пытаясь продумать все варианты. Войска кентавропегасов пока не возвращались, хотя их перестройка завершилась.
«Уж не поддерживают ли они какую-нибудь тайную связь с дремлянами?» – не в первый раз думала я, приказав расширить диапазон эфирного просмотра до самого максимального максимума и пытаться расшифровать даже незначительные сигналы, включая помехи.
И в это время прямо в центр нашего построения посыпались корабли водолеевцев. Они выходили из смещений пространства, отосталкиваясь с нашими, но им не удалось посеять панику в наши ряды – флот ООССа перекомбинировался, отстреливаясь, и попеременно разошёлся по смещениям, выявляясь в других координатах.
Меня сильно тревожили дремляне. Снова их загадочные отсутствия в наших сканерах и силовых экранах. Что это? Мы уже знали, что не аналоги визуальных заслонок, на близких расстояниях такие заслонки почти не работают... только когда корабль летит как минимум с трёх смещений и пока не появится в самый первый раз, его не видно. А потом он снова легко обнаружим... Как же им удалось повзлетать с Дрема?
Неужели они в своих секретных лабораториях изобрели нечто совершенно особенное? Какие преимущества у них теперь есть? Каким образом миновали Наблюдателей ООССа и мои резолюции на подобные исследования? Или создали срочно в военное время? Или поймали Третьего, который тоже, помнится, не отражался на наших экранах? Или он перешёл на их сторону? Что за сила теперь в руках моих врагов?
Вот что хотят развивать они, прикрываясь культурой!
«Дим!!!» – прорвалась моя неутихающая тоска. Именно тебе пришлось расплачиваться за это...
Я заглушила взрыв эмоций, бесстрастно оценивая пространство действия. Эти ещё мне азартные лошади, не способные остановиться! Мы уже завоевали их родину, а они всё продолжают брыкаться тут, у нас. Ради чего, спрашивается?
Дремляне опять не выходили в видимость, и это вновь заставило трепетать наши нервы и их подобия...
Возле старой вершины кипел тяжёлый бой – уж не знаю, удастся ли кому-нибудь эвакуироваться с неё... С поверхности Дрема начали подниматься две оставшиеся местные платформы – то ли скрыть их от сканеров дремляне не смогли, то ли снова пытались сделать отвлекающий манёвр...
Внезапно система безопасности штаба взвыла сиреной тревоги, после чего безличный мужской голос сообщил:
«Внимание, выявлена опасность. В зоне смещения обнаружены неизвестные масштабные тела, их параметры и опознавательные пока не определяются и не отслеживаются... Разойтись по точкам эвакуации.»
Внутри моментально началось чётко отработанное движение, наша с Элиш подвеска тоже понесла нас в нужную сторону, чтобы при необходимости сократить время эвакуации к минимуму.
Когда все уже были на местах – лишь офицеры управления оставались на постах до последнего – вокруг нашей платформы-штаба начали появляться мощнейшие корабли дремлян.
Мужской голос оповестил о том, что тела идентифицированы, визуальные проекторы полностью восстановили картину происходящего снаружи...
Вот, значит, ради чего...
По приготовлениям я поняла, что дремляне собираются использовать пространственно-силовую структурную атаку метрики. Не знаю, каким образом им стало известно местонахождение нашего штаба – вероятно, попал в плен кто-то из рорадаров, либо вновь объявился давнишний заговорщик-телепат. Но мы с адмиралом одновременно рассудили, что проще сразиться на космолётах, чем быть под прицелом столь мощного орудия. Даже силовое поле не способно устоять против него!
– Эвакуироваться, – приказала я. В конце концов, у нас имелись запасные платформы, а иное место для штаба всегда найдётся...
Адмирал ещё отдавал приказы, в частности о самоликвидации платформы, но мы с Элиш кинулись к кораблям, надевая шлемы – как было положено военным уставом. Два моих телохранителя чётко исполняли свои обязанности и мгновенно сориентировались, когда я направилась не к своему королевскому крейсеру, а к небольшому маневренному катеру.
Кинув на меня взгляд и дождавшись подтверждающего кивка, в сопровождении своей охраны Элиш бросилась к другому кораблю.
Я хотела самолично взяться за управление и отстреливание, но потом передумала и предоставила космолёт одному из охранников. Сама же осталась в каюте, под охраной второго, вывела через свой идеальный кулончик олореловую связь со всеми, с кем сочла необходимым, и занялась координацией наших действий.
К моему облегчению, адмирал тоже покинул платформу.
Противники поняли, что не успевают, хоть и пытались взять нас неожиданностью – они не учли, что мы засечём их раньше, чем они выйдут из смещения. Тогда они стали переформировываться, набрасываясь на наши корабли.
К нам уже летела подмога, космолёты ООССа выстроились, но я не позволила им охранять нас с Элиш и Дэльвиком, чтобы не привлекать к нам внимания. Мы пока сражались наравне со всеми, вводя неприятелей в замешательство – поскольку им наверняка хотелось взять хоть кого-то из политической верхушки живыми, а приходилось отстреливаться ото всех – и набирая достаточное для смещения ускорение.
Внезапно в мой катер полыхнул мощный луч Эйкузэ. Полностью парализовался центр управления... Я попыталась связаться с пилотом, однако его телепорт не работал, а олорел несколько мгновений высвечивал искорёженную рубку управления и безжизненное тело охранника, после чего самоликвидировался. Военные олорелы запрограммированы на это в случае гибели хозяина – дабы не попасть в руки к врагу...
Бросилась к катапультационным капсулам – к одному выходу, к другому... Но все они оказались заклинены, а со стороны рубки управления сквозь дверь просочилась расплавленная плазма, на ходу застывая.
– Луэлин! – воскликнула Элиш в олорел. – Идём к тебе на помощь!
Второй охранник, сержант Мэрр, тем временем выхватил и-у-лет, пытаясь что-то предпринять. Попробовал прорезать проход – однако со стороны рубки управления плазма сочилась и сочилась...
– Там не получится, леди Луэлин, постараюсь открыть дверь в кормовой отсек...
Я кивнула.
– Нет, – крикнула я Элиш, временно снимая шлем и судорожно закапывая свои глаза галителином. – Это приказ.
Космолёты дремлян уже слетались к моему катеру, явно видя, что могут захватить его, и выстраиваясь тремя перпендикулярными кольцами. Непосредственно в космос, в гущу боя, я выпрыгивать не решалась...
– Ваше величество... – начал адмирал, но я перебила его:
– Дэльвик, я приказываю вам отступать, охраняя космолёт леди Элиш или какой-нибудь другой, как будто в нём королева. Вы не поможете мне. Я воспользуюсь Эйри Амильтон. Нельзя дать им заподозрить, что здесь кто-то важный. Улетайте сейчас же! Если им не удастся прорваться обратно сквозь поле, я попробую сбежать... В противном случае остаётся... Дрем.
Сержант осторожно прожёг отверстие, и воздух с шипением начал выходить из него.
«Внимание! Отсек разгерметизирован!» – взвыла сирена.
Я прервалась, чтобы проглотить ампулы корителина и волотелина, и мой крестик-снежинка разразился одновременно гулом всех голосов, а в воздухе заплясали проекции галактоидов, с которыми была выведена связь.
– Никто, – вновь перебила я, и они стихли, – из знающих, что на этом космолёте королева ООССа, не должен попасть в плен к дремлянам. Это самый жёсткий приказ! Да вы и так понимаете. Предупредите на Дреме лишь тех, кто имеет меньше всего шансов раскрыться, кто работал задолго до войны. Я свяжусь с ними. Я оставлю включённой обратную связь... – адмирал молча кивнул, Элиш смотрела на меня огромными глазами. Я не сомневалась, что они с напряжением будут следить за мной сколько возможно... чтобы знать, в случае чего... Но говорить старалась побыстрее и покороче, надеясь успеть как можно больше...
Мэрр тем временем выхватил из пинониши в стене флакон с герметиком и залил отверстие. После вопросительно взглянул на меня, и я отрицательно качнула головой. Бессмысленно выжигать её...
Корабли дремлян уже приблизились к моему, и, вероятно, пытались связаться, но комсвязь не работала. А я срывала со своей формы королевские знаки отличия. Охранник снял свои сержантские набивки и отдал мне, поняв моё намерение. Я прикрепила их и переодела свою золотую жилетку на обычную бордовую – в остальном мой военный костюм был такой же чёрный, как и у всех солдат. Жилетка, найденная здесь, оказалась несколько великовата, а в комбинезоне я сильно отпустила пояс, чтоб хоть немного скрыть свою фигуру.
– Ни в коем случае не раскрывайте, что королева отсутствует, – отдавала я распоряжения. – Элиш, на моём столе найдёшь дискоталл с несколькими записанными мной передачами – растяните их минимум на два месяца. Пусть я приболею, но потом снова выйду в эфир. Или, допустим, меня сегодня ранили. И отшлифуйте всё так, чтобы ни у кого не возникало даже малейших сомнений или подозрений в том, что королева не принимает лично и все дела отсылаются к Илберам. И нужна срочная версия в Базе об Эйри, Элиш, отталкивайся от того, что мы сочиняли.
Разобравшись с одеждой, я села в пинокресло и вручила охраннику какой-то стригущий инструмент, указав на свои волосы. Кивнув, он коротко, но достаточно ровно обрезал их. Остатки я выбросила в утилизатор, мельком подумав о том, что водолеевцы странно уважительно относятся к религиям, посему, надеюсь, сочтут мою снежинку за религиозный знак, и не отберут его. А сама тем временем продолжала отдавать приказы:
– Если через два месяца мне не удастся вернуться, объявите о моей внезапной смерти. Красиво и натурально её инсценируйте. Например, случайно погибла в космокатастрофе. Или изготовьте куклу... Все должны поверить, да это может и изменить политическую ситуацию. Только маму предупредите. К тому же, слух о смерти королевы наверняка внесёт растерянность в ряды дремлян.
«А тем более если у Дэриха Шон Драммера присутствуют личные моменты неприязни ко мне, в чём я почти не сомневаюсь, то это сильно обескуражило бы его и наверняка переменило бы тактику и поведение», – подумала я. Что угодно возможно повернуть наиболее выгодным для себя образом!
Сейчас на Дреме основные мысли и мыслеимпульсы верхних уровней мышления всех без исключения жителей контролируются Главным Интеллектом – искусственным разумом, созданным дремлянами ещё до вхождения в ООСС и знакомства с более удобными и функциональными гиперкомами. Если разделить сознание абсолютно, чтобы мыслящие части не зависели одни от других, то реально его обмануть.
– Во ВШООССе нас максимально готовили на случай всяких экстренных ситуаций, так что не беспокойтесь. Я справлюсь. И... у меня есть яд. На крайний случай, если меня всё-таки раскроют...
Элиш едва уловимо вскрикнула при этих словах. Остальные же притихли, понимая мою правоту.
Один из водолеевских кораблей подхватил нас своим полем и втягивал, но я, пока могла, строчила приказания, одновременно второй половиной сознания чётко воспроизводя мельчайшие подробности своей вымышленной жизни. Особенно – почему у меня с собой нет военного удостоверения сержанта Эйри Амильтон, а лишь пластора на её имя. Я убедительно продумала, как по вызову сирены выбежала с уничтожаемой платформы и оставила его застрявшим в пропускной панели при входе в ангар.
Лишь на секунду охранник оторвал меня:
– Простите, мэм, я вам больше не нужен?
– Пока нет. Вы... умеете разделять сознание?
– К сожалению, мэм...
Силы! Я взглянула ему в глаза, и он ответил:
– Я слышал ваш приказ, мэм...
– Вы... можете попытаться прорваться в рубку управления и скрыться там...
– Да, мэм, – ответил он, и я, пока ещё было возможно, продолжила отдавать приказания, бегая по космолёту и уничтожая следы своего пребывания тут.
– Я сама буду связываться с вами и запрещаю кому бы то ни было вызывать меня на связь при любых обстоятельствах. Со временем я, надеюсь, смогу вести какие-нибудь дела оттуда, а может, сделаю ещё и хотя бы парочку передач. Посмотрим.
Нанесла органические ложные перчатки-отпечатки пальцев, усмехнувшись тому, что мне даже нечем смыть их: это было настолько секретное последнее усовершенствование моей лаборатории, что о нём знали единицы (чего в масштабе ООССа достичь очень сложно) и оно пока вообще нигде не распространилось. В отличие от всех предыдущих, их невозможно было засечь никакими современными приборами.
Фигуру, конечно, так просто не изменить, но, думаю, при соответствующих одеждах и походке, а также учитывая инородность восприятия дремлян, сопоставления можно будет избежать. Едва ли иллюзин на них подействует, однако лишняя перестраховка не помешает.
Лишь оба колечка я оставила себе от своих королевских принадлежностей – и с семью различными ядами, и с кристаллической камерой. И даже не успела как следует пожалеть, спуская в утилизатор все остальные украшения и драгоценности.
– Элиш, – говорила я, – за эти два месяца постарайся подняться наверх и стать временной королевой, после моей «смерти». Дэльвик, сделай всё, чтоб добиться этого. Элиш, верь Дэльвику. И верь Еоронису Лабельн. Если у Совета не будет получаться выбрать Элиш, то введите её в Совет, а временным королём пусть станет Еоронис. Остальным ни в коем случае не раскрывать, что со мной... без крайней необходимости... – добавила я, вспоминая высокопоставленного телепата.
Черти, я вдруг осознала, что моя жизнь зависит от молчания Илберов Совета и тех, кто сегодня пребывал в штабе, и если что-то станет известно телепату... Яд действует быстро и почти безболезненно.
Заставив себя не терять времени на подобные раздумья, набрала несколько символов на виртуальной панели олорела:
– И сообщите всё это терминалу скан-системы... Переправляю мой ключ для экстренных ситуаций...
Ключ переместился в олорел Элиш, и лишь она сможет ввести его в скан-систему, напрямую связанную с моей тайной комнатой. Это тоже была моя перестраховка: аналитический терминал, который имеет доступ к слишком большому количеству информации и сформировать канал связи с которым можно лишь из зала Совета, поймёт мой знак... И Разум поддержит Элиш...
Одновременно я пыталась разделить своё сознание как можно качественней – чему идеально обучали во ВШООССе – зная дремлянские машины по чтению мыслей, их славноизвестные Собирающие Опознаватели. Любой прокол – несостыковка информации – и всё...
Также в одном из вспенивающихся в стене ящичков я нашла набор напыляемых косметических частей лица. Уж не знаю, кто был хозяином космолёта – может, женщина, либо мужчина загадочных наклонностей – но это очень обрадовало меня.
– Элиш, тебе придётся попотеть и окунуться с головой в политику, но... – я не сдержала лёгкую улыбку, увидев понимающий взгляд Элиш. За время вылетов мы научились обходиться без лишних слов... Я поняла, что не нужно обращать её внимание на то, что у неё есть весомый аргумент, по крайней мере для посторонних: она единственная жена Барела, приехавшая во Дворец, прошедшая военно-политический угол ВШООССа, и её вхождение в наш круг будет смотреться естественно. – Начни сразу же досдавать ВШООССовкие экзамены, и обязуйся пройти всю Школу – после моей, так сказать, смерти. Главное – не допустить борьбы за власть. И никого нового в Совете. Всем всё ясно?
– Да, мэм, – раздалось несколько голосов. Надо сказать, к тому времени они уже улетели отсюда, отлично разыграв сцену с космолётом Элиш.
Напылила скулы – даже если бы кто-нибудь заметил их, ни у кого не должно было вызвать подозрения то, что девушка считает себя привлекательнее с ними. Накладные и напыляемые косметические части лица очень распространены.
– Попробуйте создать макеты космолётов на дистанционном управлении – я скажу им о готовящейся атаке, чтобы войти в доверие. За две недели успеете подготовить?
– Как прикажете, мэм, – ответил Дэльвик.
Эти корабли не смогут стрелять лучами Эйкузэ, потому что при взрыве Лучевого Устройства взорвётся пульт управления, но стоит попробовать создать иллюзию атаки. Тем более, её сразу должны будут подавить...
Вдруг я поняла, что нигде не вижу своего второго охранника, и тут же натолкнулась на его шлем, наручный телепорт и записку, с криком, выплеснутым на ней:
«Леди Луэлин, я вас люблю!»
Тогда мой взгляд упал на невероятно расширенное окно утилизатора, и я всё поняла. Я сдержала вскрик, лишь спокойно передав по связи, что сержант Дуглас Мэрр погиб и я желаю, чтоб его наградили посмертно. Потом сняла на камеру записку, телепорт, шлем и отверстие – если я когда-нибудь выберусь с Дрема, это будет лучшей памятью о нём. К сожалению, сохранить пласлисток я не могла и отправила его в утилизатор, но шлем с телепортом оставила, а разложила на молекулы свои, королевские. Затем закрыла отверстие утилизатора.
У меня оставалось несколько секунд, я предупредила, что отключаю прямую связь, установила на голосовые связки пластину и села немного прийти в себя, а заодно размеренно и качественно разделить своё сознание на две части и заблокировать все ненужные мысли. Закрыла глаза, изгоняя мучительные раздумья о том, как много я не успела сказать... И, может быть, никогда не успею.

Глава 8. В плену
К этому времени с моим катером уже состыковались, слышался звук прожигаемого материала. Потом несколько водолеевцев с оружием наготове ворвались вовнутрь. Я радостно выбежала навстречу, тараторя на дремлянском, что давно ожидала этого момента, как мне надоела служба в ООССе, как я им сочувствую и ненавижу королеву...
– Руки, – рыкнул один из них. Замолчав, я испуганно подскочила с поднятыми руками, и он бросил презрительное:
– Если бы все сержанты королевского флота были такими, мы бы давно уже победили.
– Никогда не хотела быть военной, – принялась жаловаться я, – но отец всегда жаждал сына, и за неимением такового заставил меня заниматься этим поприщем... Я специально не пыталась сейчас катапультироваться и бежать, а ждала вас, пожалуйста, заберите меня с собой!
– Куда бы вы смогли бежать? Штаб ООССа вон как быстро ретировался, защищая свою королеву.
Дремляне обыскали мой катер, и, никого больше не найдя, похоже, остались разочарованы.
Передвигаясь, я старалась максимально изменять походку, даже периодически чуть-чуть сутулясь, что было ужасно неудобно, и изо всех сил демонстрировать нервное перевозбуждение, полную скачку мыслей и искреннюю радость.
– Чтож, – пропел одной рукой говоривший, – раз уж вы так стремитесь на Дрем, то полетели, познакомитесь с нашими Собирающими Опознавателями.
«Да, – саркастически хмыкнула про себя, – а в противном случае вы отпустили бы меня в иное место?» Но вслух произнесла:
– А они в самом деле читают... все мысли?
– Не волнуйтесь, все.
– Даже самые-самые?..
Водолеевец надменно булькнул-хмыкнул своей головой, не ответив.
Мы перешли на корабль дремлян, но катер они тащили за собой силовой сетью. Возможно, хотели восстановить, а может быть, ещё раз обыскать – в рубку им так и не удалось попасть.
Меня провели в общую каюту. Трое сопровождавших дремлян сидели в пинокреслах перед небольшими обзорными экранами, для меня же из задней стены, рядом со входом, выдвинули подвеску, и даже на всякий случай прикрепили силовым наручником к поручню. Впрочем, я не стремилась ни убегать, ни поднимать бунт. Рассматривала всё, что было видно, и укрепляла разделение сознания с подсознанием.
Космолёт очень быстро мчался к додекаэдру, и я едва сдерживала волнение. Вот здесь всё может и закончиться для меня... Войска не знают, кто летит в этом корабле, и, конечно, будут всеми силами защищать поле...
Внезапно две дремлянские платформы, поднявшиеся недавно в космос, сделали резкий разворот и ринулись к вершине, противоположной той, где кипел бой. Все сопровождавшие меня космолёты вышли из смещения там же. Их встретили несколько патрульных крейсеров ООССа, однако мощный удар, с двух сторон нацеленный в платформу, на пару мгновений нейтрализовал поле...
Этого хватило, чтобы космолёт со мной и четыре из сопровождающих проникли вовнутрь. Тут же подоспели войска ООССа, внутри и снаружи развернулись сражения. Очень хотелось знать, чем всё закончилось, однако оттуда, где я сидела, почти ничего разглядеть не удавалось. По встревоженным переговорам своих конвоиров поняла, что обе дремлянские платформы либо уничтожены, либо сильно повреждены. Однако нам удалось прорваться к планете.
На подлёте к силовому щиту, окружающему Дрем, корабль притормозил. Очевидно, его опознали и разрешили посадку, после чего нас несколько потрусило, пропуская сквозь поле.
Дальше космолёт снижался спокойно, как обычно.
Когда мы опустились на посадочную площадку, трое дремлян уже ждали. Погода здесь сейчас стояла холодная – была середина долгой дремлянской весны, год их побольше Общегалактического... Температура – намного ниже средней Скорпионкиной, где вообще почти нет перепадов. Может, около нуля по Цельсию. Военный комбинезон, слава богам, холод не пропускает.
Пока что всё шло по намеченной мною схеме. Привезшие передали меня в распоряжение встречающим и куда-то поупрыгивали.
– Гармонична, – промурлыкал пальцами один, не спеша запускать меня в планетолёт. Нечто сродни признанию симпатичности – видимо, я им не слишком противна. Глаза всех троих пробежали по прозрачной голове с плескающейся в ней жидкостью и уставились на меня.
– Некоторые люди гармоничны, – согласился левый. Меня это обескуражило: вот уж не ожидала, что такими будут первые слова, которые здесь услышу. Казалось, мы неприятны дремлянам оптом.
– Королева, к примеру? – ещё сильнее удивил другой, средний. Я напряглась, не нравятся мне такие ассоциации... Постаралась расслабиться.
Левый какое-то время рассматривал меня, после перевёл взгляд единственного глаза на сподвижника:
– Нет.
– Я видел королеву лично. Для своей расы, она безупречно гармонична...
«Прекращайте уже!» – переживала вторая половина моего сознания.
– ... и несмотря на то, что из себя представляет, нельзя недооценивать её силу и умение влиять на...
– Послушайте, – жёстко отозвался правый. – Мне временами кажется, что вся Сигма Водолея просто повёрнута на леди Луэлин, – он очень сердито взглянул на собеседника.
Так, что мы там с Элиш обсуждали на счёт странных влюблённых цейноидов? Я – вероятно, от нервного перенапряжения – прямо-таки расхохоталась в своих мыслях. Элиш, наверняка не прерывавшая связь и следившая за событиями с не меньшим волнением, тоже не могла не улыбнуться.
– Что? – презрительно спросил левый. – Ты что, рехнулся? О чём вы вообще говорите?
– Вам не кажется, что здесь о ней можно слышать чаще, чем обо всех остальных галактоидах вместе взятых?
– Конечно, ведь мы воюем с ней, – напомнил левый. – А она, что бы там ни говорили, держит всю власть в своих руках.
– Господа, – резко сказала я по-водолеевски, и три глаза в удивлении замерли. -
– весь Дворец только и говорит о том, какая превосходная у нас королева – вот уж не ожидала, что и на Дреме всё будет точно так же.
– О нет, смею вас уверить, – ответил правый от меня. – Просто нам слишком давно не попадались в плен женщины-гуманоиды...
– Женщины-гуманоиды? – сердито откликнулся средний. – А не связано ли это с тем, что Коно тоже была женщиной?
Не знаю, что такого страшного он сказал, однако оба соплеменника впились в него взглядами с таким видом, будто готовы испепелить на месте. Средний страшно занервничал, я попыталась покопаться в памяти, что это за Коно... Кажется, как-то связано с тем пророчеством, которого они боятся и о котором ещё перед войной слышала несколько раз. Правда, само оно содержится в тайне и найти информацию о нём почти невозможно. После того, как Михаэль доложил, что здесь, скорее всего, присутствует связь с одной из древних, ныне запрещенных религий, я прекратила поиски и поручила водолеевскому отделу разбираться с религиозными заскоками подопечных.
– За такие слова можно попасть в тюрьму, – резко произнёс правый.
– А за слова о пристрастии к королеве ООССа? – не менее резко откликнулся средний.
– Ты обвиняешь? – поинтересовался правый, бросив взгляд на ближайший Собирающий Опознаватель, огромную отдельно стоящую на улице конструкцию, громоздкую и неприятную на вид, вершина которой поблескивала различными огоньками. – Пусть решит Главный.
Интересно, что там у них за мысли? Средний обвиняет правого в том, что тот ассоциирует меня с каким-то пророчеством? В любом случае, все их мысли, вместе с этим разговором, наверняка уже известны Дэриху Шон Драммеру...
– Пусть решит Главный, – отозвался средний, будто какой-то судебной формулировкой. На том спор и окончился.
Меня сразу же повезли в здание Собрания Совета Дрема. И это после того, как я побывала в сражении, попала в аварию, едва не погибла... Их совершенно не волновало это. Хотя, с другой стороны, в тюрьму меня тоже не швырнули – надо отдать им должное. Насколько я знаю, в тюрьмах они держат по большей части тех, кого считают опасными для Дрема.
Сделав вид, что очень устала, что вымотана и на грани психологического истощения, я пыталась и мыслями своими постепенно отойти от лихорадочной скачки и пустить их ленивым примитивным путём. На всякий случай отключила олорел – Михаэль докладывал, что в здании Собрания Совета стоит множество всевозможных систем для определения посторонних предметов связи, и я решила не рисковать.
При спуске с усмешкой отметила, что даже свой Совет, якобы созданный дабы спасти бедняжек-прыгунов от гнёта ООССа, они разместили в здании, построенном исключительно благодаря знаниям и технологиям нашего Объединения... Уж придерживались бы начатой линии во всём, что ли.
Сквозь лобовое стекло был виден большой современный дом – не чета моему замку, конечно, однако вполне подходящий для правительства одной планеты. Светлый, высокий, красивых изгибов и форм, рассчитанный на пребывание представителей любого сектора.
Дремляне не стали завозить меня в ангар, а опустили планетолёт перед одним из входов – определённо не центральным. Тот, кого я называла «правым», допрыгал до него, приложил ладонь к опознающему реферу, издал пальцами какой-то звук... Через несколько секунд в двери образовались створки и разъехались во всех четырёх направлениях, пропуская нас вовнутрь.
Тусклая иллюминация почти не освещала широкий вестибюль с островком зелени посередине – в лучших традициях торжественного стиля ООССа! Растения, однако, поникли своими ветвями и листьями: похоже, им не доставало света. Лишь фонтан журчал с обычной живостью, однако и он сейчас казался мрачным.
Из вестибюля полукругом расходились закрытые двери, в дальнем конце виднелся гипфт. Дремлянин, которого я называла «левым», прыгал первым, а «правый» замыкал шествие. Ещё один держался рядом со мной.
Мы разместились в гипфте, тот полностью затемнился – вероятно, чтобы я не видела, где меня везут – и несколько долгих минут поднимался.
Когда гипфт остановился и затемнённые поля опали, мы оказались в помещении, по форме напоминавшем вестибюль снизу – но уже без островка зелени. Здесь было так же тускло.
Посередине оно преграждалось некоей блестящей конструкцией, внутрь которой виднелось отверстие прохода. Подведя меня к ней, дремляне остановились, показав, что дальше я должна идти сама.
Кажется, конструкция была полна всевозможных сканеров, детекторов и определителей. Если тут имеется и какой-нибудь аналог сложного сканирования, мне не пройти... Одна надежда на то, что здесь такого ещё не создали... Всё же в Королевской Резиденции техника на порядок выше, чем в иных местах ООССа!
Я прошла мимо двух торчащих вперёд и чуть в стороны массивных антенн. И медленно ступила в конструкцию, с замиранием ожидая, как в любой момент может произойти что-то неожиданное и непоправимое...
Эйри даже притворяться испуганной не понадобилось – Луэлин и сама была напряжена до предела. А рука незаметно прикоснулась к колечку: в крайнем случае успею ввести себе яд...
Однако я продвигалась беспрепятственно и в полной тишине, лента пола медленно ползла под ногами. Детали конструкции по сторонам сменяли одна другую, изредка подавая различные сигналы.
Я ожидала, что вслед за любым из них может вспыхнуть тревога – но пока всё оставалось в том же напряжённом спокойствии.
Наконец, скользящая дорожка остановилась...
– Выходите... – послышалось на дремлянском.
Осторожно ступив вперёд, я преодолела последние шаги. Отворилась силовая дверь. Я оказалась в огромном машинном отделении. Масса всевозможных приборов занимала всё помещение, они возвышались по периметру от пола до потолка. Интерфейсы казались случайным набором различных устройств, о какой-либо эстетике, по крайней мере в понимании людей, речь не шла. Зато функциональность и практичность ощущались во всём...
Тут мне нужно было пройти проверку мыслеимпульсным прибором, известным как Начальная Собирающая Система – когда в сеть Собирающих Опознавателей вводится новое сознание.
Я отметила, что он не самой новейшей конструкции, у нас в лаборатории имелся расчёт усовершенствованного варианта. Хотя, возможно, этот только по внешнему виду такой, а на самом деле мало ли чем они его напичкали за последний год...
Перед телепортом стоял оператор-водолеевец в шлеме и перчатках, к которым крепились различные датчики. Он указал рукой на второе окно телепорта, и я подошла туда. Ощутила, как неприятный скользкий луч пробрался в голову...
Все реакции были обострены, я чувствовала, какую информацию они считывают. Только что считали о нападении. Луч будто закрепился там – осталось ощущение постороннего присутствия. Теперь, надо полагать, все мысли этой моей части сознания будут поступать на Главный Интеллект...
Почти никто из дремлян не умеет разделять сознание, а тем более, подсознание, они даже не могут достаточно основательно себе подобное представить. А те из них, кто учились во ВШООССе, никогда не справлялись с линией блокировки сознания.
Даже наши агенты, из принадлежащих к их расе, больше полагаются на хирургические блоки, чем на собственные способности. Чтож, я использую это своё преимущество против них – главное, ни в чём не выдать себя. Особенно во сне.
– Отлично, – сказал оператор, и глаз его перебежал ко мне. То, что он стоит спиной, можно было определить только по местонахождению больших пальцев на руках, последние же сгибаются одинаково и вперёд, и назад.
Я наконец-то отпустила колечко. Кажется, самое страшное позади...
Оператор взял s-лучевую трубку для знаменитого s-просвечивания и плавно подпрыгнул ко мне на своей пластине. Сердце ёкнуло, нервная дрожь попыталась вырваться наружу, но я прочно удержала раздел своего сознания, чётко смоделировав мысли просматриваемой половины – нечто вроде:
«Надеюсь, они не надумаются отбирать мои кредитки, а тем более украшения? Дремляне, кажется, к ним не особенно пристрастны и, я слышала, вообще практически не различают многие цвета. Хоть бы они не тронули крестик, а то боги рассердятся на меня, да и на них... Вряд ли я здесь найду что-нибудь взамен, хотя, есть же тут люди, значит, есть и ювелирные; или, может, закажу с какой-нибудь почтой...»
Вторая половина сознания с замиранием трепетала: «Вот сейчас... Вот сейчас...» Однако голова оператора брезгливо-презрительно булькнула, – вероятно, удалось создать убедительный образ дурочки-кокетки.
Оператор так же молча указал на соседнюю дверь – в перчатках сложно было говорить. Я прошла туда, там уже ждал очередной сопровождающий.
Из кредиток отобрали половину. Элиш с адмиралом ещё до нашего приземления догадались пополнить счета Эйри Амильтон (как всё-таки повезло, что кредитки вместе с удостоверением так и лежали в поясе!), поэтому на вторую я смогла бы худо-бедно прожить какое-то время.
В душе снова усмехнулась: налаженную систему банковских расчётов так просто не сломать и не упразднить, даже если дремляне на всю Вселенную кричат о своём выходе из ООССа! Наши кредитки тут вполне прекрасно котируются... Хотя бы потому, что их можно обналичить в любом планетном и межпланетном автоматизированном терминале. Да и система безналичных платежей часто производится именно в ооссах. Зато вот здешней валютой где-нибудь на других территориях сейчас практически невозможно воспользоваться.
Оружия у меня при себе не имелось: не разрешили забрать с космолёта. Однако аптечку оставили – детекторы, видимо, никак не отреагировали на неё. А в голове Эйри мелькали мысли о том, есть ли тут человеческие лекарства.
– Теперь мы вас представим Собранию Совета, – сказал дремлянин. – Проверку вы прошли.
Я в душе облегчённо вздохнула, но волнение всё ещё накатывало щемящими наплывами.
Он попрыгал вперёд, и я, как смогла меняя походку, двинулась за ним.
По дороге второй половиной пыталась припомнить все свои бессознательные жесты и привычки, от которых необходимо было срочно избавиться. Хотя, у Королевы ООССа не имелось ни тех, ни других. А вот у женщины Луэлин они иногда мелькали...
Этот огромный зал, ярусами сбегающий к центру, не вписывался в моё представление о Совете – у нас на Скорпионке он всегда ограничивался несколькими надёжными галактоидами, Илберами. Несмотря на то, что распоряжался судьбами всего ООССа.
Впрочем, если сравнивать с Координационным Советом Секторов и Собором Рас, сходство определённо можно найти.
Среди Совета были только дремляне – при чём по большей части то самое «официальное правительство», которое Дрем избрал после первого мятежа и которое так не нравилось мне. И которое до поры до времени делало вид, будто не причастно к волнениям... Илберы не хотели заставлять и без того недовольных дремлян подчиняться навязанным извне чужакам – и вот пожалуйста...
Вшестером они сидели за шестиугольным столом на своеобразной кафедре, возвышавшейся в центре зала.
Среди Собрания встречались различные галактоиды. По-моему, тут можно было бы найти представителей из многих секторов, несмотря на замкнутость и необщительность хозяев. Для тех, кто не мог выносить атмосферу Дрема, имелись специальные крытые прозрачными куполами места. Некоторые были в скафандрах или скафандринах. Слава богам, здесь освещение оказалось несколько поярче – хоть какая-то забота о представителях иных рас...
Двери зала оставались постоянно открытыми, галактоиды приходили, уходили, ждали, общались между собой, любопытствовали о творящемся в центре, – короче, каждый делал, что ему вздумается.
«Полная демократия!» – усмехнулась моя королевская половина.
Происходящее «на кафедре» усилители передавали на весь зал, а на антигравитационных стойках возвышались гип-площадки, куда оно проецировалось в увеличенном масштабе. Правда, на «помост» разрешалось заходить только тем, кого вызывал дремлянский Совет – по-моему, это было единственное ограничение. Во всяком случае, таким сложилось моё первое впечатление от этого сумбурного сборища – пока шла в центр, незаметно оценивая обстановку.
– Вы ничего не хотите нам сказать? – спросил Дэрих Шон Драммер, председательствовавший в Совете, и глаз даже как-то прищурился. Я впервые видела его лично, и, оказавшись рядом, попыталась составить мнение об этом цейноиде. Он уже был осведомлен, что я знаю дремлянский язык, и не утрудил себя обратиться хотя бы на общегалактическом. Так же и сесть мне не предложили.
Я с трудом удержала подавленный растерянный вид, стоя на обозрении такого количества врагов. Королева жаждала распрямить плечи, смерить окружающих снисходительным взглядом, позволить себе холодную недостижимую улыбку...
– Хочу, – тем не менее дрожащим голосом произнесла я. – Приблизительно через две – три недели командование Общегалактического Объединения Ста Созвездий готовит крупный налёт на Дрем. Они попытаются прорваться вслед за вашими кораблями – кажется, разработали вариант, как можно пробиться сквозь силовое поле.
Мне показалось, Дэрих Шон Драммер встревожен этой новостью. Ещё бы, будь у нас возможность прорваться сквозь это треклятое поле, мы давно уже усмирили бы Дрем!
Но он почти безразлично перебирал своими пальцами, скрестив руки на столе:
– Так... Хорошо. Это всё?
– Я хочу быть с вами... Мне надоело служить ООССу! Я не хочу больше воевать! Я не хочу работать на Луэлин Грэт Рабэллу! Вы позволите мне остаться? Попытаться прижиться у вас?
– Так... Всё? – Дэрих Шон Драммер и не думал отвечать Эйри, но, похоже, опасной её не счёл.
– Всегда восхищалась тем, как Дрем отстаивает свободу! Остальные расы давно согнулись под гнётом ООССа! – я выглядела растерянной и уставшей до предела, но тем не менее, надеюсь, искренней.
– Отлично, дорди, – промурлыкал водолеевец, которого я называла «правым». Он тоже входил в Совет. Не знаю, с чего он отправился встречать меня лично? Вероятно, потому, что налёту на наш штаб они придавали немалое значение.
Опять-таки, понятия не имею, разрешил ли их спор Главный. Но, судя по всему, «правый» был оправдан. «Средний» же больше ни разу не попался мне на глаза. Неужели даже упоминание об этой дурацкой религии является более страшным преступлением, чем то, что «средний»-то мог быть и прав?
А дорди – это местный излюбленный домашний зверёк.
Дремляне не утруждали себя и выяснением подробностей – зачем, ведь им уже всё известно из моих мыслей. Я попыталась живо описать, какое это будет серьёзное нападение, но меня лишь холодно поблагодарили, сообщив, что у них множество иных дел, а все мои сведения уже перерабатывает Главный Интеллект. Дэрих Шон Драммер, правда, пробормотал, что, зная о моём пленении, королева и адмирал, возможно, изменят время атаки и постараются устроить её поскорее – дабы на Дреме не успели как следует подготовиться... Или просто отменят её...
Я кивнула, признавая разумность довода, только добавила, что, на мой взгляд, если у них действительно появилась вероятность прорваться сквозь поле, то они обязательно постараются использовать её... А в голове не забыла пропустить мысль о том, что расстановка кораблей ООССа по углам додекаэдра даёт возможность при необходимости сфокусировать на Дреме удар такой силы, что даже поле не помешает оставить от планеты лишь пояс астероидов. Пусть испугаются и задумаются...

Мне отвели квартирку в пригороде столицы Дрема, сказав, что вызовут, как только понадоблюсь. Туда отвёз на перапе один из прыгунов, не особенно изъявляя вежливость к даме – ну что возьмёшь с гермафродита?
Сам дом оказался невелик, не более пятидесяти этажей, в виде стилизованного дерева, давно устаревший в ООССе стиль... Квартирка находилась невысоко, свет Сигмы почти не попадал в неё, и к тому же самое большое окно, совмещённое с приёмной дверью, затенялось громоздкой конструкцией для парковки перапа. Слава богам, хоть складной...
Одну из комнатушек этого подобия покоев занимала косметическая, а другую – нечто вроде кухоньки с автоплитой. Ещё две могли бы уместиться в самом маленьком вспомогательном помещении моей резиденции.
Бегло осмотрев все четыре, я со вздохом сожаления подумала, что теперь неизвестно сколько времени придётся тут прозябать. А потом свалилась на кровать, смоделировав в подсознании сны, которые должны будут выплывать на Главный Интеллект.
Конечно же, бегло я осмотрела всё только для стороннего наблюдателя, но сама успела заметить три скрытые камеры-глазка периодического действия. Но я и правда ужасно устала – наверное, у меня никогда ещё не было такого длинного, насыщенного и перенапряжённого дня...
Проснувшись к местному полудню, сразу же направилась в косметическую, напустила там тумана, включила громко воду и вышла на олореловую связь с Дворцом. Одновременно передавая на водолеевский мозговой фильтр неприязнь к Луэлин Грэт Рабэлле, надеюсь, мне и дальше удастся обманывать его.
Элиш откликнулась моментально:
– Эйри! Как ты? Где ты?
– У меня всё хорошо. Меня не обнаружили, я на Дреме. Скинь мне информацию об Эйри, какую вы ввели в Базу. Пока буду заканчивать.
– Подожди, знаешь, Третий за нас. Нам передали предостережение не атаковать Водолей. Откуда сигнал – выяснить не удалось.
– Вы... как-то отреагировали в ответ?
– Нет. Будем «атаковать».
Значит, он либо был вчера в Собрании Совета – может, не непосредственно, а наблюдал через местную сеть, – либо имеет какие-то другие доступы к информации Главного Интеллекта.
– Ясно, Шела. Постараюсь со временем что-то узнать, пока же не буду привлекать к себе внимание. Конец связи. И... берегись телепатов, – добавила напоследок.
Королева во мне требовала деятельности. Я надеялась хоть что-то узнать об этом «Третьем» – прозвище, похоже, намертво приклеилось к неизвестному. Может быть, у них тут больше знают хотя бы о его возможностях, есть хоть какие-то предположения о том, кем бы он мог являться, или сведения о сбежавшем из тюрьмы роторе. Пусть он не сражается на нашей стороне – во всяком случае, открыто за ООСС не выступает – но зато заметно множество выходок против дремлян. Похоже, что он сам за себя и имеет личные счёты с Дремом. Возможно, дремляне знают о них.
Но была и ещё одна причина, которая неотступно томила меня; и пусть я запрещала себе задумываться над ней, но всё равно она постоянно лежала призрачной тяжестью на сердце. Я надеялась узнать, что же стало с теми руководителями восстания, узнать хоть что-то о судьбе Дмитрия Осба. Даже несмотря на то, что надежда представлялась непозволительной роскошью...
Отключившись, сразу же просмотрела скинутый Элиш олорфайл, полную копию информации, которая появилась в Основной Базе Данных про Эйри Амильтон. Вдруг дремляне решат выяснить это? Хоть они якобы и прекратили связь с ООССом и, соответственно, не выходят в Космонет. Но если надумают тайком проверить личность военнопленной? Дабы избежать расхождений в Базе и в моих мыслях, нужно было всё состыковать.
Бросив мимолётный взгляд в зеркало, вздрогнула. На меня смотрело абсолютно чужое широкоскулое лицо с прямыми карими глазами, обрамлённое короткой весёлой стрижкой блестящих чёрных волос. На нём сложно было сфокусироваться, оно казалось незапоминающимся, и вместе с тем каким-то стандартным...
Усмехнувшись, я подумала, что долго ещё буду пугаться собственного отражения. Но зато волнение почти полностью исчезло – поднялся даже какой-то новый азарт, интерес, любопытство, желание проверить, чего же я стою в таком вот рискованном деле, вне королевского престола.
Я была уверена в себе. Я жаждала деятельности.
Но, как и сказала Элиш, сразу же рисковать не могла, поэтому несколько дней ни с кем не общалась, не выходила на связь и ничего не разузнавала, а лишь знакомилась с планетой, на которой бывала один раз когда-то очень давно. А по своей новой роли – ни разу.
За счёт разницы в восприятии цветов, людям Дрем всегда казался мрачным и унылым. И растения, и животные, и искусственные здания и сооружения тут тёмные и тусклые, зачастую чёрные. Даже небо кажется серым и грозовым, и лишь когда сквозь облака пробивается яркая, голубоватого отлива в здешней атмосфере Сигма, весёлые зайчики ненадолго залетают сюда.
Взгляд радует только мягкость и плавность форм и строений, но она была привнесена ООССом – изначально сооружения Дрема невысоки, в виде правильных геометрических фигур в плане, а улочки узки и неосвещаемы. Дремлянам хватает света и ночью, глаз их способен в темноте различать даже серые оттенки.
Существует, правда, несколько старинных развалин, оставшихся от теряющихся в веках времён. Насколько можно судить по остаткам, некогда они имели сложные изрезанные формы, не свойственные нынешним строениям.
Кто, когда и почему создавал их, теперь уже едва ли возможно выяснить, однако дремляне чтят их как древние святыни, назначение которых, правда, давно забыто.
Я даже слетала на одну из них, полазила по распадающимся обломкам.
Меня посетило своего рода умиротворение, какое часто приходит в старинных местах. Однако ничего интересного там не нашла – остатки фундаментов и стен, к которым даже прикасаться страшно: кажется, стоит сделать лишь один неосторожный жест, и всё рухнет, разлетится тёмной пылью...
Две недели пролетели спокойно. Каждый день я делала комплекс физических упражнений, но тех, что обычно исполняют служащие в королевском флоте. Это, очевидно, никого не волновало, а мне помогало хоть как-то не терять форму.
Ложную атаку разгромили. Третий ничего не давал о себе знать. Я была относительно свободна и пока что беспрепятственно перемещалась по планете. Этакой тюрьме планетного масштаба...

Глава 9. Нежданная встреча
Через некоторое время я посетила увеселительное заведение, под названием «Солнечное Казино». Его владелец – человек, и там собираются представители наиболее азартных звёздных народов, живущих на Дреме.
Мне оно не понравилось – шум, дым, пьяные галактоиды, вульгарные девицы... Леди Луэлин оказалась слишком далека от этого, к тому же нужно учесть, что Эйри обратила на себя внимание всех присутствующих мужчин, принадлежащих к гуманоидным расам, и получила не менее дюжины непристойных предложений – новенькие девушки тут были в недостатке.
С трудом освободившись от очередного не слишком вежливого и трезвого типа, я собиралась отправиться обратно, когда подошли двое молодых людей. Одного из них, брюнета с коротко стриженными волосами, я знала: наш агент, некогда предложенный Михаэлем Харрис Синк.
Он не представлял, кто такая на самом деле Эйри, и, чуть поколебавшись, я решила пока оставить его в неведении.
Его спутник оказался мне не знаком. Каштановые локоны собраны в хвостик, зелёные глаза, прячущие глубину души... Ему могло быть двадцать, а могло и семьдесят – что-то скрытое, даже немного интригующее ощущалось в нём.
– Откуда в подобном месте могла появиться такая приятная девушка? – поинтересовался Харрис, и я усмехнулась:
– Вы имеете в виду Дрем?
Они переглянулись, очевидно, не ожидая от меня такой смелости в высказываниях, и я добавила:
– Приятная девушка, сержант Королевского Флота Эйри Амильтон, попала в плен...
– А-а, так это вы та новенькая?
– Ага, – кивнула я. – Вот уж не думала, что самыми опасными на Дреме для меня окажутся представители моей собственной расы.
С улыбками ребята представились – второго звали Даминио.
– Так что там случилось? – с любопытством спросил Харрис, и я усомнилась, действительно ли случайна наша встреча. Наверняка хочет выяснить как можно больше о происшедшем в военном штабе.
Всячески помогая себе руками, я во всех эмоциональных подробностях поведала им о приключениях Эйри, не забыв с некоторым раздражением упомянуть, что её бросили на произвол судьбы, спасая королеву, адмирала и жену покойного илбера.
– Та ещё стерва, – обронил Даминио на упоминание о королеве. Харрис усмехнулся, и, хотя Луэлин было очень интересно узнать, откуда у незнакомого человека возникло подобное суждение, Эйри не стала ничего спрашивать, а лишь согласно кивнула, продолжая повествование.
Засиделись далеко за полночь, после чего Харрис и Даминио предложили проводить меня до дома.
– Я в состоянии постоять за себя... – с улыбкой откликнулась я. Но выйти они всё-таки помогли, резко отвечая на неприличные комментарии окружающих. И раз уж единственные повели себя пристойно, дала им номер своего здешнего телепорта.
Может быть, когда меня совсем уж одолеет тоска по людям, загляну сюда ещё разок. Однако сейчас этого больше не хотелось. Боюсь, некоторые человеческие особи являются куда неприятнее дремлян. Никогда бы не подумала, что скажу такое...

Однажды я зашла в кафе Собрания Совета, открытое всем, прошедшим проверку. В нём даже бесплатно кормили. И неожиданно подумала, что схожу с ума.
За столиком прямо передо мной сидел Дмитрий Осб. Несколько секунд я приходила в себя, усиленно подавляя трепет и делая вид, что раздумываю, куда бы направиться. Даже не подозревала, что это случится вот так вот легко и просто!
Подсела к нему, отчаянно борясь с желанием броситься на шею, целовать, расспросить, как спасся, что с ним случилось... С желанием рассказать, как переживала, как ждала... Подавляя все всколыхнувшиеся и поднятые из глубин души чувства, эмоции, муки и надежды, столько времени безнадёжно загоняемые в самые дальние уголки...
– Жарко, – произнесла я, выбив заказ на приёмной панели телепорта.
– Совсем нет, – ответил он. Не узнал. – Вы новенькая?
Я кивнула. Вид его показался немного странным, будто он не особенно следил за собой, и в голову слетались мучительные мысли. А к тому же перед ним стоял бокал с выпивкой и почти пустая тарелка какой-то дремлянской гадости.
Заказ быстро появился через окошко-портал. Но кусок не лез в горло и лишь огромным усилием я заставляла слёзы не наворачиваться на глаза.
Рассматривала любимые черты, и приходила всё в большее удивление: раньше всегда, когда я его видела, даже если внезапно звонила, – он был одет безупречно; волосы – чистые и аккуратные. А тут сидел в каком-то неопрятном одеянии, накинув сверху дремлянский плащ на двух стереозастёжках возле шеи, при чём одна из них оказалась сломана.
Возможно, и не обратила бы на это внимания: мало ли в каких условиях он тут живёт! Но волосы тоже отросли и небрежными прядями рассыпались по плечам, будто за это время он и не думал состричь их, а причёсывал хорошо если раз в три дня. Да и побриться периодически забывал.
– Так это благодаря вам разбили атаку ООССа? – улыбнулся Дмитрий.
«Что?» – вскричала мысленно я.
– Да, – тоже улыбнулась. – Дмитрий...
– Откуда вы знаете, как меня зовут? – удивлённо спросил он.
– Допустим, наводила справки... – ответила я, передавая на Интеллект, что он нравился мне ещё когда служил при королеве, хоть мы и не были знакомы. Королева во мне прочно удерживала разделения сознания, возмущаясь, что не позволит попасться из-за разной эмоциональной ерунды!
Наступила тишина. Он допил содержимое своего бокала, сказал, что ему пора, и ушёл. Я с трудом заставила себя дожевать безвкусное водолеевское кушанье, а не броситься догонять любимого...
Дома первым делом подбавила количество препаратов в организме – казалось, что после подобного эмоционального потрясения неминуемо должна превратиться в себя!
Поскольку я была всё-таки пленницей, доступа ко всем сведениям, хранящимся в ячейках Интеллекта и Собирающих Опознавателей, а также к мыслям жителей, увы, не имела. Несмотря на так называемую «доктрину равенства и общей информации» дремлян. А взламывать систему сочла неразумным риском...
Со временем, в случае крайней необходимости, от одного из агентов, используя их личный пароль доступа, я могла бы выйти в местные сети. Но не сейчас...
Поэтому на следующий день вновь бросилась в кафе и заходила туда с трепетом несколько раз, усиленно передавая на Главный Интеллект, что заинтересовалась молодым человеком и влюбляюсь в него. Это было не так уж и сложно.
Но он не появлялся – не появлялся несколько жутких дней, и я уже почти пришла в отчаяние, не могла ни есть, ни спать, когда он вновь зашёл туда. Я чуть не бросилась к нему, призвав на помощь всю свою королевскую волю и рассудительность. Снова спокойно подошла к его столику.
– Вы тут не частый гость, – заметила.
– Да я вообще-то живу далеко отсюда, в Тон'ксе.
Это маленький городишко на Дреме, чуть ли не на другой стороне планеты. Интересно, давно ли ты там живёшь? Почему агенты этого не знали?
– Но иногда залетаю на Собрание, – добавил Дмитрий. Он не предложил сесть, однако я сама опустилась напротив:
– Понятно... А в «Солнечном Казино» бываете?
Дмитрий усмехнулся, приложился к своему бокалу. Потом откликнулся:
– Попробовал однажды... Но меня там чуть не прибили. Не понравился я им...
– Почему? – удивилась я. Он передёрнул плечами:
– Сказали, чтобы больше меня там не видели. Ну и без них как-нибудь проживу...
– Странно... – недоумённо произнесла я. После спросила: – А можно будет слетать к вам? Не думала, что так тяжело видеть вокруг себя одних дремлян...
– Конечно, – улыбнулся он. – Залетайте. А как вас зовут?
– Эйри Амильтон, – представилась я.
– Очень приятно. Меня вы, очевидно, уже знаете? А дремляне, кстати, не так уж и плохи, они весьма даже симпатичная раса, и со временем вы попривыкнете. Всё же лучше, чем в этом проклятом ООССе. И с пленниками обращаются вполне гуманно...
Я, пожалуй, никогда ничего не сдерживала с таким трудом и ужасом, как этот свой поражённый взгляд. Казалось, шокирована даже больше, чем когда узнала, что он находится среди захваченных руководителей восстания. Я была уверена, что он станет если не открыто кричать о ненависти к дремлянам, то хотя бы не скрывать её!
«Это только игра,» – попыталась убедить себя. Но всё больше и больше сомневалась в этом.
Кто разрешил бы ему так свободно тут находиться, если бы в душе он был настроен враждебно? И зачем ему притворяться, если все мысли в любом случае известны Интеллекту? Или он до такой степени безупречно разбивает сознание? Но ведь во ВШООССе его точно не было никогда! И ни одного ВУЗа Галактики он так и не окончил, хотя побывал в нескольких из них. Насколько я помню по досье...
И потом... Владей он действительно подобной техникой в совершенстве, никто не смог бы навесить ему те блоки, даже если он тогда ничего не ожидал и не разделял своё сознание и подсознание...
На следующий день я не заставила себя ждать и с самого утра полетела разыскивать его, с трудом пережив длинную невыносимую ночь. Думала о том, чем дремляне могли довести его до такого состояния, изгнать из глаз любимый гордый огонёк.
В отличие от меня, он жил в небоскрёбе бокс-полисе, тоже привнесённом ООССом. Комбинация помещений для представителей различных рас, с учётом наиболее удобного и выгодного сочетания. Здание было оборудовано множеством коммуникационных мостов – между собственными уровнями, с соседними домами, даже с землёй. В центре наибольших пересечений располагались антигравитационные стоянки для перапов и изредка планетолётов.
Подлетев к нужному уровню и оставив перап на ближайшей стоянке, я прошла по гибкому, парящему над пропастью мосту к наружной галерее, огибающей фасады здания. К моей радости, долго искать не пришлось: дверь Дмитрия оказалась почти напротив выхода с моста на галерею.
Очевидно, он предвидел мой приход и был дома.
– Почему-то я чувствовал, что вы придёте, – улыбнулся, запуская в свою небольшую квартирку. Любимая обаятельная улыбка бросила в вихрь воспоминаний о былом...
– Чувствовали, или подсмотрели в сети Собирающих Опознавателей? – тем не менее усмехнулась я, заодно желая выяснить, имеет ли он туда доступ.
– Даже не знаю, что вам ответить... – усмехнулся и он. – Вы бы сильно обиделись?
– На правду неразумно обижаться...
Он не стал отвечать, и я решила осмотреться.
Остановить взгляд, собственно, было не на чем: минимум старой мебели, хорошо хоть человеческой – почти как и в моих новых апартаментах. Виртуальные, ныне выключенные – либо вообще не работающие – окна. Большой потрескавшийся инопластовый стол с тремя такими же стульями, просиженный диван с кое-где прожжёнными пятнами. Никакой самоочистительной системы, везде пыль, будто никто ни разу даже не подумал хотя бы смахнуть её.
На столе в беспорядке стояли несколько пустых бутылок из-под дремлянского алкогольного пойла, и ещё одна наполовину полная. Рядом с ней – бокал, всё с тем же пойлом.
– А вы... – поинтересовалась я, решив не заострять внимание на Опознавателях. Успеется... – что делаете на Дреме?
– Живу, – откликнулся он. Я саркастически огляделась:
– Весело, похоже, живёте... Работаете?
– А зачем? – пожал он плечами. – Дремляне никому не дают умирать с голоду...
Я едва скрыла своё отвращение к этим словам, а он, будто в подтверждение к ним, предложил мне перекусить или выпить. Естественно, я отказалась!
– А зачем тогда вы... тут? – всё же не удержалась я.
– Хотите знать? – невесело усмехнулся он, подходя к столу и отпивая из бокала.
– Хочу... – произнесла я, с трудом скрывая волнение.
Дмитрий чуть помолчал, потом спросил:
– А вы... служили в Королевской Флотилии?
– Да, – откликнулась я, вспоминая совсем другой день. Когда Дмитрий за руку вёл меня по своим апартаментам в моём замке... Сейчас же он не собирался устраивать Эйри никаких экскурсий, и пришлось последовать за ним к столу. И тем неожиданнее оказался вопрос:
– А вы видели королеву?
Сердце учащённо забилось, но я безмятежно ответила:
– Да, конечно. Я жила в её замке. И бывала в военном штабе ООССа.
– И я тоже видел королеву...
«Даже слишком хорошо видел! Любимый, что они с тобой сделали...»
Его слова отозвались в сердце очередным вихрем воспоминаний, и я с трудом удержала нервную дрожь и раздел своего сознания, а не выплеск лишь одного чувства: «Я снова вижу его! Я снова рядом с ним!» Подошла к нему, положила руки на плечи...
Меня вдруг посетило видение, что это всего лишь сон, и, забыв об осторожности и своём новом образе, я попыталась поцеловать его. Но он отвернул лицо и произнёс:
– Не нужно, Эйри.
– Почему? – прошептала я, хотя новое имя, произнесённое любимым голосом, вернуло меня почти что в норму. – Вам тут так часто встречаются милые девушки?
– Вы – самая милая из всех, кто мне тут встретился. Но мне надоело то, что как только женщины узнают, что я был... любовником королевы, они тут же пытаются испробовать это на себе.
– Вы были любовником королевы? – удивилась Эйри, но Луэлин чуть не отвесила ему сильнейшую оплеуху.
– Мы же на Дреме, здесь эта история не скрывалась, – усмехнулся он. – Уж они позаботились...
«И тобой в том числе», – возмущённо добавила я про себя. Ладно, пусть он пытается спрятать свои эмоции к дремлянам... Но зачем афишировать отношения со мной?!
– Простите, не знала, – я убрала руки с его плеч. – И многие уже испробовали это на себе? Или вы храните верность её величеству?
– Извините, Эйри, но вас это не касается.
– А как вы попали к водолеевцам, если были...
– А вот об этом как раз они предпочитают умалчивать... Я... любил леди Луэлин...
О! Как долго я этого ждала!
Я вся напряглась, вновь с трудом сдерживая нервную дрожь, и постаралась вести разговор в нужном мне русле, но не выдавая заинтересованности. Это оказалось не особенно сложно: я с удивлением обнаружила, что того собеседника, в которого влюбилась много месяцев назад, уже не было. Я будто говорила с другим человеком. Без огня в глазах, без гордости в словах. Без тех тонких достойных ответов, которые доставляли мне томительное наслаждение...
– Любили? – удивлённо переспросила я.
– Да. Она меня, по-моему, тоже... Вот они и решили, что это идеальный шанс добраться до неё.
– Её железное сердце умеет любить?
– Каждое сердце способно любить, Эйри, просто у всех это происходит слишком по-разному... Как ни странно, эмоции некоторых дремлян, воюющих с ней, тоже близки к этому. Насколько они вообще способны испытывать подобные эмоции.
– Но как же можно тогда воевать? – прошептала я, открыв глаза пошире. Естественно, мой новый образ больше волновали чувства, чем странности чужепланетной психологии...
– Не идеализируйте, Эйри... – пожал он плечами, садясь за стол и отпивая глоток из бокала. – Присоединяйтесь!
Я опустилась на инопластовое сидение рядом с ним.
– И вообще странное поведение для однополых существ, – всё же отметила я. Не смотреться же, в конце концов, уж полной идиоткой!
– Странное... Но тем не менее им почему-то присуща боязнь одиночества – парадоксальное сочетание с обособленностью расы в целом... При чём не просто боязнь одиночества, а тяга к иным полам... Чёрт ногу сломит, что творится в их мыслях и эмоциях, понять просто невозможно, – он замолчал, снова отпивая, и я спросила:
– И что же дальше? Что с вами случилось?
– Меня вытащили вместе со всеми... Наверное, не так уж она меня и любила... Вероятно, её железное сердце действительно не способно испытывать сильные эмоции и отдаваться чувствам. Для неё гораздо важнее её государство – да и разве может Королеву волновать что-либо другое?
Конечно, он был прав. Но Луэлин снова едва сдержалась, чтобы не надавать ему дюжину пощёчин! Однако Эйри слушала его с любопытством.
– Во всяком случае, – продолжал Дмитрий, – обнаружив, что дремляне попытались воспользоваться тем, что узнали о нас, эта женщина без колебаний подписала мне смертный приговор... Она предпочла долг увлечению и не сделала ничего, чтобы помочь. Поэтому рассуждать о каких-нибудь глубоких чувствах, побеждающих всё на свете... бессмысленно.
Черти кометные! Да ты же... ты же знаешь, через какие муки я прошла, подписывая его! Ты же сам... всё понимал! Как ты можешь говорить так обо мне? Говорить так за моей спиной! Первой встречной девчонке! Без колебаний?! Ты же знаешь, меня припёрли к стене! Всё это время я жила надеждой узнать хоть что-то о тебе!
– Скорее всего, она давно нашла мне замену – просто, как всегда, хорошо скрывает, – добавил он.
Это стало ещё одним ударом. Да как ты смеешь так говорить! Ты же знаешь, что был единственным сумасшествием в моей жизни! Я даже смотреть не могла ни на кого другого, я совершила столько глупостей, в жажде отомстить за тебя! Сердце моё было предано тебе так же, как душа ООССу!
Я не могла больше этого слушать, Луэлин билась в истерике, и Эйри, которая просто обязана была оставаться спокойной и удивлённо-безразличной, слегка перевела тему:
– И как же вам удалось вырваться из её железной хватки?
– Сразу видно, что вы новичок. У всех «руководителей восстания», как нас назвали, были отличительные знаки, вкреплённые в руку и состоящие из каких-то полей, испускаемых жидкой пластиной... С их помощью нас и вытащили оттуда. С их помощью я и попал туда...
– Руководителей? Может, у неё не было другого выхода? Если вы переметнулись к её врагам?
Я наблюдала за его реакцией, но он лишь пожал плечами:
– Конечно, не было... Хотя, какое это теперь имеет значение.
– И что же? – не удержалась я, а рука бессознательно дрогнула, желая схватить что-нибудь и сильно сжать. Но я остановила её, с праздным любопытством глядя на своего бывшего возлюбленного. Кажется, начинала понимать, почему его изгнали из «Солнечного Казино»!
– И всё... Меня забрали сюда. О наших отношениях они считали информацию своими Собирающими Опознавателями – вероятно, мне было сложно скрывать, тогда они заполняли все мысли... И Бареллоу, наверное, погиб из-за меня... Знаете, как она его любила? Тем более, что они были близнецами. Она, должно быть, меня ненавидит!.. Вот и всё... Первое время за мной следили, я ничего не мог сделать.
– И даже не попытались?
– Что, например?
– Бежать к ней?
– К ней? А что бы это дало? При первой же попытке бежать меня бы убили, а даже если бы я чудом вырвался, там ждал смертный приговор... Слово Луэлин Грэт Рабэллы... Ведь она его никогда не нарушает...
Я похолодела, мурашки пробежались по спине.
– Но она же любила вас? – допытывалась глупышка Эйри.
– Возможно. А может быть и нет. Да и в сущности, что такое любовь? Всего лишь иллюзия...
– Нет, чувство! То, которое движет мирами!
– Не будьте наивной. Я ничего не мог сделать.
– Безвыходных ситуаций не бывает! – с вызовом сказала я, всё же глубоко задетая его словами. Всегда предпочитала действовать, а не ныть. – Ситуация – как пещера. Если есть вход, то есть и выход.
– А если яма?
– Подставьте лестницу! – я словила себя на желании выхватить его бокал и осушить залпом. Забыться и проснуться снова дома... «Уж лучше жить пустой надеждой, чем испытать такое разочарование!» – полыхнула мысль. Хотя, с другой стороны... Иногда очень важно поставить точку, а не многоточие.
– Да, но есть ситуации только с одним выходом – ждать, – ответил Дмитрий, сам отпивая из своего бокала.
– И вы ждёте? – поинтересовалась я, расслабляя мысли и чувства. – Чего?
– Окончания этой идиотской войны... Свободы!
– Чтобы вернуться? – спросила я, с трудом изгоняя из своего тона нотки надежды.
– Вернуться? – удивился Дмитрий. – Ну нет! Луэлин прежде всего королева... Ей не до меня. А мне не до неё. У меня теперь другая жизнь. Но... улететь отсюда к чёрту, этого я хотел бы!
– Вы её ещё любите? – с трепетом спросила я, внутренне сжавшись.
– Нет. Уже нет...
«Неправда!» – хотелось закричать мне. Это был самый сильный удар. О боги, Дмитрий, что они с тобой сделали?! Где ты был всё это время, чему тебя подвергли? Это же не ты!!!
Я грустно улыбнулась.
– Но у вас есть воспоминание... Такое не с каждым случается... Только не могу понять, почему вы мне всё это рассказываете?
– Вы же хотели знать? – усмехнулся он. – Вы мне нравитесь, Эйри. Нужно же иногда и поговорить с кем-то... А тут не так уж много людей сыщется, как вы успели заметить. Вам не нравилась ваша служба?
– Мне не нравилась моя королева! Потому что среди стада влюблённой в неё охраны был один, в которого угораздило влюбиться меня.
– Как его звали? – в глазах Дмитрия мелькнуло праздное любопытство. Нечто вроде: «Ага, я же говорил! И кто же пришёл мне на замену?»
– Глен Ди.
Я постаралась, чтобы Главный Интеллект Дрема прочитал несколько мыслей о моей симпатии к охраннику. Чтобы выглядеть этакой влюбчивой девчонкой, мало интересующейся чем-либо кроме противоположного пола.
– Глен... Всегда считал его другом. У него погибла любимая девушка. Не помню, чтобы он страдал по леди Луэлин.
– Я ненавижу её, – сказала я, стиснув зубы.
«Я ненавижу тебя, мой когда-то непокорный и гордый Дмитрий Осб.»
Вдруг захотелось высыпать один из ядов моего колечка в бокал Дмитрию при первом же удобном случае. Однако я не забывала об Интеллекте и вместо этого решила укрепить свою версию, с тоской сообщив:
– Я так ждала его!
– Когда-то Луэлин сказала, – задумчиво проговорил Дмитрий, – что есть три главные вещи в отношениях: надо уметь ждать, уметь вовремя уйти, и надо замаливать обиды по свежим следам... Я возразил, что она переболит, зарубцуется... но шрам ведь останется, понимаете?
«Вот уж правда! Шрам от твоих слов надолго останется в моей душе!»
– Да... Иногда это как снежный ком. Чем дальше он летит, тем больше становится.
– Вот именно... и нет смысла надеяться на взаимность того, кто её к вам не испытывает.
– Это вы о себе? – с усмешкой спросила я. – Почему разлюбили её?
– Неужели вы думаете, после всего возможно, чтобы чувства остались прежними? Разве можно простить то, что сделала она? Я ей не нужен уже. Она мне тем более. Вот и конец романа.
«Конец романа! – возгорелось всё во мне, и я с трудом не выпустила это в просматриваемую Интеллектом половину. – Ты смеешь говорить о том, что не можешь простить? Меня?»
– Чтож, нашу беседу тоже надобно заканчивать, – улыбнулась я и поднялась, ровно и приветливо. – Мне пора. До встречи!
Поскорее добраться до стоянки перапов и улететь в свой нынешний дом! Дмитрий не пытался ни остановить меня, ни догнать.
Там, в маленькой квартирке, которую язык с трудом поворачивался назвать домом, забившись в затуманенную косметическую, я долго металась и едва ли не рыдала, мучительно желая выпустить из своих глубин все слёзы, которые там скопились за это жуткое время...
Несколько раз глотала телиновые капли-ампулы – весело, наверное, было бы оказаться в столице Дрема в виде Луэлин Грэт Рабэллы! Правда, от этого «весело» у меня дрожь пробегала по спине... Но всё равно приобретала свой природный вид, пока, наконец, не заставила себя успокоиться насильственным методом, наколотив руками по воде и стенам чуть ли не до синяков.
Чтож, он живёт новой жизнью – и мне нужно жить новой.
Однако несмотря ни на что, меня всё ещё тянуло к нему, и, пожалуй, если бы он надумался ответить Эйри на поцелуи, то я не выдержала бы...
На Интеллект же передала некоторое женское возмущение его поведением по отношению к королеве, но заодно и радость от того, что сердце оказалось свободно. А домой не забыла сообщить, что именно благодаря пластинам было совершено перемещение. Возможно, Михаэлю это уже известно, но на всякий случай. Пусть разбираются.
На следующий день Дмитрий сам нашёл меня в квартире. Я впустила его, однако сесть не предлагала, ощущая, что не в силах выдержать ещё один подобный разговор.
– Простите моё вчерашнее откровение, – виновато улыбнулся он. – Я слишком много выпил.
– Много пьёте?
– К сожалению, да. Я у них тут вроде пленного. Они не дают мне заданий, но и не отпускают – считают, будто слишком много знаю. А может ещё и тешат себя мыслью, что причиняют этим боль неприступной королеве. Глупцы!.. И ведь все наши помыслы поступают на Главный Интеллект... Стоит только подумать о чём-то нехорошем для Дрема, и сразу же загремишь в тюрьму! Но тогда мне казалось, что всё так легко... так просто...
– Стать любовником королевы? – подняла бровки Эйри.
– Я не подумал о том, что это поставит меня под прицел её врагов! А теперь сижу тут, не в состоянии ничего поделать, даже мысли – и те контролируются! Было бы ради чего! Другие оказались поумнее, чем я... Теперь ни дремляне мне не доверяют, ни вернуться не могу... Знаете, Эйри, вы чем-то неуловимо похожи на неё, – внезапно изрёк он.
Этого ещё не хватало!
– На кого? На королеву? Мне это иногда говорили. Умом, что ли, – усмехнулась я.
– Да, вероятно, – усмехнулся и он. – Ещё раз извините.
– И вы извините... Не думайте, что я... Просто эта война, напряжение, а тут вдруг – бездействие... Красивый молодой человек... Никакой службы, никаких ночных боевых тревог, и возможность нового, необычного романа...
Он приложил палец к моим губам:
– Не оправдывайтесь, Эйри.
Его прикосновение вновь перевернуло всё имеющееся в моей душе, и я взмолилась про себя только об одном – чтобы нашлось хоть что-то, объясняющее и оправдывающее его. Но понимала, что это за гранью реальности.
На секунду показалось, он готов обнять меня и поцеловать – но он повернулся к выходу. Я не выдержала и спросила:
– Извините за навязчивый вопрос, но что держит вас, если вы её уже не любите?
– Держит? – удивился он. Или сделал вид, будто не понял... Возможно, Эйри не особенно понравилась ему, просто не хотел говорить ей об этом напрямую... И я не стала настаивать:
– Нет, ничего. Не обращайте.
Дмитрий ушёл. Я смотрела ему вслед, ощущая, как рушится всё, чем жила больше года. Похоронить его снова, уже живого – казалось, это выше даже моих сил.
Прошло ещё какое-то время, за которое мы не искали встреч друг с другом.
Зато рискнула связаться с самым надёжным агентом, дремлянином, некогда окончившим ВШООСС и всегда служившим на благо Объединённых Созвездий. Тирр Ин Мюрр, рекомендованный Михаэлем, уже был оповещён обо мне, и мы условились организовать «случайную» встречу.
«Близкого знакомства», пока не заводили, обменявшись лишь ком-кодами и изредка перезваниваясь. Но однажды зашла к нему в гости и он сказал, что можем немного поговорить свободно.
Через него передала несколько ценных указаний на Скорпионку, узнала, что там происходит... А в конце, когда уже отключил связь, как бы невзначай спросила о руководителях восстания.
– Интересовался этой информацией, – ответил он. – Она больше не скрывается, но я нашёл ещё один загадочный факт. Здесь – не знаю, зачем, – вовсю раздули, что Дмитрий Осб являлся вашим... любовником. А его мысли вообще долгое время, похоже, либо не поступали на Интеллект, либо доступ к ним имелся не у всех.
Хм. Очень надеюсь, что он не станет копаться в моих мыслях и не обратит внимание, о чём мы говорили с Дмитрием. Впрочем, всегда смогу пояснить это тем, что пыталась выяснить всё возможное у бывшего охранника. Возможно, королеве это и не к лицу, но сидеть пленной на Дреме тоже не слишком соответствует статусу.
Тирр продолжал:
– ... обнаружил только недавно, вы же понимаете, работаю в абсолютно другой области. Я искал возможность выяснить коды защитных баз, и пришёл к выводу, что они известны лишь Интеллекту и... возможно, Дэриху Шон Драммеру. А взломать систему пока не удалось. Но, – глаз его взглянул на меня, и даже показалось, что дремлянин испытывает некоторое смущение.
«Странная они всё-таки раса,» – мелькнула мысль... А он, кроме прочего, слишком долго сотрудничал с людьми и понимает нас лучше многих своих собратьев.
– ...никто не усомнился в вас... скорее уж наоборот, Главный наверняка специально привлёк в свои ряды человека, чтобы иметь возможность опорочить вас. Но поскольку Дрем ещё в начале войны демонстративно вышел из Космонета, и до сих пор ограничен и не выпускает из себя практически никакой информации, то и эта не должна была распространиться...
Ну, Михаэль-то мне уже сообщил об этом «слухе». Значит, рано или поздно он распространится и дальше... И нужно будет решить, какую позицию занять. Впрочем, возможно, это и не понадобится, если дремляне меня всё-таки раскроют... Тогда – яд из колечка, и безразлично, кто что подумает.
– Однако сами наверняка продолжают периодически заглядывать в нашу информационную сеть... – перевела разговор на политические вопросы, хотя в душевном плане такой оборот дела несколько облегчил боль. Пожалуй, идеальная репутация иногда служит не самым приятным образом! Кажется, многие просто не смели распространять подобный «слух»! Видимо, считали не несущей полезных данных информацией. А я там мучилась...
«Возможно, дремляне «раздули» это без Дмитрия, и он всего лишь не подумал, что Эйри ничего не знает!» – страстно жаждало сердце оправдать его. – Но почему они скрывали его мысли? Если бы он вдруг смог закрыть их сам, то давно уже сидел бы в здешней тюрьме, или дремляне привели бы в исполнение смертный приговор ООССа...
Дома я потратила несколько часов на поиски в местной сети – там, куда имела доступ, – дабы выяснить, что это за слухи здесь распространены и по чьей вине. Собственно, информация могла исходить от кого угодно – кто-то где-то выяснил, что Дмитрий Осб втёрся в доверие к леди Луэлин, будучи одним из руководителей восстания Дремлян... Первоначальное отсутствие его мыслей в доступных пси-файлах Интеллекта вполне доказывало это.
А кто-то наоборот, уверял, будто Дмитрий был моим фаворитом, за что и поплатился... И когда на Главный Интеллект поступили его мысли, в них нашлись тому подтверждения... Ну и всевозможные вариации на эту тему, уже давно переставшие занимать умы дремлян.
Черти кометные, мне было абсолютно безразлично, кто что думает! Хотелось услышать подтверждение, что он просто подстраивается под обстоятельства.
Вскоре я снова нашла Дмитрия всё в том же кафе. Он сидел полупьяный, и это вновь сбросило планку настроения до минус бесконечности.
– Эйри! – воскликнул он.
– И это ваша новая жизнь? – поинтересовалась я. – Только пить?
– А что ещё я могу тут делать?
– Ну попытались бы хоть семью создать, жениться, работать... На что вы живёте? На подачки Дрема? Питаясь в общественном кафе Собрания?
– Это не подачки, а их награда верным галактоидам. А семью... Тащить на себе ещё одну обузу...
– Может, вы всё же неравнодушны к ней, но не хотите, чтобы об этом знали они? – осторожно попыталась я, стараясь определить хоть что-то по его глазам. Но в нём не пронеслось ни малейшего трепетного отклика, не говоря уже о том огоньке, который так любила я:
– Они и так всё знают, хочу я того, или нет, а потому скрывать мне нечего. Как можно любить на расстоянии целый год? Да и вообще, Эйри, что вас всё время тянет к королеве?
«Но я же могла любить тебя весь этот год!» – кричала во мне Луэлин.
– Да, вы правы. Нельзя сохранять чувства на расстоянии столько времени. Она, во всяком случае, переключилась от вас на моего Глена Ди!
Может, хоть ревность приведёт его в чувство? Хотя, честно говоря, сейчас преобладало желание сделать ему так же больно, как он сделал мне.
– Ну чтож, – произнёс пьяный Дмитрий, совершенно не изменившись в лице. – Он был неплохим малым, и, вероятно, станет достойной заменой мне – гораздо достойней, чем я сам сейчас...
– В этом можете не сомневаться, – ответила несколько холодно я, заметив удивлённый взгляд. Потом Дмитрий как будто понял нечто, налил себе ещё и выпил залпом. Я встала и ушла, услышав вслед невнятные бормотания заплетающимся языком.

...Два общегалактических месяца прошли нормально – если не считать того, что я пережила с Дмитрием. Казалось, про меня забыли.
Я передавала на Интеллект увлечение пленным Осбом, хотя в глубине души разрасталось лишь презрение. Но зато это было отличное прикрытие, и потому периодически искала встреч с ним. А душой всё пыталась понять, как он мог превратиться в это. И в ней теперь поселилась лишь глухая далёкая боль...
Видимо, дремляне не хотели связываться с влюблённой женщиной и оставили меня в покое. А может, ещё и надеялись получить от сержанта Амильтон какие-нибудь внезапно понадобившиеся им военные сведения. Тогда с нетерпением жду этого. И уж найду, что им предложить!
Но, с другой стороны, они прекрасно видели, что ничего важного мне не известно, к своей информации не подпускали и за пределы Дрема выпускать не собирались.
Тут приближалось лето, теплело, зелень расцветала... Но я ходила по большей части в плаще, накинутом на плечи. Дремляне любители просторных плащей, и это позволяло максимально скрывать фигуру, а изменяя поступь и движения я совсем не выглядела Королевой. Притяжение здесь чуть меньше привычного нам, что тоже сказывалось на походке. А вот дремлянам прыгать гораздо проще, чем на планетах, где их вес увеличивается.
Счета на кредитках постепенно таяли, но мне почти ничего не было нужно. Мне не доставало богатства – но скорее окружения, работы, даже занятости. Полные дни вынужденного безделья тяготили больше, чем необходимость экономить.
Я с удивлением обнаружила, что вполне могу ограничить потребности простым питанием и несколькими вещами из одежды. А также содержать хотя бы в относительной чистоте жилище, лишённое какой бы то ни было системы очищения.
Зато посетила множество котек, перечитала и пересмотрела массу информации. Мучила отрезанность от мира, Космонет всегда был самым естественным и удобным средством получения любых сведений... Однако котеки Дрема тоже оказались не бедны, и я заполняла время их изучением.
Кстати, это же помогало отдыхать сознанию, постоянно разделённому пополам: читая или просматривая, не нужно тратить много усилий, достаточно просто занять все мысли конкретным вопросом.
А дремляне были сильно обеспокоены Третьим. Отсюда его деятельность стала более явно видна, или в последнее время он разошёлся. Но узнать что-либо существенное пока не удавалось. Даже не могла определить, один ли это индивидуум, или какая-то организация.
Однако складывалось впечатление, что на Дреме он не бывает, лишь проникает в их сеть информации. Во всяком случае, никаких диверсий внутри планеты не происходило – зато в космическом пространстве корабли дремлян часто подвергались неожиданным точно просчитанным ударам.
«Достойный последователь нас с Элиш!» – даже как-то засмеялась я про себя. Пожалуй, не знай я, что тогда это были мы, а теперь – ну никак не мы! – решила бы, что действует одна и та же группировка.
Додекаэдр поля функционировал прекрасно. Дремлянам не удалось спасти ни одной из своих платформ, и они начали строительство новой. Как правило, подобные гигантские конструкции возводятся на космоверфях, и в условиях планеты это делать гораздо дольше и сложнее.
Бои теперь сводились к попыткам дремлян атаковать ту или иную вершину додекаэдра, но благодаря отсутствию их платформ и усилению полей вокруг наших, противникам это не удавалось даже приблизительно, и мои войска быстро загоняли их обратно на Дрем.
Однако они по-прежнему не отражались в сканерах, и ещё Дэльвик передал сообщение агента – кстати, Харриса, – что дремляне пытаются разработать ракету, совмещённую с лучами Эйкузэ. Вот это уже встревожило весь Совет и заставило лабораторию срочно приступить к поискам нейтрализации подобного средства.
Элиш за это время, действительно, сделалась очень важной фигурой: вероятно, весь Совет старался помочь ей в этом или хотя бы в создании убедительной иллюзии. Я по-возможности участвовала в решении сложных вопросов и даже смогла сделать парочку новеньких передачек с собой на загадочном фоне, которые они перекорректировали практически полностью и запустили в Космонет. Королева на месте, никуда не пропадала.
Всё шло идеально. В политике. А моё существование превратилось в какой-то жуткий кошмар, который я всё никак не могла пережить и перебороть. Да и жить-то, собственно, не хотелось.
«Великий провал офтшенов!» – как говорится в таких случаях. Моя любовь потерпела полное фиаско... Вероятно, раса четырёхмерных офтшенов в своё время тоже потерпела фиаско – никто не знает, откуда пошло это изречение, однако оно в ходу у всего ООССа.
«И молите богов, чтобы никогда не оказаться в подобном положении...» – периодически всплывали во мне давние слова. Да уж, вот я нём и оказалась. И, нужно признаться, это чертовски больно!
Иногда звонили Харрис или Даминио, и пару раз я даже встречалась с ними. Однажды, всё в том же кафе, для укрепления уверенности Главного Интеллекта в моих чувствах, снова подсела к Дмитрию. Он не выказывал особенной радости по этому поводу, поддерживая унылую беседу, когда я увидела вошедшего Харриса.
– Харрис! – позвала, помахав рукой. Дмитрий оглянулся и сердито пробормотал:
– Нужен он тут!
И вдруг они обменялись взглядом такой ненависти, что я поразилась, как не испепелились все столы, находящиеся меж ними!
Харрис подошёл, презрительно взглянув на моего спутника – показалось, он готов сплюнуть ему под ноги! – и Дмитрий вскочил, схватив бутылку, и направился к выходу.
– Воспитанный джентльмен, ничего не скажешь, – бросил Харрис, садясь рядом. – Зачем он тебе сдался, Эйри?
– Он мне нравится... – улыбнулась я. – А за что ты его так ненавидишь?
– Да он же... Не знаю, сколько они ему заплатили... Он же был в охране леди Луэлин! Он же предал её! Рисует из себя героя-любовника, соблазнившего саму Королеву ООССа! А сам-то... «Ах, меня бросили, от меня отказались, не спасли...» Да кому он нужен!
– Ты, я вижу, неравнодушен к леди Луэлин, – усмехнулась я.
– Когда-то она была моим кумиром, – откликнулся Харрис.
– Но это не помешало тебе остаться во время войны на Дреме.
– А что тут должно помешать? – он тоже усмехнулся, и королева, насторожившаяся было неосторожности агента, успокоилась. – Живу своей жизнью, куда судьба забросила, война меня не касается, скрывать нечего... Противно просто... Кто ему поверит!
– Можно проверить в его мыслях, – улыбнулась я. – У тебя наверняка доступ есть...
– Я тоже могу подумать что угодно! А кто узнает, правда ли это? Да и вообще... видела бы ты его мысли!
Глава 10. Любовник королевы
К тому времени, когда Дворец должен был объявить о моей «смерти», Элиш уже имела весомые шансы стать временной королевой. Всё выглядело так, будто девочка вдруг решила заняться политикой и за год с небольшим сделала потрясающую карьеру. Совет единогласно соглашался на её кандидатуру, и я была спокойна.
Слух о смерти Луэлин Грэт Рабэллы распространился быстро. В Резиденции взяли версию о красивом корабельном крушении, якобы подстроенном неизвестными террористами – всё это идеально и убедительно должно было смотреться в Космонете, и исполнялось с высочайшим мастерством и качеством. Я едва сама не поверила в собственную смерть, когда агент показывал стереоролик для одобрения. К нему шли несколько сюжетов с расследованием, которые будут выходить по мере надобности.
Даже дремляне выпустили его в свою сеть! Правда, не сразу – через пару дней после того, как оригинал появился в Космонете. «Тем самым, собственно, заявив, что имеют нелегальную лазейку туда», – отметила я про себя.
Однако сначала мало кто поверил, что это правда, а не очередная журналистская утка. Официальное сообщение просто потрясло. На престоле (ура! ура! ура!) оставалась Элиш. Кажется, можно вздохнуть поспокойнее.
Дремляне не могли осознать всего этого. Просто приятно было наблюдать, как они вдруг занервничали и переполошились!
Когда Главный выпустил на показ сообщение о крушении, я не смогла отказать себе в том, чтобы посмотреть на реакцию Дмитрия. Он был дома, разыскивать не пришлось.
Дверь оказалась не заперта, сам Дмитрий сидел за столом. Перед ним стояла бутылка чего-то очень крепкого, как и всё время, что мы виделись – вероятно, уходил домой, только чтобы отваляться и отоспаться (не прекращая, впрочем, попойки), а потом снова возвращался пить...
Я тихо подсела напротив за стол, с любопытством ожидая действий.
Похоже, новость действительно шокировала его. Но особенно сильных переживаний или сожалений я не заметила.
– Такая была женщина! – произнёс он, даже не взглянув на меня. – Взрыв корабля... Катапультироваться не удалось... Эйри, Эйри! Я так любил её когда-то!
– Поздновато в вас проснулась тоска о былом, – лукаво заметила Эйри.
– Да нет у меня никакой тоски! По ней, во всяком случае... Разве что по свободе... Но когда умирает человек, бывший вам близким хоть немного и хоть недолго... Это не оставляет равнодушным.
«Немного! Недолго!» – возмутилась Луэлин. Однако Дмитрий, не особенно интересуясь моей реакцией, продолжал своё:
– И несмотря ни на что, она была удивительной женщиной! Даже дремляне признают это...
– Вы... Вы должны были быть рядом и защитить её! – возмущённо воскликнула я.
– Я? Да как бы я это сделал? Самому погибнуть?
– Трус!
– Да, возможно...
Черти кометные! Это был один из тех редких случаев, когда мне с трудом удалось скрыть душевную бурю. Не сдержавшись, воскликнула:
– Да против неё уже два месяца готовился заговор! Может, вы смогли бы помешать ему! Мне, понимаете, даже мне жаль, что она умерла! Жаль! Пусть она и была моей соперницей в борьбе за симпатию Глена Ди... и, конечно, где уж мне тягаться с ней! Но... я не могу сказать, что очень приятно узнать, что избранником Королевы... было такое ничтожество! Простите меня за эти слова, но я не удивляюсь, что она после вас выбрала его!
– Вот пусть он бы и защитил её! – выкрикнул Дмитрий.
Я вскочила и выбежала, посылая на Интеллект смутные обрывки сведений, якобы услышанных ещё во время моего пребывания во Дворце о некоем рассекреченном, но не пойманном заговорщике. Надеюсь, дремляне не решат у меня выяснить, кто на меня покушался! И как это я так разгорячилась, зачем сказанула такое!
Черти кометные, как же это больно! Получить такой удар... Ну, ничего, уговаривала я себя. У меня остаётся ООСС. В нём всё спасение. Не плакать, не сорваться. Нельзя мне срываться. Не тосковать. А, может, лучше оставить всё и просто уйти из жизни? ООСС в надёжных руках... А у меня целых семь ядов – выбирай, какой хочешь!
Не жалеть себя. Не жалеть любовь. Любовь не может быть бессмертна. Люди изменились, хоть и продолжают жить, – а она умирает. Не бывает вечных чувств.
Дмитрий догнал меня на гибком мосту, пошатывавшемся от порывов не слишком ласкового ветерка. В руках, к моему удивлению, держал бокал с каким-то взбитым коктейлем. Я еле заставила себя вдохнуть – грудь сдавил какой-то спазм, не пропускающий воздух.
– Поймите же, Эйри, малыш! Эта женщина, вершащая судьбы галактик, недрогнувшей рукой посылающая на смерть тысячи существ, очень жестока и беспощадна. Эмоции никогда не имели решающего значения для неё. Поймите, Эйри! Я слишком хорошо её знаю. В её сердце не было места для меня...
– А в вашем нет места для неё. Я это уже слышала.
А ведь в какой-то мере он прав, – подумала я. Весь этот год я изгоняла его из своего сердца, чтобы такая жуткая мука не мешала быть королевой. Я сама, специально, старалась не оставлять там места для него...
– Вы правы, – опустил он голову. – Я ничтожество. Но, Эйри, ведь вы не за водолеевцев? – он вновь посмотрел мне в глаза.
– Нет. Теперь нет. Никогда не любила нашу королеву. Но, в отличие от вас, так и не прониклась искренней симпатией к этой пасмурной расе...
Кстати, иногда я передавала самые важные сведения, давая свои указания о тех слабинках, которые с трудом выискивала. Всё устраивалось так, что никто ничего заподозрить не мог. Общалась с Дворцом только при помощи олореловых сигналов, к тому же в различных частотах. При чём на некоторых из них связь была настолько тонкой, что даже изображения делались расплывчатыми, прозрачными, а иногда и вовсе исчезали. Перехватить их было практически невозможно – во всяком случае, не зная принципа работы олорелов.
Я находилась вне опасности – насколько это вообще возможно в моём положении. И всё-таки он что-то почувствовал. А я на минуту понадеялась: быть может, если он не будет видеть во мне сторонницу дремлян, то хоть чуть-чуть раскроет своё сердце? Однако не было причин считать, что до сих пор раскрыл его не полностью...
– Выпейте? Пожалуйста! – он посмотрел на меня таким взглядом – вдруг возникло ощущение, будто хочет рассказать нечто важное...
Секунду поколебавшись – детектора при мне, увы, не имелось – я кивнула. Неожиданно он пошатнулся, чуть не расплескав содержимое, схватился за тонкое ограждение моста... Потом снова сфокусировал на мне полупьяный взгляд.
Да ну его к чертям кометным, пить неизвестно что, принимая из пьяных рук?!
Этот взгляд, глаза, которым удалось свести с ума королеву ООССа... Чёрт возьми, как же мне не хватало его весь этот год, как же я скучаю по нему, до сих пор! Как же мне хочется оправдать его! Решившись, резко схватила бокал и выпила.
В коктейле чувствовался специфический привкус – на определённое время полная блокировка всех мыслей, кроме неосознанных чувств и эмоций. На Главный Интеллект они должны были передаваться как мыслеимпульсы спящего.
Интересно, откуда здесь, на строго контролируемом Дреме, подобные вещества?! Ладно, хотя бы не повредит разбиванию сознания.
– Я должен сводить вас к одному галактоиду. Он... просил, – внезапно сказал Дмитрий, изрядно удивив.
– К какому?
– Он... нашёл меня некоторое время назад... А сегодня сообщил, что знает о вас и хотел бы познакомиться. Больше ничего не могу сказать... Кажется, он поставил какой-то блок на мои мысли... пока я был... ну... вы понимаете.
– Пьяным? – уколола я. «И тебе ещё не надоело, что все, кому не лень, ставят блоки на твои мысли?!» Дмитрий не то пожал плечами, не то кивнул. Провёл рукой по губам.
– Вы сможете не думать об этом? – умоляюще спросил он.
– Да.
– Замечательно, – пробормотал, и я мысленно подивилась, какой это идиотик доверил ему подобные вещи. Но тут Дмитрий добавил:
– Он сказал, что не станет со мной церемониться, если... Если я не смогу привести вас или зароню хоть малейшее подозрение в Главном Интеллекте Дрема...
– И как же вы скрыли от Интеллекта свои намерения? Вы умеете разделять сознание с подсознанием?
– Я этому немного учился, но... для Собирающих Опознавателей моего умения явно недостаточно... Вы хоть представляете себе, насколько это мощные машины?! («Уж представляю!») Это вам не заблокироваться от телепата; после прохождения Начальной Собирающей системы, каждая мысль, каждый уголок сознания становится полностью известен Интеллекту! Только в Высшей Школе ООССа, возможно, и учат обманывать их... И то не факт, что получится. Я же говорю, он, кажется, заблокировал эти мои мысли. А сейчас я выпил то же, что принёс вам.
– А снять блок? Не можете?
– Я же говорю... если в Главный Интеллект хоть что-то просочится...
– Зачем я ему понадобилась?
– Я не знаю, Эйри... – Дмитрий вздохнул. – Конечно, вы можете отказаться... Но не думаю, что вам угрожает опасность.
– Почему?
– Знаете, имей он к вам какие-то претензии, то запросто смог бы избавиться от вас. А раз хочет пообщаться... – Дмитрий замолчал, снова пошатнулся. Потом вопросительно посмотрел на меня.
– А что, Главный Интеллект не регистрирует местопребывание? – спросила я.
– К счастью, нет... На Дреме... единая сеть мощных Собирающих Опознавателей... при чём её действие распространяется далеко за пределы планеты... на несколько... парсек, чтобы даже когда кто-нибудь... улетает отсюда... его мысли всё равно читались бы, – запинаясь, произнёс он.
– Значит, возможно улететь инкогнито? – королева напряглась, но Дмитрий пожал плечами:
– Если удастся скрыть свой замысел от Собирающих Опознавателей... миновать отслеживающую охрану... и получить частоту и пароль прохождения силового поля.
– Ну что ж, давайте съездим к вашему галактоиду.
Он усадил меня в перап, не особенно проявляя галантность. Квадратные орбиты, даже мелькнула мысль, что в теле моего бывшего возлюбленного сейчас обитает чужая душа! Да только долгое время назад, когда учёные вовсю экспериментировали с телами и принадлежащими им сознаниями, пришли к выводу: тело, сознание и душа взаимосвязаны настолько, что если разъединить их – наступает биологическая смерть.
– Простите, но меня предупредили, что вы не должны видеть дорогу, – пробормотал Дмитрий.
Достал откуда-то из внутреннего кармана плаща кусок пиноткани. Я с трудом сдержалась, чтобы не вздохнуть: сквозь неё действительно ничего не увидишь. Дмитрий довольно аккуратно наложил повязку на мои глаза, и та сомкнулась на затылке, погрузив во тьму.
Хм, как хорошо, что мне в своё время понадобилось колечко-камера! Вот и пригодилась, до сих пор ношу на левой руке. Настроила, поднесла к окну. Надеюсь, оно не только снимет дорогу, но и зафиксирует координаты.
Летели около часа. Я слегка побаивалась состояния Дмитрия – в таком пьяном виде не очень разумно вести перап, даже если он снабжён массой защит. Но кроме нескольких резких рывков и поворотов, ничего страшного нас не ожидало. Даже приземлились довольно удачно.
Потом долго шли, поднимались на пневмолифте.
Королева во мне была напряжена и собрана до предела, но доверчивая Эйри не выражала никаких опасений.
В один момент, когда усиленный воздушный поток пневмолифта на большой скорости нёс нас на огромную высоту, я даже с закрытыми глазами ощутила совсем рядом присутствие Дмитрия. С повязкой на глазах не могла созерцать его растрёпанный вид, но вновь почувствовала некий свойственный ему не то аромат, не то мужское обаяние, которое всегда поднимало бурю в душе.
Однако тут же вызвала перед глазами пьяный образ, постоянно преследующий меня всё это время, неаккуратную одежду, слова... И минутное наваждение, вместе с зачатком сожаления о былом, тут же испарились.
Потом мы снова летели. Поначалу показалось, на космолёте, – только не представляю, каким образом пленницу возможно вывезти с Дрема, чтобы никто ничего не заподозрил. Потому решила, что это скорее всего планетолёт, который поднялся в верхние слои атмосферы. Похоже, тут был другой водитель – машина шла на удивление мягко и спокойно. Или, может быть, на автопилоте.
Затем опять долго шли какими-то, по-моему, переходами. Вверх-вниз, вправо-налево... Я по-возможности отсчитывала и запоминала их. Когда же, наконец, остановились, спутник сказал, что тут должен оставить меня, после чего удалился.
А я ощутила действие с незнакомыми пси-приборами, явно касающееся наших мыслей, но не совсем поняла, что это. Однако на всякий случай укрепила раздел и блокировку своих сознания с подсознанием.
Вскоре послышался голос, на общегалактическом разрешивший снять повязку – принадлежал он гуманоиду-старику. Ощутив, как ослабевает натяжение ткани, машинально поднесла руки, чтобы поймать. Осмотрелась.
Я оказалась в абсолютно тёмном помещении, вокруг не ощущалось никого.
Какое-то время ничего не происходило. Неожиданно зажёгся мягкий свет, и я разглядела длинную пустую комнату-зал, в конце которой поднимались ступени, наподобие сцены. На ней стоял человек, совсем не старик. Что-то в нём показалось знакомым, но что, – я понять не могла.
Подошла ближе, незаметно присматриваясь. Чуть раскосые голубые глаза, нос с изящной горбинкой – этакий орлиный профиль. Светлая матовая кожа, как у жителей холодного С'ант'льера, сектор Малой Медведицы. Недлинные густые каштановые, совершенно непостижимо уложенные волосы...
Вид его довольно сильно контрастировал с видом только что сопровождавшего меня Дмитрия – оценивающий разум королевы сопоставил их и заметил это. Раньше я часто ловила себя на том, что сравниваю кого-то с Дмитрием. Его золотистые, некогда так любимые, самые лучшие в мире волосы... Незнакомец казался несколько полнее и шире в плечах моего Дмитрия. Моего?! Черти кометные, как он опустился! Но что всё это значит?
– Меня зовут Лэмб, – представился на общегалактическом. – Простите за предосторожности. Знаю, что вам можно верить. Не беспокойтесь, у нас стоят особые отражатели мыслей, перерабатывающие всю выпускаемую отсюда информацию, так что смело можете говорить и думать что угодно.
«Так вот с какими приборами на мысленно-мозговом уровне они только что работали!»
– Мне нечего скрывать от Совета Дрема, – на всякий случай сказала я.
– Но вы же обещали не думать об этой встрече? – почти безразлично ответил он.
Я кивнула, удивляясь неосторожности этих галактоидов.
Низкий, чуть хриплый голос. Голос совсем незнаком. Нет, раньше я его никогда не видела, я бы помнила.
– Поднимайтесь, – пригласил Лэмб. Я послушалась. Когда очутилась на «сцене», он подошёл к полукруглой двери в стене слева и нажал какой-то почти невидимый сенсор.
Дверь беззвучно поднялась, и перед нами открылась маленькая уютная, в красных тонах, комнатка. С ковром, мягким липодиваном, липокреслами и столиком с инопланетными фруктами в световой вазе.
Неправильной формы помещение немного удлинялось справа от входа, с той стороны, где должна была заканчиваться «сцена» зала. Там находилась ещё одна, плотно закрытая, дверь.
– Присаживайтесь, – сказал Лэмб и подошёл к окну с белой кристаллической тюлью, как мне показалось, борясь с какими-то эмоциями. В окно было видно только зеленоватое незнакомое небо. Или его имитацию... – Угощайтесь.
На стене над липодиваном висела старинная голограмма – может, около полуметра шириной и чуть больше длиной. На ней был изображён странный галактоид. Кажется, гуманоид, но какого пола и с какой планеты, определить не удалось. Он был показан по пояс, в развеваемой ветром одежде, на фоне красивого загадочного замка. Стиль и планету, где возводилось такое, я тоже определить не смогла.
Голограмма удивительно подходила к цветовой гамме комнаты: и воздушная одежда галактоида, и замок, и даже земля отливали красным. Небо тоже казалось закатным – хотя светила на нём не обнаружилось.
И ещё таинственный гуманоид всё время смотрел на меня. Я понимала, что это всего лишь эффект, но когда передвигалась, глаза его неотрывно следили за мной. Я видела множество подобных развлекательных штучек, гораздо более современных, но сейчас почему-то стало не по себе от этого странного взгляда этого странного существа...
Королева задумалась, пытаясь сообразить, кто это и откуда. Однако Лэмб прервал мои размышления.
– Скажите... – тихо начал он, но вдруг спросил, уже более взволнованно: – Вы обещаете молчать? А лучше, позвольте мне поставить небольшой блочёк на ваши мысли? Обещаю, что они не заметят его...
Я снова кивнула, на всякий случай глядя на него несколько испуганно и разделяя свои сознание с подсознанием ещё на одну часть. Если не позволю, вдруг меня и назад не выпустят?
Его движения были быстрые и точные, он весь будто горел неким мощным энергетическим пламенем. Я почти осязала вокруг него это пламя, даже не секунду стало страшно: а что, если меня сметёт эта сила, и вовсе не заметив?!
Леди Луэлин возмутилась мелькнувшему опасению, и мне с трудом удалось удержать её внутри. Королева никому не позволила бы смести себя, у неё и у самой всегда было достаточно энергии! Но сейчас ей оставалось выгодно положение Эйри, поэтому я полностью скрыла новой личностью себя настоящую.
Он подошёл к одной из стен, провёл по ней рукой, извлекая из появившегося пиношкафчика мнемосканер.
«Ого!» – удивилась я про себя, но не показала этого. Лэмб надел на голову виртуал, подключённый к мнемосканеру, прикрыл глаза, и я ощутила лёгкое прикосновение прибора к открытой части сознания. Сам Лэмб не пытался пролезть туда, что несказанно понравилось мне.
Буквально через пару минут обещанный «блочёк» установился на положенное место, и Лэмб остался удовлетворён. Для леди Луэлин не представляло бы проблемы снять, но Эйри он не мешал.
Эйри была испугана и поражена, что я и постаралась изобразить на лице.
– Конечно, я сильно рискую, но мне нужно задать вам несколько вопросов, – начал он, и, не дожидаясь моего согласия выдал: – Расскажите, кто покушался на леди Луэлин.
Я буквально онемела.
– Не знаю...
– Нет, вы знаете... Кто? Скажите, я прошу вас! Я его в живых не оставлю, – добавил сквозь стиснутые зубы.
– А вы кто?
– О, я безумно любил её, Эйри!
– Многие в неё влюблены... Людям свойственно увлекаться недостижимыми идеалами.
– Это разные вещи, Эйри. Любить идеал и любить реального живого человека... Хотя иногда эти чувства так близки, что очень сложно отличить одно от другого.
– Вы знали её? Может, она и вас любила тоже?
Лэмб посмотрел на меня с некоторым вызовом, как мне показалось:
– Да. Она меня любила.
Ну, это уж наглость! Но представляю, если он ту же басню рассказал Дмитрию... вот откуда тот мог решить, что был далеко не единственным моим увлечением!
– Скажите, – взмолился Лэмб, и я заметила, как он с трудом сдерживает порывы страсти. – Вы говорили ему, что на неё готовился заговор, и вы должны рассказать мне всё, что знаете! Дмитрий, конечно, глупец, но я пристально следил за вами с самого вашего появления... Вы знаете больше, чем говорите! Я прошу вас, Эйри!
– Я ничего не знаю... Просто так сказала. Понимаете, обидно за неё! Как женщине! Неужели все мужчины такие? – Эйри похлопала ресницами. Черти кометные! Кто бы мог подумать, что мой интерес к рассказам Дмитрия повлечёт за собой такие последствия!
– Нет, не все! Ему, может, уже и безразлично, что с ней случилось, но мне – нет! Я не оставлю этого так просто! Эйри, я заклинаю вас, если вы когда-нибудь любили, помогите мне!!!
– Лэмб, поймите же, я честно не знаю... Ну, я что-то такое слышала, вроде бы был раскрыт какой-то заговорщик, успевший бежать... Но кто он, зачем и почему – понятия не имею! Я просто сгустила краски... Но ничего конкретного не знаю!
– А я узнаю!..
Мы замолчали. Внезапно он тихо-тихо спросил:
– Она правда увлеклась Гленом Ди?
Я смотрела на него и всё ещё молчала. Кто он? Кто? Моя тренированная память перебирала всех, с кем доводилось общаться, хоть немного, хоть через ком-связь... Но его пламенный образ не ассоциировался ни с одним из них в моей голове... Тайный, черти кометные, поклонничек!
– Ответьте...
Столько муки было в его взгляде, что мне стало не по себе. Эта дикая волна энергии буквально заливала меня...
– Нет... – прошептала я.
– Моя любимая! Она не могла умереть, понимаете, Эйри, не могла!! Она не из тех, кто умирает!
– Все мы смертны.
– Как мне жить, если её не стало!!!
И вдруг этот страстный горящий человек зарыдал. Это длилось секунду, потом он снова стал непроницаем, и лишь что-то сверкнуло в уголке его глаза – может быть, случайный отблеск...

Глава 11. Лэмб
Дома я первым делом просмотрела запись, невзирая на усталость.
Дмитрий отвозил меня на другую сторону планеты, в маленький городок, и вышли из перапа мы у парадного одного богатого жилого здания, занимаемого роторами. Дальше запись отсутствовала, будто была засвечена. Хотя как можно засветить запись кристаллической камеры, я понятия не имела! Однако больше всего поразило, что и координаты моего пребывания не фиксировались. Возможно, там просто шло какое-нибудь влияние на чувствительность кристаллов.
Помнится, попрощавшись после разговора, Лэмб снова закрыл мне глаза тем же куском пиноткани и провёл до планетолёта, или что оно там было. Кто меня отвозил назад, я не слышала и, естественно, не видела. Показалось, человек, но Дмитрий ли, Лэмб или кто другой, я не поняла.
Он (она?) вёл за руку, однако прикосновение не показалось знакомым – а думаю, прикосновения Дмитрия я бы всё-таки узнала... Ступал почти бесшумно, но тем не менее я решила, что сопровождает мужчина.
В последний раз меня провели в перап, усадили в пассажирское кресло и, наверное, вышли. Я не слышала этого, но когда в середине полёта всё тот же старческий голос разрешил снять повязку, рядом никого не оказалось, а перап летел на автопилоте. На сей раз пиноткань, вероятно, не была запрограммирована на время. Возможно, Лэмб счёл, что в полёте может случиться непредвиденность, и понадобится снять её раньше.
Снова оглядевшись, я обнаружила, что оказалась где-то в облаках Дрема – и прекратила снимать. А вскоре автопилот доставил меня домой.
Да... У них всё продумано... У них... У кого? Кто это?
И вдруг меня осенило. Силы, я вдруг ясно поняла, с кем общалась. Это же Третий! От подобной догадки охватила внезапная слабость, и миллионы незаданных вопросов закружились голове.
Но, черти кометные, это не ротор! Слишком явно не ротор! Явно – человек, и если у него в роду и были примеси иных рас, то не иначе, как гуманоидных! Кто он? И где делся тот неуловимый ротор? Какая взаимосвязь между ними и между нами? Что всё это означает?
Сейчас я мыслила третьей половиной сознания, заблокированной от Интеллекта. Первая «переживала» за Дмитрия Осба, на второй стоял «блочёк» Лэмба. Такому учили только в Высшей Школе ООССа, во всяком случае до полной степени овладевания этой техникой в совершенстве. Много лет и сил было потрачено не зря! Я в очередной раз поблагодарила Школу за всё то, чему она научила.
Теперь я не могла бездействовать. Раз уж это сомнительное приключение само свалилось мне на голову, должна разузнать как можно больше!
Отправилась на поиски на следующий день. Найти город и дом не составило особого труда. Я зашла вовнутрь. Пневмолифт. Я слишком ясно помнила пневмолифт вверх – и те минутные чувства, что нахлынули на меня.
Подъезд как подъезд. С гипфтом и эскалаторами. Но без пневмолифта. Не он?
Ступени. Их было восемь. Я пересчитала оба раза. А сейчас всего десять – вверх, в огромный яркий пустой холл. Внимательно огляделась, прошла восемь. Ничего. Спустилась на одну.
Так и есть. Семь и силовая.
Я встала в воздухе. Дверь справа. Силовая. Намётанный глаз различил едва уловимые изменения пространства и стены, преломляемых невидимыми силовыми полями.
Прошла сквозь стену, вспоминая любимый тайный ход. Боги! Боги! Что они сделали с моим Дмитрием! Почему он не выдержал и сдался? Неужели дремлянам и о моём ходе известно, так же, как известно этим вот?! Или Третий читает в голове бывшего возлюбленного Королевы ООССа как в расструктурированной кристалловой книге?
– Пароль, – раздался знакомый старческий голос.
– Я к Лэмбу, – растерялась я. Смешок. Я – наивный испуганный ребёнок. Довольно длинная пауза. Тревожный голос Лэмба:
– Как вы меня нашли?
– Девушка знакома с Королевской Резиденцией чуть лучше, чем мы могли предположить? – ещё один голос, тоже похож на человеческий, и говорил на земном языке.
– Это общеизвестны факты, но почему...
Дальше я не услышала, видимо, они спохватились скрыть звук.
Снова пауза, потом голос Лэмба на общегалактическом:
– Ну, заходите, коль пришли.
Я мчалась в пневмолифте вверх. Лэмб встретил в огромном закрытом помещении. Там ждал маленький мгновенный космолёт. Таких раньше никогда не видела.
Так. Я начинала понимать.
Мы взлетели в воздух, двигатели разогрелись, и, не набирая скорости, но, вероятно, набрав достаточно какой-то мощности, мы сделали смещение прямо из помещения, наверняка минуя охрану водолеевцев наторенной дорожкой. Конечно! Если Лэмб поставил мыслеотражатель, то несомненно на отдельной планете: на Дреме это сразу выяснилось бы.
А вот с космолётом непонятнее. Никогда не слышала о том, чтобы можно было сделать смещение без необходимого ускорения. И ещё оно возможно лишь на достаточном удалении от планеты... И невозможно за пределы силового поля.
Мгновенный космолёт движется скачками, так сказать, мгновениями, смещая пространство и возникая в другой его точке. Создание траекторий полётов – сложный и трудоёмкий процесс. Зато нет опасности столкнуться с чем-либо – пространство смещается вместе со всем его содержимым, а возникающий на новом месте космолёт имеет в запасе несколько минут, чтобы разминуться (отостолкнуться) с возможными предметами.
Но самое уникальное – что пространство смещается только для одного космолёта, для всех остальных, находящихся в это время на пути его следования, никаких изменений не существует. В этом-то, кажется, и проявляется действие четвёртого измерения.
Я задумалась над всей этой загадочной ситуацией, вспомнила, как однажды с Элиш зависла в не-пространстве... Но вскоре мы прилетели. Точнее, оказались ещё в одном громадном помещении, так и не совершив полёта как такового.
Длинная комната-зал, затем уютная мягкая с красным липодиваном и липокреслами...
– Ну вот, Эйри. Теперь я буду контролировать ваши мысли полностью. Насколько я понял, вы не занимались во ВШООССе, поэтому не сопротивляйтесь...
ВШООСС учила разбивать сознание и подсознание до пяти частей. Я предоставила Лэмбу ту же треть сознания, тщательно скрыв две другие. В неё перекинула всё из части для Интеллекта, кроме страсти к Дмитрию, которую придётся заменять мыслями о моём пребывании у Лэмба. Пусть отсеивает их и успокоится... Но в общем-то они работали синхронно, чтобы Главный Интеллект не уловил разногласия в поступающей информации, а постепенно, возможно, я солью их в одну. Однако сейчас мне совершенно не было нужно, чтобы Лэмб считал Эйри влюблённой в Дмитрия, и уж тем более чтобы Интеллект узнал о Лэмбе.
А с другой стороны... Вдруг он имеет доступ к информации Интеллекта? И заметит расхождения?.. Оставлю-ка я, пожалуй, и в его части лёгкую симпатию к Дмитрию – пока не узнаю точнее... И чтобы не раздумывал, откуда простому сержанту может быть известна государственная тайна королевы, пропущу в мыслях любовь к различным аттракционам-лабиринтам со всевозможными секретами и ловушками.
Боги, да этот Третий – если это он, в чём я вдруг засомневалась, – гений! Создать такую сложную организацию, скрыть всё силовыми полями, заблокировать мысли от Интеллекта, найти способ улететь с планеты...
– Я... не сильно вам навредила, придя в тот дом? – смущённо поинтересовалась Эйри, когда всё было окончено и мы вновь сидели на липодиване.
– Да нет, действие отражателей распространяется на него, в Интеллект не выходит то, что мне не хотелось бы ему показывать... Иначе вы никого не нашли бы. Но как вы узнали, где меня искать? – Лэмб казался не на шутку встревоженным, но у меня был заготовлен ответ на этот вопрос:
– Вчера я... почувствовала, что осталась в перапе одна, и сняла повязку... И почти всё видела...
Лэмб не слишком прилично ругнулся, после бросил на меня взгляд и извинился.
– Не нужно было отпускать вас одну! Хорошо, что сразу поставил вам блок на информацию о себе...
Меня смутила одна неожиданная деталь: на стене больше не висела эта удивительная голограмма. И невзирая на то, что миллионы более важных вопросов вертелись в голове, всё же спросила о ней:
– А где эта странная голограмма?
– Какая голограмма? – удивился Лэмб.
– Вчера... висела тут... – я махнула рукой на стену за липодиваном.
– Не помню, – пожал плечами Лэмб. – Может, кто-нибудь убрал. А что?
– Да нет, ничего... просто интересно было, кто на ней изображён.
Лэмб снова пожал плечами. Его определённо не волновали никакие антикварные пережитки старины.
– А Дмитрий работает на вас? – задала я вопрос, на который очень надеялась услышать положительный ответ. Хоть и понимала, что это маловероятно.
– Нет, что вы, – удивлённо ответил Лэмб. – Он не вызывает у меня ни доверия, ни, простите, уважения... Мы просто «друзья по несчастью». Ведь он тоже любил Луэлин... Он неплохой малый, хоть и сломленный. Я контролирую и его мысли, хотя, между нами говоря, контролировать там особенно нечего... Легко быть героем в соответствующем окружении, но вот в таких вот тяжёлых условиях и проверяется, чего на самом деле стоит личность.
– Он уже не любит Луэлин, – тихо сказала я, всё ещё задетая этим. – А вы продолжаете любить её даже сейчас...
– Не принимайте всё так близко к сердцу.
– А к чему мне всё близко принимать? Если не к сердцу? – усмехнулась я.
– К аппендициту, – улыбнулся Лэмб. – Это безболезненнее.
– Да уж, а в случае чего, можно и удалить...
Я пощадила его, не намекнув о давешнем срыве (относительно безболезненности), а лишь спросила:
– Вы за Луэлин?
– Детка, я за себя... Против них, – он кивнул в сторону, и я поняла, что имеет в виду водолеевцев.
– Я буду за вас... – прошептала я. Вот он. Вот человек, который поможет мне победить Дрем!
– Вы же хотели быть с дремлянами? – Лэмб пристально взглянул мне в глаза. Я выдержала его взгляд, воскликнув:
– А что ещё я могла хотеть, когда поняла, что попала в плен? Я направила на это все свои мысли и стремления! Но теперь, когда узнала вас... Только я не хочу больше воевать... – я даже опустила голову и потеребила свои пальцы, для большей правдоподобности.
– Не бойтесь, теперь вы будете в безопасности. У меня стоит оборудование, которое сортирует и перерабатывает мысли, прежде чем выпускать их на Главный Интеллект Дрема... – Лэмб улыбнулся с некоторой грустью и пониманием.
– И вы будете знать всё, о чём я думаю? – смутилась я.
– Нет, ну что вы. У меня других дел хватает, – усмехнулся он.
«Да уж, представляю...»
– А что вы делаете?
– Простите, Эйри, но если вы ещё не догадались, то я не буду ничего вам говорить.
– Догадалась о чём? – наивно спросила я. Лэмб улыбнулся и мягко сжал мою кисть, но не ответил. Однако в пожатии я вновь ощутила присутствие неясного энергетического огня, который чуть не воспламенил и меня.
Потом он неожиданно снова погрустнел, поднялся и спросил:
– Хотите выпить?
– Тут что, все пьют? – я следила за ним глазами.
– Эйри, сегодня я точно узнал, что Луэлин умерла.
«Да? Странно», – ехидно подумала я.
– Точно?
– Да... – он провёл рукой по стене возле окна, и там образовалась дверца бара. – Я прослушиваю несколько линий. Кстати, а ваш военный олорел где?
– Я его утилизировала, и пытаюсь об этом не думать. Вы же не выпустите это на Интеллект?
Я постаралась, чтобы в трети для него мелькнуло несколько сумбурных мыслей об олорелах. Но королева насторожилась: откуда это ему может быть известно о моём сверхсекретном средстве передачи информации?!
– Я-то не выпущу, – откликнулся Лэмб, возвращаясь на диван с силовой непрозрачной бутылью в руках, как я отметила, не дремлянской. – Но они всё равно в курсе, что ООСС имеет какой-то неизвестный способ связи, только никак не могут обнаружить его.
Королева уже знала это и была встревожена, но бывшая сержант Амильтон пожала плечами:
– Что поделаешь, не все же способны скрывать свои мысли. А вы ловите эти сигналы?
– Очень небольшой их диапазон, тут нет специального оборудования. Но я слышал несколько бесед – она действительно умерла, своим агентам Дворец не стал бы лгать.
– Вы прослушиваете разговоры с их агентами? – изумилась я. Точнее сказать, изумились мы обе. Ничего себе! Всё куда серьёзнее, чем я могла предположить!! Ведь он случайно мог натолкнуться и на мои беседы с Дворцом!
Он усмехнулся, но не счёл нужным объясняться. Всё же налил себе почти чёрного напитка, снова предложил мне – и на этот раз я согласилась.
Лэмб поднял бокал, потом сделал глоток. Я кивнула в ответ. Отпив обжигающую, даже в какой-то мере умиротворяющую жидкость, снова поинтересовалась:
– Если леди Луэлин вас любила, неужели у вас не было способа связаться с ней? И у Дмитрия?
– Был один секретный канал («Ах, ты и об этом знаешь!»), но с Дрема нельзя на него выходить, а тут лишь недавно удалось проделать незаметную брешь в Космонет, чтобы нас не могли отследить. А я не решился пойти на такой риск, как лететь к какому-нибудь общественному гиперкому и пытаться связаться с ней. («Не потому ли, что она понятия не имеет о том, кто ты?»). Тем более, у нас тут в основном просчитаны смещения с Дрема и обратно, а больше мы пытаемся никуда не вылетать, чтобы не быть обнаруженными. Но недавно я всё же пробовал выйти с ней на связь, однако она не ответила. Может быть, уже перекрыла его? Или, например, перенастроила и отдала... – Лэмб взглянул прямо мне в глаза, – Глену Ди? Может, вы мне скажете всё же правду? – он не повысил голос на последних словах, но то удивительное пламя полыхнуло в них.
– А вы мне? – спросила Эйри всё так же наивно.
– Но я же говорю вам всё как есть, – весьма искренне отозвался он.
«Да? Очень любопытно.»
– Я тоже сказала вам как есть... Не знаю, что за отношения были у неё с Гленом Ди, но они гораздо ближе, чем просто охранник и королева. Вероятно, ей не так уж и тяжело оказалось справиться с вашим и Дмитрия отсутствием.
– Я не верю в это, – прошептал он, а я никак не могла выудить у него хоть намёк на истину, не выдавая свою заинтересованность.
– Во что? – я позволила себе лукавую улыбку. – В её отношения с Гленом Ди? Или в то, что она быстро забыла вас? Она так сильно была неравнодушна к вам? Потому что Дмитрий как раз и уверен в том, что она не особенно переживала...
Лэмб чуть слышно вздохнул, и взгляд его снова стал спокойным.
– Простите, Эйри, вам едва ли интересен подобный разговор. («Ещё как интересен!») Я не буду больше надоедать вам этим.
– Что вы, мне очень любопытно. Не часто приходится выслушивать откровения бывших королевских любовников, при чём обоих попеременно, которые к тому же окружают себя какими-то тайнами.
– Какими же, например?
– Например о роде своей деятельности.
– Ой, девочка, девочка. И чего это тебе захотелось на Дрем? – он снова приложился к бокалу, но на мой взгляд, в этом жесте было больше желания уйти от ответа, нежели выпить.
– Дмитрию, например, тут тоже нравится.
– А может, он лишь пытается найти хоть что-то положительное в своём пленении?
– Вы симпатизируете ему? Это странно, было бы логичнее, чтобы вы ревновали, – на этот раз уже я скромно устремила взгляд на дно.
– К нему? Даже если королева что-то и испытывала к нему, то оно прошло бы, как только она увидела бы, во что он превратился. («Это уж точно!») Вернее... Уже... Боги! Этого не может быть! Так не хочется верить... Я отправил своего человека попытаться разузнать точнее. Вдруг это какой-нибудь политический ход? Но, похоже, её уже нет... – он отвёл глаза, и такая смесь горя, скорби и утраты отразилась в них, что мне снова стало не по себе.
– А вы знаете Глена? – произнесла я, переборов неразумное желание открыть ему правду. Он всмотрелся в моё лицо, после ответил:
– Нет. Мне не доводилось общаться с ним лично.
– А я думала, вы тоже были в её охране.
– Я никогда не был в её охране, Эйри. Я встречался с леди Луэлин тайком, пока не началась эта война...
– То есть она крутила роман одновременно с Дмитрием и с вами? – подняла я бровь, снова лукаво улыбнувшись.
Лэмб отпил из своего бокала, немного помолчал и ответил:
– В силу некоторых обстоятельств у меня не стало возможности видеться с ней. Из-за дремлян. Вероятно, тогда-то она и увлеклась Дмитрием.
Черти кометные, как правдоподобно! Не будь я собой, обязательно поверила бы!
– А почему у вас не стало возможности с ней видеться?
Он снова помолчал, будто решая, открывать ли мне страшную супертайну, потом всё же ответил:
– Я попал на Дреме в тюрьму. А когда удалось бежать – было уже слишком поздно. Только не спрашивайте, из-за чего... сейчас не могу сказать вам этого. Как-нибудь потом, после окончания войны, может быть...
«В тюрьму! Так он наверняка сидел там же, где этот ротор! Тогда всё сходится! Вернее, почти всё... Разве только он действительно был влюблён в меня, а, получив доступ к мыслям Дмитрия, узнал много подробностей обо мне...»
Внезапно я похолодела. А что, если это из-за него дремляне подставили Дмитрия? Что, если именно он сломил моего любимого, надеясь таким способом убрать преграду и предстать перед королевой победителем Дрема? Мрачное пламя, которое хлещет из него, вполне способно на это!
А ещё... мне вспомнился телепат...
– И вы бы простили ей измену? – удивлённо произнесла Эйри.
– Я бы простил ей всё... – сказал Лэмб таким тоном, что мне вдруг стало почти стыдно за свои подозрения. Никогда не попадала в подобное положение! Всегда легко читала по глазам галактоидов их души! А тем более людей...

Вечером я с трудом находила себе место, испытывая странное и неодолимое влечение к Лэмбу – даже не знаю, от имени кого оно исходило: от Эйри, или Луэлин. Меня привлекала его загадочность, сила и борьба, страсть к королеве и нежность к Эйри...
Пожалуй, я была бы влюблена, если бы не то страшное разочарование, которое принёс мне Дмитрий. До сих пор приходилось удерживать слёзы, вспоминая, каким он был, когда я с ума сходила от одного его вида, голоса, прикосновений, – и чем он стал теперь. И если бы не те подозрения о причастности Лэмба к состоянию Дмитрия, которые вспыхнули и не желали покидать мои мысли...
Я связалась с Дэльвиком и попросила его разузнать всё о неизвестном Лэмбе, передав адмиралу описание его внешности и сделанное по памяти пси-фото. Заснять Третьего – в том, что это Третий, я перестала сомневаться – так и не удалось.
И почему им понадобилось пережить смерть королевы, чтобы познакомить Эйри с Лэмбом?! Если бы хоть чуть-чуть раньше, то и умирать бы не пришлось – я уговорила бы или заставила Лэмба выпустить меня и вернулась во Дворец! Но теперь, пожалуй, до окончания войны придётся жить жизнью Эйри. Или, может, всё же попытаться улететь? Если бы мне удалось сделать это, не теряя связи с Лэмбом... И уж никак нельзя никому открывать, что я жива.
Не попроситься ли переехать к Лэмбу? Пожалуй, нет: оттуда сложнее будет общаться с Дворцом – тем более, если он ловит наши сигналы, даже идущие с Дрема. Лучше прикажу срочно сменить все настройки, а лаборатории заняться усиленной защитой.
Элиш, смеясь и пытаясь подбодрить, рассказывала о том, какой переполох произвело известие о моей смерти и о некоторых неуклюжих попытках дремлян выяснить, правда ли это.
– Знаешь, – улыбнулась она, когда мы остались на олореле вдвоём. – Тут недавно пытались выйти на связь по твоему гиперкому, по какому-то секретному каналу... Я как раз находилась в твоём кабинете, но не знала код, и не смогла ответить. Может, это был...?
– Он меня больше не волнует, – холодно ответила я. – Элиш! Я нашла Третьего! И, к тому же, почти влюбилась в него, – я усмехнулась, чтобы скрыть свою боль. Она удивлённо взглянула на меня, но промолчала. – Элиш, он гений! Теперь мы выиграем эту войну – уж я-то постараюсь склонить его на свою сторону. Но пока ещё рано предпринимать кардинальные шаги...
– Как знаешь, Эйри, – произнесла она.
– Ты не веришь мне?
– Главное, чтоб ты сама себе верила.
Слова Элиш причинили мне сильные страдания, но я холодно указала им на выход из моего сердца и моей души. Я выгоню его, теперь я заставлю себя забыть его! Он не достоин любви Королевы ООССа.
Но всегда ли мы любим тех, кто достоин? Я прогнала прочь и эту мысль, отрезав: «Всегда!»
От расхаживания по комнатушкам отвлекла трель дверного уведомителя. С удивлением я открыла Харрису.
Глаза его показались покрасневшими, и я ощутила, как сердце снова сжалось. Он искренне переживал смерть своей королевы, при этом не имея возможности дать волю эмоциям! Но всё же не стала открывать ему правду – чем меньше галактоидов знают о том, что я жива, тем лучше. А он остаётся резидентом ООССа и должен взять себя в руки и продолжить исполнять обязанности... как бы тяжело ни было.
Впрочем, уверена, что он и сам прекрасно всё понимает – просто захотел отвлечься в обществе Эйри. А королева во мне слишком привыкла контролировать деятельность подчинённых. К тому же... когда-нибудь непременно узнает, что был с леди Луэлин гораздо ближе, чем мог бы предположить!
– Эйри... – пробормотал Харрис, заходя. – Можно?
– Конечно, – улыбнулась я. – У тебя что-нибудь случилось?
– Так... мелкие неприятности. Захотелось отдохнуть. Ты не занята?
– Немного времени у меня есть... Могу даже предложить тебе чего-нибудь перекусить – сегодня эксперимент с дремлянской автоплитой закончился небывалым успехом: еду можно есть, а не спускать в утилизатор...
Харрис улыбнулся, и я повернулась, намереваясь угостить его своим кулинарным шедевром. Однако вдруг он догнал меня – королева едва сдержалась, чтобы не отскочить в сторону, принимая боевую позицию, но Эйри позволила развернуть себя.
– Эйри... мне так тоскливо... – пробормотал он, приникая губами к моим губам.
– Харрис... не нужно, – прошептала я.
– Как мне осточертела эта изоляция... – продолжал он, не слушая меня. Губы его не собирались останавливаться, я напрягла руки, отстраняя:
– Нет, нет...
– Почему? – он был настойчив, и я вложила всю силу леди Луэлин в свои слова:
– Харрис, я сказала нет!
– Да почему, чёрт возьми? Неужели тебе так сильно нравится этот кретин?
– Ты читаешь мои мысли? – справедливо возмутилась Эйри.
– Ну, заглядывал пару раз... они же доступны всем, – усмехнулся он.
– Тебе лучше уйти, Харрис... – проговорила я. Тёмные глаза его возмущённо сверкнули, потом он вдруг сник весь, взял мою руку:
– Извини, Эйри. Извини. Я не думал, что для тебя это так... принципиально. Мне казалось, мы можем неплохо провести вместе время.
Повернувшись, он покинул мою квартирку. Больше Харрис не звонил Эйри, да и я не стремилась напоминать ему о себе. Если мне удастся выбраться отсюда... подозреваю, его отношение ко всей этой ситуации переменится радикально.
Зато Даминио периодически продолжал позванивать и даже зазывать на свидания. Иногда я проводила с ним время, не забывая выпускать в Интеллект, что делаю это от скуки, а сам молодой человек ничем не интересует меня. Раз уж все они не удерживаются от искушения заглянуть в мысли соседа, пусть хоть не повторяет подвигов дружка.

Отражение долго смущало меня, но со временем я свыклась с ним, и оно даже начало давать дельные советы. Так, например, когда мне сообщили, что ничего о загадочном Лэмбе, при таком малом количестве информации, в Основной Базе Данных найти не удалось, я вновь направилась к нему.
Лэмб почти сразу же встретил меня. Провёл всё в ту же единственную комнатку, в которой мы всегда общались, усадил на диван, сел верхом на стул напротив и пристально посмотрел в глаза. Я ответила спокойным, несколько удивлённым взглядом, и он вдруг выдал:
– Эйри, а не являетесь ли вы агентом ООССа? Да, я напрямик спрашиваю об этом и жду честного ответа, потому что если это так, то нам лучше работать вместе. Обещаю рассказать вам всё о себе. Но вы должны открыть мне правду.
Вероятно, моё умение скрыть информацию об олорелах – и прочие подобные мелочи – натолкнули Лэмба на мысли о том, что я неплохо владею сознанием и подсознанием... Правда, такие возможности не столь уж странны для сержанта. Многие из тех, кто хоть немного обучались этому, способны закрыть какие-то свои мысли даже от Собирающих Опознавателей – но далеко не все и не полностью. А в моём Флоте в военное время солдатам ставятся дополнительные блоки на все важные сведения – специальный отдел телепатов работает.
Искушение узнать «всё» о нём было велико, но мы с королевой сочли это неоправданным риском. Едва ли он расскажет на самом деле всё, а вот попадать в зависимость от постороннего очень не хотелось. Ни цели, ни мотивы его мне абсолютно не были ясны.
Поэтому по мере его слов Эйри становилась более и более изумлённой (конечно, благодаря советам нового отражения), и наивно прошептала:
– Я – агент ООССа? Боже! Кто внушил вам подобную глупость? Вы хотите натравить на меня дремлян?
– Ну что вы, как можно, – откликнулся он с толикой брезгливости, словно даже самого лютого врага не выдал бы этим противным созданиям. Вот и славно.
– Почему вы так решили? – нервно бормотала опешившая Эйри. Лэмб смерил меня пристальным взглядом, и, похоже, усомнился в собственных выводах. Но всё-таки решился объяснить:
– Как только я сказал вам, что прослушиваю олорелы, они вскоре ушли из этого диапазона.
– Но... Я не виновата... Может, они что-то заметили?.. Всё-таки, Вспомогательная Королевская Служба... Они же постоянно работают, меняют, проверяют!
– Возможно, – Лэмб задумчиво провёл руками по спинке стула. – Рано или поздно это должно было случиться... А ещё вы очень интересуетесь королевой.
– Я?! – возмутилась я. – Сначала Дмитрий, когда я лишь хотела поцеловать его – не знаю, что на меня нашло – рассказывает о том, что был любовником королевы и теперь в каждой женщине видит потенциально желающую занять её место; потом привозит меня сюда, и вы начинаете допытываться, кто готовил на неё покушение и кого она любила; вы оба интригуете меня своими недомолвками – а теперь я же и интересуюсь ею?!
Я возмущённо поднялась, но он тоже встал и удержал меня:
– Не обижайся, Эйри. Конечно, ты права, я сам виноват, что вызвал твоё любопытство. Агент из тебя и правда... не намного лучше сержанта.
Будем считать это комплиментом. Я подпустила в треть для него побольше сумбурных мыслей, замешанных на страхе быть отданной на растерзание дремлянам, подбавила симпатии и восхищения к самому Лэмбу – мужчины обычно падки на девичий восторг – и доверчиво улыбнулась, возвращаясь в роль наивного ребёнка.
– Ну что вы... – произнесла смущённо. – Понимаю... Осторожность... Но, может, вы мне всё же расскажете о себе?
– Зачем тебе лишние проблемы, малышка? Живи себе так, как хотела, и знай, что всегда можешь обратиться ко мне.
Ну вот, вздохнула я про себя, ушёл от темы, сделав благородный жест напоследок. Ничего, расслабишься немного – и я за тебя возьмусь.
– Обратиться... – пробормотала я. – А можно мне слетать куда-нибудь?
– Нет! – резко откликнулся Лэмб. – Ещё не хватало, чтобы дремляне обнаружили твою пропажу!
– Я вернусь! – воскликнула я. – Обещаю!
– Нет! Проси о чём угодно, но только не об этом.
– Лэмб...
– Нет, Эйри! – голос его полыхнул пламенем. – Ответ окончательный, и, пожалуйста, больше не говори об этом...
– Хорошо... – опустив голову, прошептала я, и, чтобы не вызывать у него лишних подозрений, больше пока эту тему не поднимала – а жаль, свобода мелькнула так близко!
После этого я стала максимально осторожна – по-моему, он тоже. Во всяком случае, данные темы старались обходить и говорили о чём-то совершенно постороннем – в те редкие дни, когда я приходила к нему.
Однако же на Скорпионку передала о возможности смещения без ускорения, и, к тому же, внутрь замкнутого силового поля. Овладей мы им, можно было бы попытаться завоевать Дрем таким неожиданным способом... Как же выудить у Лэмба эти расчёты??
Дмитрий ничего не говорил о Лэмбе. Как забыл. А может, так оно и было. Лэмб просто вычистил всё из его памяти.
С ним мы виделись всё реже. Иногда он находил меня, иногда я сама искала встреч, поддерживая влюблённый, хоть и остывающий, образ Эйри для Интеллекта. А заодно и для Даминио, который продолжал ненавязчивые ухаживания.
Однако для себя пыталась полностью вычеркнуть его из сердца, каждый раз глядя на него и видя, что в нём не осталось ничего от того человека, который свёл меня с ума. И понемногу это начало получаться: душа уже не сжималась от боли каждый раз, когда я смотрела на него.
Однажды мы снова случайно столкнулись в кафе Собрания. Помня, что Лэмб контролирует и его мысли, и часть моих, я как бы между прочим сказала:
– Знаете, я вчера опять была у Лэмба.
– У кого? – произнёс Дмитрий, удивлённо моргнув.
– Вы водили меня к нему, помните?
– Если вы хотите скомпрометировать меня, то вам это не удастся, – раздражённо ответил он, забрал с собой очередную бутылку и удалился. А я вновь с трудом подавила приступ тоскливой ноющей боли в сердце.
А ещё меня неотступно преследовала одна мысль. Имеет ли Лэмб возможность залезть в голову к Главному? Не верится, конечно, что мысли Дэриха Шон Драммера, которые доступны общественности, настоящие и что он никак их не корректирует, прежде, чем выпускать в сеть. Но ведь они там есть, и в структуру Опознавателей он включен...
Однажды, решившись, я всё же завела об этом разговор. Лэмб посмотрел куда-то далеко в сторону – я снова ощутила бушующее пламя вокруг него... Потом повернулся к окну и сказал жёстко, окончательно и страшно:
– Мне нужен его позор. И полная капитуляция Дрема.
Прислонившись лбом к стеклу, он замолчал.
– Что было, расскажите мне? – попросила я.
– Ты ещё маленькая, девочка... Зачем тебе жестокие игры с человеческими чувствами?
Следующие попытки спросить ещё хоть что-нибудь оказались безрезультатны. Конечно, хорошо быть «маленькой», чтобы никто не опасался и не подозревал. Но и доверия со стороны «больших» ждать не приходится... Однако я слишком долго и тяжело создавала такой далёкий образ, полностью контролируя каждую мысль, каждое действие, чтобы в один момент разрушить его! Но как же узнать, что связывает Лэмба с Дремом? И особенно с королевой?
– В своё время он надо мной поиздевался, – вдруг произнёс Третий. – И я отвечу ему тем же. В своё время...


Глава 12. Руины
Следующие три месяца я прожила спокойно, изредка наведываясь к Лэмбу. Он мне далеко не доверял, всё так же отказываясь помочь улететь, но я ощущала, что нравлюсь ему сильнее и сильнее.
Бури чувств к королеве продолжали вспыхивать при нашем общении, но очень редко, а я была такой хорошей и милой, что он всё время непроизвольно тянулся ко мне. Я тоже испытывала к нему нечто своеобразное – смесь азарта, любопытства, польщённого женского самолюбия – что такой уникальный человек страдает из-за меня, королевы, – плюс его мужское притяжение и моё искреннее восхищение всем, что он смог здесь совершить.
Да к тому же я видела разительное отличие между Лэмбом и Дмитрием, хотя боль за то, что второй стал таким, не покидала меня, как ни стремилась я избавиться от неё. Но прежних чувств я к нему не питала, а вот к Лэмбу что-то всё время росло и росло.
Иногда скользко пыталась выяснить, что же связывает его со мной – то есть Луэлин Грэт – и внезапно поражалась, что передо мной достойный, слегка ироничный противник, умело обминающий любые щекотливые вопросы.
Когда речь не шла о королеве или о Дреме, он вдруг делался очень нежным, ласковым и ужасно уставшим. В отличие от Дмитрия, который часто выпускал наружу злость и раздражение.
Мысли о том, что именно из-за него Дмитрия отобрали у меня, продолжали посещать. Однако я пришла к выводу, что бывшего любимого это всё равно не оправдывает.
Пусть у него не было возможностей Лэмба, пусть он не мог даже примкнуть к нему из-за нежелания самого Лэмба... Но не опускаться же до такой степени! До пьянства, симпатии к дремлянам и покорной констатации: «Да, я трус и ничтожество...»!
Лэмб ни разу не заходил ко мне, и однажды я спросила его, почему. На это он ответил, что никогда не вернётся на Дрем.
Дмитрий тоже заходил всё реже и реже, да и у меня не было желания видеться с ним – а каждый раз, как оно вдруг неожиданно появлялось, он разочаровывал меня ещё сильнее.
Периодически появлялся Даминио, звал куда-нибудь, потом мог пропасть на десятиделю а то и две... Но когда я прекратила посылать на Интеллект мысли о неравнодушии к Дмитрию, тут же объявился. Поначалу я даже как-то не соотнесла это.
Стояло прохладное дремлянское лето. Шиканув новеньким спортивным перапом, Даминио уговорил меня пролететься.
– Поздравляю с обновкой! – произнесла я, заходя в перап, припаркованный возле моей приёмной панели. Даминио гордо кивнул:
– Красавчик, а?
– Премия на работе? – усмехнулась я.
– Ага, – Даминио неопределённо повёл плечом, но я решила продолжить вопросы. Я по-прежнему не совсем представляла, что за человек передо мною, чем занимается, чем увлекается... Однако Даминио вдруг поинтересовался: – Эйри... зачем тебе этот плащ? Может, оставишь его?
– Холодно, – откликнулась я.
– Он... не особенно красит тебя, – осторожно произнёс молодой человек, плавно отводя своего «красавчика» от окна.
– Зато удобно, – безмятежно отозвалась я, не собираясь отказываться от подобного скрывающего фигуру элемента. Если хочет всем продемонстрировать, с какой красоткой гуляет, пусть поищет себе другую.
Он не стал настаивать, взлетая.
– А кем ты работаешь? – вернулась я к предыдущей теме, пока он вёл перап без помощи автопилота, сидя за пультом управления.
– Провожу частные расследования, – откликнулся Даминио, бросив на меня быстрый взгляд. Эйри, естественно, ничего не заметила, но Луэлин несколько напряглась.
– Какие и для кого, конечно, секрет? – усмехнулась я.
– Кто больше заплатит, – отшутился он. – Перехватил эту лялю у одной декайки, – продолжил о перапе. Я кивнула, на всякий случай изображая восхищение. Хотя леди Луэлин видела машинки и покрасивее, и пофункциональнее, и несравненно дороже. – Эти декайки бывают такие горячие...
Даминио снова бросил на меня взгляд, но я не отреагировала на заявление. Хотел вызвать ревность, что ли? Мы, конечно, давно привыкли даже к смешанным бракам и вполне толерантны к иным расам, но ревновать к декайке?
– А что ты делаешь на Дреме? – поинтересовалась я.
– Все мы оказались замкнуты тут, – отозвался он. Да уж, вытянешь из него что-нибудь.
– Почему же ты не улетел в самом начале? У тебя были проблемы с законом? – лукаво улыбнулась Эйри. – Или с леди Луэлин?
– Нет, с чего ты взяла? – удивился он, и я обнаружила, что в ответ на полудетскую улыбку Эйри в глазах его вспыхнуло чувство, причиной которого мне вовсе не хотелось бы оказаться.
– Так... вспомнились твои слова.
– Просто я знаю таких женщин, как она. Им доставляет удовольствие сводить с ума, и они слишком гордые, беспощадные и бессердечные, чтобы, в ответ на мучения влюблённых, в душе дрогнула хоть одна струна. Тебе этого не понять, ты не такая.
– Ох, пожалуйста, только не говори мне, что и ты был безответно влюблён в неё! – улыбнулась я.
– Нет, – засмеялся он. – Стерв я чую издалека и предпочитаю обходить десятой дорогой... Если, конечно, судьба не подбрасывает шанс поработать на них и получить с них гонорар.
– Ты работал на леди Луэлин? – удивилась я.
– Нет, и не хотел бы. Но другие попадались... Никто, кроме возможно рас, далёких от нас психологически, не поверит, что она могла быть так неосторожна, чтобы развлекаться с каким-то солдатиком.
– А вдруг влюбилась? – усмехнулась Эйри.
– Такие, как она, не влюбляются. Но вот соблазнить подобной басней невинную девушку... Мол, сама леди Луэлин не устояла...
– Если ты думаешь, что он привлекал меня именно этим...
– Тебе же интересно было выслушивать его мнимые откровения.
– А тебе разве не интересно подсматривать за ними? – парировала Эйри.
– Ты знаешь, что первое время его мысли не выходили никуда? Никто не представляет, о чём он думал, где был и что делал – в течение полугода, если не больше! А потом вдруг – раз, появляется, отверженный любовник... Хорошо продуманная версия, не более того! – Даминио не на шутку распалился.
– Ладно, я и сама давно разочаровалась в нём, тебе не нужно убеждать меня в его ничтожности.
Мой спутник мягко улыбнулся:
– Ну а что тебя в нём привлекало тогда?
– Не знаю... – повела я плечами. – Обаяние...
– Обаяние, – фыркнул Даминио, задетый моими словами. Бросил взгляд, вероятно, ожидая, что попытаюсь загладить, но я не стала делать этого. Не хотелось, чтобы он испытывал какие-либо надежды на взаимность Эйри.
К моему удивлению, мы приземлились возле одной из древних развалин.
– Ты бывала здесь? – поинтересовался он.
– Именно здесь нет, но другую руину как-то посетила. Интересные строения. Что ты о них знаешь?
– Мало, – пожал он плечами, но я ощутила ещё один быстрый взгляд. Эйри с наивным любопытством посмотрела на него, Луэлин же всё сильнее и сильнее испытывала необходимость контролировать происходящее. От Даминио исходил тонкий аромат не то, чтобы опасности, однако чего-то такого, не дающего расслабиться и успокоиться.
– Расскажи! – попросила я. – Я ведь не знаю вообще ничего.
– Да они и сами не знают, – усмехнулся Даминио. – Никто не знает. То ли дома древних дремлян, то ли – говорят даже – инопланетян каких-то залётных. А ещё говорят... – Даминио огляделся и прошептал: – что в более поздние времена тут был оплот Запретной религии... пока дремляне не вошли в ООСС и она не переехала куда-то на другую планету. На эту религию здесь такие гонения!
– Почему? – поинтересовалась я, вспоминая издателя Кумара Мабита. А также ссору встречавших меня дремлян.
– Понятия не имею, – пожал плечами Даминио. Приложил палец к губам: – Тс-с... Идём!
Он выбрался из перапа, подал руку. С улыбкой заметила, как любовно провёл ладонью по чёрно-красному корпусу.
– Как-то краем уха слышала, будто дремляне боятся какого-то пророчества, – произнесла моя королевская половина в надежде узнать хоть какую-то ниточку, и даже передала на Интеллект очень смутное воспоминание об обрывке чьего-то разговора.
– Я ничего такого не слышал, – разочаровал меня он.
Сквозь древние остатки пробивались растения, в одном месте я с удивлением обнаружила обломки ступеней, ведущих вниз, вглубь свода, едва-едва выступающего из-под земли.
Даминио подошёл к более-менее сохранившейся части стены, провёл по ней рукой. Облако чёрной пыли взвилось в воздух. Молодой человек обернулся, сверкнул зелёными глазами, мягко улыбнулся. Я тоже улыбнулась, наконец-то ощутив относительное спокойствие.
– Хорошо тут, правда? – проговорил он, и в голосе прозвучала неожиданная ласка.
– Лучше, чем в любом другом месте Дрема, – искренне откликнулась я, оглядывая шумящий невдалеке лес. Яркая голубоватая Сигма была почти в зените, но, из-за плотного слоя мохнатых облаков, до Земных или Скорпионкиных полдней ей было далеко.
Взгляд Даминио оставался мягко-горящим, и тут инстинкты леди Луэлин заработали по полной. Да он романтик, оказывается!
Дабы не поддерживать романтические настрои, я не стала идти за Даминио, а подошла к привлекшим внимание ступеням. А может, это вовсе и не ступени, мелькнула мысль. Просто обрыв...
Я приблизилась, присела на корточки, подняла руку с телепортом, приобретённым здесь, на Дреме. Активировала фонарь и протянула кисть чуть вперёд, высвечивая чёрный провал.
В этот момент древние ступени под моими ногами дрогнули, скользнули, и вместе с тёмной пылью я понеслась вниз, в отверстие свода.
– Эйри! – крикнул Даминио, кидаясь следом.
Поднимая клубы пыли, на своём чёрном плаще я влетела под свод и проскользила несколько метров. Когда обернулась, увидела уходящую вверх борозду от своей поездки и тёмный силуэт мчащегося ко мне Даминио.
– Эйри! Не молчи! Как ты?
– Всё в порядке, – откликнулась я, расхохотавшись. – Приземление прошло успешно.
Он затормозил рядом, на неподдельно взволнованном лице появилась улыбка.
– Слава Вселенной, ты цела... Напугала же ты меня! – подал руку.
– Вот для чего мне мой плащ! – смеясь, я поднялась и огляделась, подсвечивая телепортом. Даминио мягко отряхнул меня.
Мы находились в довольно высоком гроте, покрытом всё той же тёмной пылью.
– Пойдём отсюда, Эйри... а то как обвалится всё! – проговорил Даминио, но я заметила и в его глазах любопытный отсвет.
– Подожди... – ответила. – Давай чуть-чуть посмотрим... интересно же!
Прошла немного вперёд, высвечивая стены.
– Смотри, тут вроде картины...
Действительно, кое-где виднелись вкрапления иных цветов, но что там могло быть нарисовано, угадать не удавалось.
Впереди показался тупик, и в первый момент мне почудилось, будто на нём изображена фигура. Однако присмотревшись, я поняла, что далеко в этом не уверена – может быть, просто игра теней, водяных потоков или ещё чего.
Даминио тоже оглядывался, светя телепортом.
– Тупик, – сообщила я, подходя к дальней стене вплотную. В этот момент раздался какой-то скрежещущий звук, сверху посыпалась чёрная пыль.
– Идём, Эйри, – проговорил мой спутник, подходя и беря за руку. Однако стена перед нами вдруг дрогнула и начала отъезжать в сторону. – В любой момент всё может обвалиться!
– Сколько тысячелетий назад, говоришь, были построены эти замки?
– Понятия не имею...
– Откуда такие технологии? Что приводит её в движение?
– Может, это достраивали позднее, – предположил он, – укрепляли всё, раз мы ещё не под обломками... Хочешь зайти внутрь?
– Не могу выбрать между любопытством и осмотрительностью, – усмехнулась я.
Даминио первый протиснулся в открывающееся отверстие, не отпуская моей руки.
– Похоже на храм...
Я заглянула следом за ним. Здесь обнаружилось круглое помещение, в стороны расходились семь дверей – не считая той, откуда мы прибыли. Темнота не позволяла рассмотреть подробностей, однако то, что высвечивал телепорт, походило на некий дремлянский пульт управления.
Подбавив интенсивности лучу света, я двинулась к одной из дверей.
– Подожди, Эйри... – Даминио развернул меня к себе, и я обнаружила в его глазах огонь. – Мы же не полезем туда сами...
– Почему нет?
– Ну ладно... если ты так хочешь...
– Хочу, – откликнулась я, сделав движение скорее для того, чтобы освободиться от него. Я не знала, нужно ли мне лезть в эти закрытые двери под угрозой завала, просто не хотелось никаких разговоров. Но Даминио не отпустил:
– Эйри... послушай. Ведь ты же не любишь его больше, правда?
– Ты о ком?
– Ты знаешь, о ком я. Эйри... Впервые в жизни я... задумался. Впервые мне хочется бросить всё и... создать семью. Мне так... Я люблю тебя, Эйри! Пожалуйста...
– Если ты заглядывал в мои мысли, то знаешь, ...
– Ничего не говори. Пожалуйста. Я вовсе не собирался лезть тебе в душу, мне просто нужно было убедиться...
– Убедиться? – Эйри предпочла разгневаться. – Хорошо иметь жену, в мыслях которой ты осведомлён?
– Эйри... – глухо проговорил он, прикрыв глаза. – Извини. После войны мы можем уехать отсюда. У меня и в мыслях не было влиять на тебя! Просто... дай мне шанс, пожалуйста! Дай шанс, и я докажу тебе... – он склонился, целуя меня.
– Не нужно, Даминио, – прошептала я, отворачиваясь. – Я... знаешь... – я замялась. Сказать, что люблю другого? Но он же видел мои мысли. Не поверит. – Ты мне очень нравишься, но я... не люблю тебя. А для меня это... важно.
Даминио опустил голову, снова прикрыв глаза, и я ощутила, как он уязвлён моими словами. Потом опять посмотрел на меня:
– Я знаю, что ты не любишь меня. Но... разве ты совсем не допускаешь, что я смогу понравиться тебе? Разве ты уверена, что никогда...
– Я уверена, Даминио.
– Молю тебя, Эйри! – с жаром зашептал он, схватив за руки чуть ниже плеч. – Не убивай меня так сразу! Пообещай хотя бы подумать!
Вдруг со стороны выхода послышался шум, и голос дремлянина, на их же языке, произнёс в усилитель:
– Спокойно выходите, подняв руки, по одному. Всем приказано покинуть убежище.
– Доигрались, – усмехнулась Эйри. Даминио отшатнулся, как после пощёчины. Похоже, надеялся, что хоть что-нибудь отвечу, но я не представляла, как лучше сказать, поэтому предпочла смолчать.
– Идём, – мрачно произнёс Даминио, снова взяв меня за руку и ведя вперёд. Лишь возле борозды отпустил и первый вышел на свет.
Вокруг было полно дремлянских перапов, один из гермафродитов сидел за переносным гиперкомом, что-то высматривая – вероятно, наши мысли.
– Вы арестованы, – проговорил другой. Даминио воскликнул:
– Мы ничего не сделали! Мы ничего не знали!
– Он говорит правду, – откликнулся тот, что сидел за гиперкомом.
– Мы больше не будем... – на всякий случай добавила я. Надо же было привлечь к себе столько внимания!
– Отпустите нас, и мы больше сюда не вернёмся, – сказал Даминио.
– Вы знаете, что обнаружили? – проговорил дремлянин, и мы отрицательно покачали головами.
– Когда-то здесь было место встречи приверженцев «Легенды о двойственности». Мы обследуем всё вокруг, а вы никогда больше не появляйтесь ни здесь, ни возле каких других древних руин. Иначе окажетесь в тюрьме до конца жизни.
– Хорошо, – уверили его мы, в мысли выпуская искреннее желание именно так и поступить. Дремляне какое-то время переглядывались, смотрели в гиперком, и, похоже, остались удовлетворены. Даминио поспешил увезти меня домой.
В перапе я не удержалась, спросила:
– Ты не просто так привёз меня туда? Ты что-то искал там?
– Глупости какие, – откликнулся он. Я не стала настаивать, хотя и не поверила до конца.
Даминио позвонил мне на следующий день, однако я отказалась встречаться с ним, сославшись на запланированные дела.

Почти всё своё время я по-прежнему проводила в котеках. Лишь иногда виделась с двумя самыми надёжными агентами, через них по-возможности координируя действия Совета.
Как же я соскучилась по дому! По близким галактоидам! А главное – по свободе!
Конечно же, мои Помощники всячески пытались обнаружить эту «брешь» в Космонете – но очень осторожно, чтобы не спугнуть Лэмба и, тем более, не навести на него дремлян.
.Однажды я пришла к нему, но его долго не было. Меня впустили всё в ту же мягкую комнатку – больше он никуда не приглашал, и на вопросы туманно отвечал, что тут мало жилых помещений, в основном – механизмы. На вопрос: «Где это тут?» говорил, что не скажет из соображений безопасности.
Но насколько я поняла, это была какая-то отдельная планетка, или спутник, – может, всё та же загадочная станция неизвестно куда исчезнувшего ротора, о котором Лэмб ни разу ни единым словом даже не обмолвился (а я, разумеется, тоже и представления не имела).
Я сидела и ждала его, не находя, чем заняться, а также сожалея, что в комнатке нет гиперкома, в котором можно было бы попытаться что-то выяснить. Неожиданно, уже по прошествии большого количества ожидания, зашёл один из его соратников, Лорн. Молодой мужчина, вполне возможно, тоже землянин.
Сначала я хотела было поиграть на его мужских чувствах, чтобы попытаться разговорить, но потом передумала, боясь испортить образ «маленькой девочки».
– А Лэмб скоро будет? – скромно спросила.
– Не знаю, он на... задании.
– Каком?
– Не важно.
– А кто даёт ему задания?
– Спроси об этом его, я не могу говорить с тобой на такие темы.
Лорн опустился рядом на липодиван, отщипнув из вазы какой-то фрукт и закинув его в рот:
– Ты не голодная?
Я отрицательно покачала головой, но потом последовала примеру и тоже занялась щипанием фруктов.
Наступила неловкая пауза, и я снова поинтересовалась:
– А вы давно с ним знакомы?
– Да уже с год, наверное.
– А. Вы вместе соорудили эту... – я замялась, как бы не находя слов, и повела руками вокруг.
– Можно и так сказать, – усмехнулся Лорн.
– И здесь только люди?
– Нет, конечно же, здесь много различных рас. А что?
«А то, что все вы обходите нужные мне темы, как я сама обходила замужество с Кентилио!» – вспылила мысленно я.
– А вы, случайно, не были тоже любовником королевы? – лукаво поинтересовалась я. Лорн посмотрел на меня неожиданно серьёзно:
– Леди Луэлин была человеком исключительной чистоты, Эйри. И ещё... Знаешь, с чего началось наше знакомство? С Лэмбом, я имею в виду.
Я вопросительно взглянула на него, качнув головой, и он усмехнулся:
– Узнав, что он был близок с леди Луэлин, я спросил, хороша ли она в постели. Ну, знаешь, мужчины часто болтают о женщинах... А тем более – королева... Многие на его месте были бы горды похвастаться, но он... так зарядил мне в челюсть, что микровосстанавливающий робот возился с ней пару часов.
«Вероятно, потому, что он и сам хотел бы это узнать!» – усмехнулась Луэлин, Эйри тоже засмеялась:
– Спросите у Дмитрия, он расскажет!
Лорн бросил на меня тяжёлый взгляд и тихо произнёс:
– Я говорю это, чтобы ты поняла: не нужно шутить с ним на эту тему.
– Похоже, подобное знакомство способствует крепкой дружбе, – примирительно улыбнулась я.
– Сначала... нас объединяла лишь общая цель. Дрем мне тоже кое-что задолжал... Только узнав его лучше, я понял, что такого друга не часто встретишь.
– Лэмб мне не доверяет, – я грустно опустила голову.
– Почему? – удивился Лорн.
– Он ничего не рассказывает.
– Просто бережёт тебя.
– Хотелось бы верить.
– Ты нравишься ему, девочка, очень нравишься.
– Но любит он королеву.
– Королевы уже нет. Может, ты сможешь заменить ему её?
– Я не собираюсь никого заменять! Я – это я, и мне никогда не быть такой, как она.
– Что это ты болтаешь, Лорн? – послышался голос Лэмба. Бесшумная дверь была поднята, он смотрел на нас. Затем вошёл в комнату. Я встала навстречу.
– Простите, – несколько смутился его друг, поднялся и вышел, слегка кивнув на прощание.
Лэмб подошёл и нежно провёл рукой по моей щеке, от чего вдруг пронзил ток, как когда-то с Дмитрием.
– Не обращай внимания, детка. Ты – это ты, и мне с тобой так легко и спокойно.
– Ты всё равно любишь её! – воскликнула я, с любопытством наблюдая за реакцией. Он улыбнулся и прижался губами к моему виску, пытаясь не ответить, но я дёрнула головой, посмотрела в глаза. Он вздохнул:
– Вас нельзя сравнивать. Но ты гораздо больше похожа на неё, чем можешь себе представить. («Очень интересно!» – усмехнулась я.) И прошу тебя, не будем больше об этом.
– А можно другой вопрос?
– Можно, – засмеялся Лэмб.
– Почему ты не объединился с ней? С ООССом? Почему предпочёл бороться в одиночестве?
– На то были свои причины, и не спрашивай, пожалуйста, о них. По крайней мере, до окончания войны.
– А если бы ты вдруг узнал, что она жива? Я бы стала не нужна тебе?
– Не говори так, Эйри. Ты нужна мне. А её больше нет.
Лэмб устало опустился в кресло, и я вновь увидела, что он на пределе вымотанности. Лицо было почти неестественно бледным, светлые голубые глаза покраснели и даже будто помутнели, волосы немного взъерошены. Даже резкий изгиб профиля показался мне каким-то усталым.
Да и я чувствовала себя не намного лучше, и, повинуясь внезапному порыву, подошла, поцеловала его в волосы. Запустила в них руку, испытав от этого внезапное удовольствие. Пригладила.
Он посмотрел на меня и неожиданно тихо произнёс:
– Что бы я делал, не встретившись с тобой? Наверное, давно уже решил, что жизнь бессмысленна.
«И я...» – тягостно мелькнуло в голове, но я со спокойным пониманием сказала ему:
– Отдыхай, а я снова приду через пару дней.
– Постой, Эйри... ты бы не доверяла Даминио. Ладно?
– Ревнуешь? – усмехнулась я, промолчав о том, что меня и саму не тянет доверять ему.
– А есть повод? – усмехнулся и он. Я на всякий случай помотала головой. Лэмб добавил серьёзнее:
– Не удивлюсь, если узнаю, что он умеет разделять сознание. Он что-то скрывает...
– Хорошо, – кивнула я, направляясь к двери. Лэмб поднялся было проводить, но я остановила. – Отдыхай.
Пожалуй, я снова была влюблена и снова любима. Странное, неожиданное чувство, которое нельзя сравнивать с тем, предыдущим... Тогда я просто не могла сопротивляться, ощущая неподвластную ничему тягу к Дмитрию. Мне нравилось в нём всё без исключения, будто нечто сильное, сметающее на своём пути любые преграды, соединило нас на каких-то глубинных уровнях. Мне и сейчас иногда казалось, что чувство то не умерло полностью. И никогда не сможет умереть до конца...
Зато с Лэмбом было иначе. Не могу сказать, что совсем не испытывала притяжения к нему – но прекрасно осознавала, за что именно он нравится мне. А кроме того, в создавшейся ситуации нас не могло не притянуть друг к другу. Хотя в глубине души я подозревала, что будь Эйри и Луэлин разными людьми и встань он перед выбором, то проиграла бы Эйри.
Однако эти мысли мало волновали меня. Я больше не планировала забываться и идти на поводу у эмоций. Но нужно было каким-либо образом выяснить, знает ли он коды силовых баз Дрема... Или расчеты смещений прямо на планету, минуя её силовое поле... Или где он их раздобыл... В моей лаборатории пока что не могли вывести этих формул.
Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что я королева? Но этого пока допускать нельзя. Прежде всего – ООСС. Сейчас всё славно наладилось, да и во Дворце дела идут своим чередом, Элиш прочно держит мои позиции. А он не сознаётся, что затевает. В крайнем случае, когда у меня будет подходить к концу запас телинов... Может быть, тогда я и откроюсь ему.
Глава 13. Верна себе
...Я шла по привычной дороге, ехала привычным маршрутом, выдавая привычные пароли. Космолёт стоял в огромном зале, запрограммированный, и сразу же переместился на спутник.
Никто не встречал, я подумала, что ещё парочка таких посещений, – и смогу незаметно начать обследовать эту местность.
Или не стоит наталкивать себя на неприятности? Пока что я создала самые идеальные условия из вообще возможных в подобной ситуации.
Лэмб столкнулся со мной в зале на «сцене».
– Эйри? – удивился он. – Эйри...
Глаза его на миг сверкнули чем-то таким... Даже мне сложно было разобраться – нежностью, усталостью, смесью какого-то смирения и надежды. Замешкавшись, я вдруг осознала, что не могу отвести взгляд, что он притягивает словно нечто давно потерянное и вновь обретённое. Я не смогла бы для себя всё это сформулировать, но такие щемящие эмоции давно не захлёстывали.
Лэмб поднял руки, обхватывая, притягивая, я ощутила его запах, прикосновение губ. Всё остальное вдруг перестало иметь значение, просто растворилось где-то за пределами станции, этого зала, комнаты за ним, сенсора, к которому Лэмб прикоснулся.
Шагнув назад, он повлёк меня через отворившуюся дверь, шепча:
– Я всё-таки влюбился в тебя, Эйри. Не верилось, что такое возможно, но ты так нужна мне сейчас...
Лэмб жарко прижал меня к себе, и на этот раз даже образ Дмитрия не встал между мной и ним – я неожиданно отдалась во власть той прочной связи, которая с самого начала незримо пролегла меж нами, прошептала в ответ:
– Я тоже, Лэмб... Разве можно было не влюбиться в тебя?
Не заметив, очутилась на липодиване. Почти забытые, казалось, уснувшие желания вдруг вспыхнули с невероятной силой, выметая из головы все трезвые мысли.
– Эйри, – шептал он, изводя мои губы поцелуями. – Эйри... Мне хорошо с тобой... Я с тобой отдыхаю... Ты такая лёгкая... Ты такая открытая...
Это оказалось столь ново и внезапно, что какое-то время я ничего не помнила. Мне давно нужна была разрядка – постоянное перенапряжение сознания и подсознания, постоянная игра не свойственной роли – всё это выматывало, и если бы не Лэмб, я бы, наверное, начала понемногу сходить с ума.
К тому же горел сильнейший азарт: выяснить, кто он такой, что его подтолкнуло выступить против целой планеты и почему в Общегалактических Базах Данных не удаётся отыскать о нём никакой даже приблизительной информации. Имея его помощь, я точно победила бы в этой войне! Но смогу ли получить её? Не была ли его страсть к королеве каким-то прикрытием? Что стоит за всем этим?
Потом и последние вопросы растворились в нервной перезарядке.
Для меня такой огромной редкостью является состояние безразличного расслабления, что неожиданно я даже испытала от него невероятное удовольствие. Но что-то всё же сработало, и внезапно в мозгу всплыло предостережение Энтони.
Я глянула в глаза Лэмба. Показалось вдруг, будто они темнеют...
Видно, это так на меня влияет моё собственное превращение и выдаёт всякие цветовые накладки! Значит, эти препараты всё-таки делаются неустойчивыми в организме при подобных ситуациях!!
Оттолкнув его, я соскочила с кровати в комбинезон, и бросилась вон из комнаты, что, вероятно, вызвало у него полное изумление. Изнутри дверь отворялась сама, реагируя на приближение.
Я пробежала по «сцене», врезалась рукой в сенсор на другой стене, открывая противоположную дверь. Она оказалась не заперта, и я влетела туда.
Там, в вещевых паадах и на антигравитационных подвесках, хранились всевозможные одежды, по-моему, для представителей любого звёздного Сектора. Почему-то я решила, что должна переодеться – похоже, подсознание следило за строгим разделением образов Луэлин и Эйри. С ужасом поглядывая на дверь, в которую в любой момент мог ворваться Лэмб, схватила платье, показавшееся на вид подходящим. Одна «скула» почти отпала, другую сняла сама.
Наскоро переодеваясь, стащила военную форму без изъятых водолеевцами сержантских знаков отличия, которую предпочитала одевать сюда – мало ли что? А она, всё-таки, обладает неплохими защитными свойствами... Поэтому я запихнула её в первый попавшийся паад поменьше, забрать с собой. И тут же покашляла, снимая пластину с голосовых связок, чтоб если кто вдруг и увидит сейчас Луэлин, никаким образом не сассоциировал её с Эйри.
Теперь надо найти спокойное помещение, где бы можно было вскрыть пояс, достать ампулы и закапать глаза, а также выполнить все остальные действия. Здесь в любой момент может появиться Лэмб – наверняка он уже знает, что я не улетела, даже если и не увидел, куда сбежала! Что же я наделала!!
«Эх, ты, королева! Вероятно, слишком сжилась с образом наивной дурочки! – отчитывала себя. – Гляди, а то и впрямь превратишься в такую!»
Ещё раз оглянувшись, пробежала мимо пыльных одежд в поисках другого выхода, не на «сцену». Склад был довольно велик, его периметр оказался изрезан углами, но вскоре я обнаружила ещё одну дверь. Возле неё тоже находился сенсор. Немного поколебавшись, я аккуратно прикоснулась к нему...
Комментариев
Elin Tash, Добавлено: 24 янв 2016, 02:45   Заголовок сообщения: [ Библиотека ]ДРЕМ
Изображение
Изображение Изображение

Полностью на ПМ )))

Комментарии: 1 [Оставить комментарий]